О понятии "жизнь"

Жизнь представляет собой сложный, многокачественный (и потому неподдающийся однозначному определению) фрагмент реальности. Понятие жизни широко используется в различных науках и в философии. Познание различных ее сторон осуществляется целым комплексом наук, начиная с физики и химии и кончая социогуманитарными науками. Биология представляет собой не унитарную, а многопредметную область. Предметами ее исследования, наряду с отдельными организмами (индивидуумами), являются суборганизменные образования (ткани, клетки, межклеточное вещество, полимерные органические молекулы, электроны как носители энергии и информации) и надорганизменные системы (популяции, биоценозы, биосфера). Во множестве неотъемлемых качеств (атрибутов) живого можно выделить два основных: организацию и развитие. В рассмотрении организации живой природы одни дисциплины (по преимуществу морфологические) делают акцент на пространственном строении живых систем, другие (физиологические) - на организации процессов во времени. Среди характерных особенностей организации живого обычно называют системный характер многообразных форм живого. Системность организации живого выражается в том, что образующие его компоненты, входя в состав живого, качественно изменяются и приобретают определенное функциональное значение под влиянием целого. Выражением этого, в частности, является различие функциональных ролей, различных вещественных составляющих в организации живого. Ферменты, представленные белками, выполняют каталитические функции, нуклеиновые кислоты - информационные, фосфорорганические соединения - энергетические. Даже неорганические образования - камешки, раковинки, входя в организацию живого, приобретают в ней определенную функцию. Само формирование общей теории систем было тесно связано с развитием биологии, а ее творцами были биологи и медики (А. А. Богданов, Л. фон Берталанфи и др.).

Другими специфическими чертами организации живого является способность сохранять свою форму в процессе постоянного метаболизма, сочетание устойчивости и изменчивости. Это дало повод считать одной из наиболее характерных черт живого матричный принцип воспроизведения живого на молекулярном уровне, конвариантную редупликацию (Н. В. Тимофеев-Ресовский).

Философский смысл проблемы

Проблема жизни относится к тем научным проблемам, которые имеют несомненный философский смысл и значение. Она включает два основных аспекта, тесно связанных между собой: вопрос о взаимоотношении живого и неживого, о качественных особенностях организмов, т.е. вопрос о сущности жизни; и, во-вторых, вопрос о происхождении либо вечности жизни. О философском значении этих вопросов свидетельствует многовековая история познания и те концепции, которые возникали в истории при попытках решения этих вопросов.

Другим свидетельством философского смысла названной проблемы является ее глубокая связь с проблемами сознания и познания, с вопросами о природе чувственного и логического восприятия, об устойчивости и изменчивости в живой природе, об иерархичности, целостности и целесообразности строения и поведения живых систем.

На протяжении многих веков понимание жизни и смерти, отношений живого и неживого, возникновения и развития организмов являлись полем метафизических спекуляций и натурфилософских построений. Вплоть до середины XIX в. проблема жизни даже не была серьезно поставлена. Отдельные гениальные догадки не меняли сути дела: жизнь или отождествлялась с другими формами движения (механицизм), либо объявлялась особым феноменом, проявлением действия особого рода субстанции - жизненной силы (витализм). Важно подчеркнуть, что история рассматриваемой проблемы отражает развитие методологических подходов к ее рассмотрению.

В многовековой истории биологии вокруг проблемы происхождения и сущности жизни развертывалась борьба двух основных направлений - механицизма и витализма, конкретные исторические формы которых существенно модифицировались в связи с развитием экономики, науки и техники, материальной и духовной жизни в целом, а основные принципиальные положения, сохраняясь в своем существе, лишь менялись по форме. Это важно подчеркнуть, так как многие исследователи, рассматривая борьбу витализма и механицизма как определенную закономерность в познании жизни, недостаточно оттеняли многообразие исторических форм витализма и механицизма. Следует далее пояснить сами термины "витализм" и "механицизм".

Витализм (от лат. Vitalis - жизненный, животворный, живой) - идеалистическое течение в биологии, историко-философские корни которого уходят к идеям Платона о бессмертной душе и представлениям Аристотеля о форме как особой творческой силе, имеющей цель в себе (энтелехии). На протяжении многих столетий витализм противостоял различным историческим формам материализма в биологии. Отстаивая качественную специфику жизненных процессов и их целостность, несводимость структур и функций живых систем к их механическим, физическим, химическим, кибернетическим и др. неорганическим аналогам, витализм своей критикой стимулировал развитие и углубление исследований живого с позиций механики, физики и химии, возникновение физико-химических исследований живого, биокибернетики и бионики, концепций самоорганизации.

По мере прогресса науки, развития методологии и конкретных методов исследования живого происходило изменение форм витализма. На смену первоначальному анимизму (идее о всеобщей одушевленности всех тел природы), ярко проявившемуся в представлениях Платона и Аристотеля, последовательно приходят механистический (машинный) витализм, физикалистский (энергетический) витализм, химический (в частности, стереохимический) витализм, кибернетический витализм. Переходы от одной формы витализма к другой были тесно связаны со сменой господствующих в естествознании парадигм и изменением научных картин мира (на смену механической картине мира приходят физическая, химическая, биологическая). Ожесточенная полемика виталистов и механицистов (механистических материалистов) способствовала взаимному уточнению концепций тех и других. По мере успехов материалистического естествознания в изучении субстрата и функций живых систем, витализм, утрачивая свое господство в одних областях, переходил в другие, где отсутствовало рациональное объяснение наблюдаемых явлений. Так, например, основатель неовитализма Ганс Дриш (1867- 1941) - немецкий биолог и философ-идеалист, детально изучивший регулятивные процессы в ходе зародышевого развития личинки морского ежа, связывал действие жизненной силы лишь с регулятивными "механизмами" управления и энергетики живого, получившими к этому времени благодаря развитию биохимии и биофизики рациональное объяснение и не нуждающимися, по мнению Дриша, в немеханистической, виталистической трактовке. Виталистические концепции отразились не только в толковании сущности жизни, но и в понимании многих ее феноменов (физиологических процессов в организмах, онто- и филогенеза, развития жизни как планетарного явления). Будучи специфическим отражением и преломлением идеализма в биологии, витализм, в свою очередь, оказывал определенное воздействие на развитие философии.

В современных концепциях витализм проявляется в дуалистических представлениях о живом, о соотношении души и тела, в дуалистических истолкованиях антропосоциогенеза.

Механицизм обычно определяют как установку на исчерпывающее объяснение всех природных явлений с позиций механики, рассмотрение живых существ и социальных явлений как особого рода машин, в которых все сложные феномены являются комбинацией механических устройств. А организм, по мнению механицистов, есть особого рода механизм.

Такое понимание механицизма если и справедливо, то только в отношении науки XVII в. И оно уже не полностью адекватно для науки XVIII в. В таком буквальном понимании термин "механицизм" не отражает ни того, что происходило в античной науке, ни тех дискуссий, которые происходят в современной науке. В этих случаях речь идет уже не о "сведении" всех явлений мира непосредственно к механике, а о такой позиции, когда признается специфичность явлений отдельных областей материального мира, отдельных форм движения, но считается, что каждая из более высоких форм движения может быть сведена к одной или комбинации нескольких нижележащих форм движения.

Можно говорить о механицизме в собственном (узком) смысле, представляющем всю природу и отдельные ее явления по образу механических машин-автоматов. Это течение имеет своим истоком материалистический аспект картезианства. И можно толковать механицизм в более широком плане - как "сведение" любого естественного явления к машине, но не обязательно исключительно к грубо механическому устройству. Такая машина может мыслиться как тепловой двигатель (аналогии: дыхание - горение), как химическая, либо кибернетическая "машины", либо, наконец, как сложная комбинация всех названных.

В связи с этим в многовековой истории борьбы витализма и механицизма следует выделять наивный механицизм, возникший задолго до возникновения механики как науки и выражавшийся в идее развития путем простой комбинации первичных элементов или начал (Эмпедокл, атомизм Левкиппа - Демокрита - Эпикура и др.), грубый машинный механицизм, физический механицизм (организм - тепловой двигатель), химический механицизм (жизнь - форма бытия особых молекул органического вещества), кибернетический механицизм. Каждой из исторических форм механицизма соответствуют свои исторические формы витализма. Вообще противоположность механицизма и витализма не является столь значительной, как об этом иногда думают. Как это ни парадоксально, но витализм, по сути дела, есть продолжение механицизма в тех областях, где механицизм не находит четких и достаточных оснований для решения проблем. По меткому выражению Л. Берталанфи, витализм есть вывернутый наизнанку механицизм. Наивному механицизму противостояли идеи первоначального витализма (Аристотель) о душе, энтелехии (целевой причине и внутреннем двигателе явлений), которая определяет и направляет развитие как бы в предвидении его конечного результата. Этим "направляющим" началом является не материя (которая вечна и инертна), а именно активная форма.

Следует отметить известную условность в перенесении наших современных оценок витализма и механицизма на античную науку.

Конечно же, в античной науке еще нет витализма и механицизма в развитом виде. Говоря о витализме Аристотеля или механицизме Демокрита, мы несколько схематизируем историю и приписываем "зародышам будущих мировоззрений" значение самостоятельных направлений. В этом вопросе следует согласиться с немецким исследователем К. Гесслером, который в своей книге "О сущности жизни" отмечает данное обстоятельство.

Грубый машинный механицизм XVII-XVIII вв. мыслил машины по образу и подобию часового механизма. В полемике с механицизмом виталисты нового времени, не отвергая нацело объяснительных возможностей схемы организм - механизм, ставили вопрос о Творце организмов (часы создает часовщик, организмы - высшая сила, жизненная сила, творец и т.п.) и об источнике активности организмов (движущих пружинах функционирования и развития живого). Такие вопросы подталкивали естествоиспытателей и натуралистически мыслящих философов к поиску таких причин. По свидетельству X. С. Коштоянца, уже первый основоположник машинных представлений об организмах Р. Декарт задумывался о роли "животного тепла" как источнике движения. К этому его, вероятно, подталкивали наблюдения над практикой виноделия и сыроделия, процессами брожения и дыхания. Еще в большей мере это относится к Ж. Ламетри, которого, по справедливому замечанию того же X. С. Коштоянца, нельзя считать грубым механистом, так как он трактует организм не только с позиций механики, но и с позиций физики и химии. Это в полной мере относится и к Д. Дидро. Вслед за Толандом Дидро развивает идею о движении как главном атрибуте материи. Тем самым он подрывает ту основу, исходя из которой виталисты разрывали форму и содержание жизни. Дидро хорошо видит недостатки грубомеханистического объяснения жизни Декартом, равно как и недостатки философии Спинозы. В своем обращении к читателю в предисловии своего труда он замечает: "Помни всегда, что природа не бог, человек не машина, гипотеза не факт, и будь уверен, что ты неверно поймешь меня во всех тех местах этого произведения, где, по твоему мнению, ты заметишь что-нибудь противоречащее этим принципам"1. Здесь высказано недовольство материалиста той неизбежной формой (в силу недостаточной развитости естественно-научного знания и др. причин), в которую по необходимости вынужден был облечься материализм в стремлении уйти от ограниченностей механистического мировосприятия. Критические "стрелы" виталистов стимулировали естественно-научную мысль к поиску ответов на поставленные в полемике вопросы. В дальнейшем (уже в XIX в.) это привело к открытию первого начала термодинамики - закона сохранения и превращения энергии, влияние биологических запросов на открытие которого следует особо отметить.

Современный витализм, в условиях, когда существует диалектический материализм и сформулированы эволюционно-материалистические концепции возникновения и сущности жизни (А. И. Опарина, Дж. Б. С. Холдейна, Д. Д. Бернала и др.), не противостоит столь резко механицизму и метафизике, а скорее смыкается с ними в критике диалектико-материалистической методологии. Примеров тому множество (Г. Веттер, Хаас, Дессауэр, Ж. Моно и др.).

Необходимо подчеркнуть, что многовековая борьба вокруг проблемы происхождения и сущности жизни имела значение не только для биологии, но и оказывала серьезное влияние на мироощущение и мировосприятие различных эпох, на целые философские системы и школы.

В более близкое к нам время идеи витализма развивались многими мыслителями в рамках общих философских систем. Так, например, блестящий экспериментатор Г. Дриш, не сумев с позиций механистической методологии объяснить ряд открытых им и другими учеными явлений индивидуального развития, переходит на позиции витализма и философского идеализма (неотомистского толка).

Можно привести и обратные примеры, когда общий характер мировоззрения ученого активно влияет на его представления о сущности жизни. Например, известный французский ученый, философ и теолог П. Тейяр де Шарден развивает эволюционную концепцию происхождения и развития жизни, но на идеалистической основе.

Важно подчеркнуть, что проблема происхождения и сущности жизни всегда была и остается сегодня ареной острой идейной борьбы не только различных биологических школ и течений, но и различных философских направлений. С другой стороны, сам генезис этой проблемы не был автономным, а испытал на себе влияние развития материальной жизни общества, развития приборной базы биологии (создание оптической, а затем электронной микроскопии и других методик), смежных отраслей естествознания, методологии науки и т.д., и т.п.

XX в. принес новый поворот в подходе к проблеме жизни. В предшествующие века во всем многообразии подходов к проблеме, взглядов и суждений о жизни имелся один общий момент. Во всех них происходила неосознаваемая подмена: все исследователи, как виталисты, так и механицисты, как сторонники целостного, так и сторонники суммативного подхода в толковании сущности жизни, фактически определяли как динамическое и длящееся явление не жизнь, а живое существо - организм. Причем в различные эпохи в зависимости от глубины проникновения в явления жизни эти определения являлись отражением жизненных явлений на уровне сложного многоклеточного организма, либо на уровне витальных процессов в клетке, либо на субклеточном и молекулярном уровне.

Витализм на всех этапах не просто противостоял механицизму, а заставлял материалистически мыслящих ученых искать ответы на те вопросы, которые оставались необъясненными с позиций той или иной исторической формы механицизма. Первоначально это были вопросы целесообразности строения и функций живых существ, затем вопросы особого субстрата (органических веществ в мире живого в отличие от неорганических тел), затем вопросы истоков их активности и, наконец, на рубеже XIX и XX вв. вопросы управления поведением и развитием живого.

Механисты, опираясь на достижения механики, физики и химии, акцентировали внимание на общих чертах живых существ и явлений неорганической природы. Жизнь стали рассматривать как физико-химический процесс. Однако вскоре обнаружился ряд особенностей этого процесса, значительно отличающих его от аналогичных процессов в неорганических системах. Так, например, каталитические свойства белков аналогичны действию неорганических катализаторов. Однако ферментативный катализ существенно отличен и качественно, и количественно от действия неорганических катализаторов. Ферментативный катализ отличается от своего промышленного аналога тремя отличительными особенностями: значительным увеличением скорости реакции (в 1010-1013 раз) и специфичностью, т.е. избирательностью (способность каждого фермента катализировать превращение строго определенных биологических субстратов, иногда лишь единственного вещества, в единственном направлении), не достижимыми в небиологическом катализе. Особенностью ферментативного катализа является также его регулируемость - способность биокатализатора, фермента, увеличивать или уменьшать свою активность в зависимости от потребностей организма. Однако исследование механизма ферментативного катализа показывает, что к нему применимы законы и принципы, на которых основаны обычные химические реакции. Отличие реакций ферментативного катализа определяется сложностью структуры ферментов и химических превращений, которые совершают вещества в ходе катализа.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >