Изменение роли военно-политического и экономического факторов в мировой политике

После окончания холодной войны и распада двухполюсного миропорядка в большинстве стран современного мира развернулись широкомасштабные дискуссии и споры по вопросу о том, какой именно миропорядок придет на смену канувшему в Лету двухполюсному. Концептуальная модель однополярного миропорядка, вокруг которой с распадом СССР и окончанием двухполюсного миропорядка развернулись острые дискуссии и споры, в свете события 11 сентября 2001 г., очевидного провала американо-британской агрессии против Ирака, беспрецедентного роста антиамериканизма во всем мире и т.д. стала достоянием истории. Пресловутой концепции о конце истории тоже пришел конец.

Но вопрос о контурах и параметрах нового миропорядка отнюдь не снят с повестки дня. Для получения более или менее приемлемого ответа на этот и связанные с ним другие вопросы целесообразно сначала попытаться осознать, что представляет собой феномен сверхдержавность в условиях глобализации.

Конец холодной войны и двухполюсного миропорядка, а также распад СССР и ряд других факторов в совокупности привели к заметному изменению места, роли и влияния как отдельных стран, так и целых регионов в глобальной системе международных отношений. Произошли кардинальные изменения в системе распределения и геополитического баланса сил, сложившейся в период холодной войны. Эти изменения требуют переосмысления традиционно понимаемых категорий баланса и равновесия сил, суверенного равенства, национального самоопределения, гегемонии, господства и подчинения, места и роли великих и малых стран в мировых делах и т.д.

Нет сомнений в том, что в современном мире статус, место и степень влияния каждого отдельно взятого государства, его военно-политическое могущество в значительной мере определяются масштабами экономической и военной мощи. С этой точки зрения США на протяжении первого десятилетия после распада СССР во многих отношениях действительно могли претендовать на статус единственной сверхдержавы, способной в той или иной форме вмешаться в события, происходящие в любом уголке земного шара.

Поэтому вполне объяснимо, что создалась ситуация, которую многие наблюдатели называют однополюсным миропорядком. Однако при оценке этой ситуации необходимо учесть тс кардинальные изменения, которые произошли в мире сначала с появлением ядерного оружия, а затем с развертыванием процессов глобализации, информационно-телекоммуникационной революции и распадом двухполюсного миропорядка.

Важно учесть, что сила, взятая сама по себе, — абстрактная величина, конкретные очертания и смысл ей могут дать лишь организационные, мобилизационные способности государства, его воля и устремленность к утверждению и защите своих интересов. Она не есть неизменный абсолют, а в значительной степени определяется характером взаимоотношений между народами, государствами, регионами, иными субъектами миропорядка, которые могут меняться в соответствии с мировыми реальностями.

Государство вправе защищать свои интересы и обеспечивать национальную безопасность, используя не только военные, но и экономические, человеческие, морально-психологические и иные ресурсы. Иначе говоря, совокупная сила государства складывается из множества составляющих, что дает ему возможность отстаивать свои жизненно важные интересы не только с помощью одной военной мощи. На первые роли выходят экономическая, научная, технологическая, информационная составляющие национальной мощи.

В современных реальностях наращивание до астрономического уровня военных расходов, как это делает Америка, становится слишком дорогим и непосильным удовольствием даже для такой могущественной страны, как США. В результате увеличения проницаемости национально-государственных границ происходит широкомасштабная диффузия и перераспределение знаний, науки, информации, технологий и, наконец, относительной и абсолютной экономической, геополитической и военной мощи между традиционными и новыми акторами мировой политики.

Применительно к военной мощи такая диффузия проявляется в том, что при всей важности и приоритетности мер по предотвращению распространения ядерного, химического и биологического оружия число их обладателей расширяется. Своего рода олигополия пяти ядерных держав, несмотря на все их усилия, к настоящему времени уже расшатана. Нельзя не признать, что Договор о нераспространении ядерного оружия представляет собой инструмент сохранения такой олигополии, по сути дела противоречащей принципу суверенного равенства всех государств — членов мирового сообщества.

Сами ядерные державы своими двойными стандартами в этом вопросе по сути дела способствуют постепенному размыванию своей же олигополии. В принципе, никакими доводами права, справедливости и равноправия невозможно объяснить, на каком основании, скажем, Израиль, Индия и Пакистан могут иметь ядерное оружие, а Северная Корея, Иран или какое-либо иное государство никак не могут.

К тому же в последние десятилетия все более возрастающую роль в деле обеспечения национально-государственных интересов играет так называемая "мягкая" сила, противопоставляемая "жесткой", т.е. военной, силе. Как показывает опыт последних десятилетий, особенно иракский казус, преобладающую экономическую и военную мощь не всегда и не обязательно можно конвертировать в политический контроль над тем или иным регионом или страной.

Под "мягкой" силой понимается широкий круг ресурсов, которые государство может использовать для достижения своих целей на международной арене, при этом не прибегая к вооруженной силе. В ее основе лежат культура и духовные ценности, информационные, идеологические, имиджевые и иные ресурсы, с помощью которых то или иное государство может обосновывать свою политику на международной арене.

Считается, что при асимметричных войнах победитель заранее известен или же, говоря по-другому, победа предрешена в пользу сильнейшего. В современных реальностях эта позиция, кажущаяся на первый взгляд само собой разумеющейся, не стыкуется с настоящим положением вещей. Ирак показал, что существуют серьезные объективные ограничители мощи США. Военная операция в предельно ослабленном долгим экономическим эмбарго государстве, по сути дела, продемонстрировала бессилие беспрецедентной мощи самой могущественной державы современного мира.

Терроризм, наркотрафик, транснациональная преступность — элементы "третьего уровня", которые весьма трудно (если не невозможно) устранить с помощью военной силы. Против них следует применять "мягкую" силу, действуя совместно с другими государствами.

В таком динамическом и неустойчивом мире весьма трудно строить сколько-нибудь адекватные прогнозы относительно того, какой именно вектор мирового развития окажется преобладающим. Результатом убыстрения времени, сжатия и "закрытия" пространства становится существенное укорочение поворотных периодов истории. Это, в свою очередь, сильно затрудняет определение начальной и конечной точек апогея величия империи или начала ее упадка.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >