Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow АРХИТЕКТУРА СИБИРИ XVIII ВЕКА
Посмотреть оригинал

Что об этом написано

В основу данного учебного пособия легло первое исследование сибирской архитектуры на столь обширном и подробном материале. При этом архитектуре Сибири XVIII в. посвящена более обширная литература, чем архитектуре этого времени в любой другой части России, кроме Петербурга и Москвы, разумеется. Дело в том, что относящихся к архитектуре Сибири XVII в. памятников и даже сведений крайне мало, и потому для многих регионов здания XVIII в. являются самыми древними — как храмы домонгольской Руси для Центральной России. При этом в Сибири много крупных городов, бывших и остающихся крупными научными центрами, и поэтому она не испытывала недостатка в местных исследователях. Но зато ее отдаленность от столицы и слабые контакты между ее разными частями затрудняли построение общей картины развития сибирского зодчества.

Пласт дореволюционной (и до 1920-х гг.) литературы о сибирских храмах весьма невелик и имеет гораздо меньшее значение для их изучения, чем историография того же времени памятников Европейской России. Началом собственно искусствоведческого изучения Сибири стали 1910— 1920-е гг. Первыми храмы Тобольска и Иркутска «заметили» столичные историки архитектуры, поставившие вопрос о стилистической принадлежности этих памятников. Говоря об иркутской Крестовской церкви, И. Э. Грабарь писал, что древнерусские традиции, стремление «приукрасить» оказались здесь очень живучими: «наивное сочетание отголосков Москвы и Украины причудливо сплелось в густой узорчатый ковер, с своеобразным привкусом соседнего Востока»1. Г. К. Лукомский причисляет тот же храм к произведениям «раннего московского барокко», чьи «приемы и вкусы» дали вдалеке от центра России «причудливые и особенные формы»; он сравнивает его с храмами Сольвычегодска и Соликамска[1] [2]. Б. П. Денике вводит термин «тобольское барокко», но точных данных о его позиции нет: его работа «Тобольское барокко» (статья? книга?) известна исключительно по упоминанию в статье Д. А. Болдырева-Казарина (см. ниже); согласно устному омскому преданию ее экземпляр некогда хранился в Омске, где она вышла в 1919 г., но затем был списан и уничтожен из-за ветхости; в библиотеках Москвы, Санкт-Петербурга, Тюмени и Иркутска она отсутствует. Итогом размышлений ученых этого времени стала небольшая, но очень содержательная статья Болдырева-Казарина о народном искусстве Сибири[3]. По его мнению, «зодчество всегда было народным искусством par excellence». Выходцы из северных российских губерний, составлявшие основное население Сибири, сохранили свои художественные навыки и позволили им расцвести в азиатской России «новым, пышным махровым цветом». Как главное свойство народного искусства Болдырев-Казарин отмечает стремление к декоративности; особенностью Сибири он считает приложение декора только к оконным проемам и карнизам. Безусловно, он имеет в виду все ту же Крестовскую церковь, когда пишет, что только иногда, «и то иод влиянием соседей», мастера «доходили в обработке стен до оргиастических безумств, разливая поток узорочья во все многосаженное поле». Среди «соседских влияний» он выделяет «остяцкие, татарские и бухарские» для Западной Сибири и «буддийское» для Восточной, когда «некоторые детали монгольской и китайской архитектуры принимают знакомые формы кокошников». Отмечает исследователь и «большую и ценную работу украинцев»: по его словам, их постройки «растворились» в Сибири, но «старые архитектурные формы церквей» восприняли при этом «украинский принцип яруспости», а «в орнаментике стен появилось более чисто украинских кокетливых мотивов». Болдырев- Казарин первым из исследователей предлагает периодизацию сибирской церковной архитектуры. Он считает, что вся она «укладывается» в период барокко, поскольку «классицизм не отметил себя в Сибири сооружениями в чистом стиле». «В первый период истории церковного зодчества Сибири эпохи барокко <...> оно мало чем отличалось от барочного зодчества российского севера. Теперь же, со времени усвоения и переработки украинских мотивов, начинается второй период его истории <...> Еще позднее, под воздействием достаточно сильных восточных влияний, в зодчестве вырабатывается третий стиль <...> который можно было бы, пожалуй, назвать (условно) “монгольским”». Можно предположить, что под первый период подпадает архитектура XVII в., поскольку в начале XX в. термин «барокко» часто применялся ко всей русской архитектуре XVII—XVIII вв. Справедливо выделяется как важный этап проникновения украинских форм в начале XVIII в. Под постройками третьего периода, очевидно, подразумеваются иркутская Крестовская церковь и памятники ее круга. Болдырев-Казарин заключает, что наличие «многих черт, полных исключительного своеобразия», и «несомненность деятельного участия сибирского населения в переработке стиля при содействии местных климатических и иных условий» являются основаниями «на выделение особого сибирского барокко». Смыслом сибирского барокко являются для него именно черты «чисто азиатской экзотики», которые некогда «пришли с Востока в Ярославль и Москву», а потом через Русский Север и Сибирь вернулись «к своей колыбели». Выделение черт «азиатской экзотики» становится в дальнейшем ключевым для определения стиля сибирской архитектуры и его ключевого термина «сибирское барокко». Если Болдырев-Казарин подразумевает под ней, вообще-то говоря, не только монгольские и исламские влияния, но и формы русского узорочья, го в дальнейшем перед глазами исследователей будут стоять образ Крестовский церкви и связанные с ней буддийские образы, которые станут навязываться в качестве характеристик всей сибирской архитектуры. В то же время точно подмеченные исследователями начала XX столетия принадлежность ранних памятников к нарышкинскому стилю, неразрывная связь их с Русским Севером и влияние украинских образцов окажутся несколько подзабытыми.

Следующий период изучения архитектуры Сибири XVIII в. относится ко второй половине XX в. Он характеризуется публикацией сведений о существенной части сохранившихся памятников и появлением первых обобщающих работ. Теоретическая сторона исследований развивается вокруг концепции «сибирского барокко».

Изучение памятников Сибири стало медленно возрождаться в 1950-е гг., и сначала ограничивалось менее подозрительным с политической точки зрения деревянным зодчеством, в первую очередь жилым1. С 1960-х гг. начинают публиковаться исследования по отдельным памятникам Тобольска и Тюмени, с 1970-х — по Иркутску, с 1980-х — по Енисейску и Красноярску. Большую роль сыграли публикации в знаменитых туристических сериях — «Тобольск» в академичной глянцевой «белой» обложке[4] [5] и несколько книжек в более популярной дешевой «желтой» («Дороги к прекрасному»)[6]. Большинство работ на локальном материале, как правило, не содержат обобщений, но часто четко отражают представления автора о сибирской архитектуре в целом.

Так, специалист по Иркутску Б. И. Оглы объединяет группы памятников Иркутска и Тобольска под понятием «сибирское барокко»[7], считая неполными термины «московское» или «тобольское» барокко[8]. По его мнению, влияние восточного (точнее, бурятского) декора на зодчество Иркутска выделяет последнее из архитектуры остальной Восточной Сибири[9]. Оглы также говорит о декоративных влияниях Москвы, Украины и, что особенно важно, о подобии объемно-планировочных и декоративных решений Иркутска и городов Русского Севера — Тотьмы, Устюга и Сольвыче- годска[10]; конкретных аналогий всех упомянутых влияний и решений он, однако, не приводит.

Авторы книги об архитектуре Енисейского региона Б. В. Гнедовский и Э. Д. Добровольская аккуратно избегают термина «барокко» для архитектуры позднего нарышкинского стиля, применяя его лишь к памятникам после 1778 г.1

Автор книг об архитектуре Тобольска и Тюмени С. П. Заварихин датирует сибирское барокко 1730—1760 гг[11] [12]., но считает при этом возможным применить термин «тобольское барокко» в отношении декора тобольской Спасской церкви (1709—1713)[13]. Андреевскую церковь (1744—1759) и нижний этаж Воздвиженской церкви (1753—1761) с их «массивными и лаконичными формами» он относит к раннему этапу; но в Михайло-Архангель- ской церкви (1745—1749), построенной одновременно с ними, «стилистика барокко проявилась гораздо отчетливее, причем именно в “тобольском варианте”». Ко времени около 1750 г. Заварихин относит «самый разгар» стиля; его эстетике («игриво-легкие, даже вычурные формы») «полностью соответствуют» верхний этаж и колокольня Воздвиженской церкви (до 1761—1784), а также Захарьевская церковь (1759—1776). Позже «влияние утверждающегося классицизма внесло наконец свои “успокаивающие” черты в архитектурное барокко Тобольска», чему служит примером Петропавловская церковь (1768—1780).

Столичный исследователь Тобольска В. В. Кириллов также видит в Спасской церкви «раннее предвосхищение местного сибирского барокко»[14]. Рождественская (1751 — 1762), Никольская (до 1714—1743) и Богоявленская (1737—1744) церкви «еще удерживают черты архитектуры петровского времени», Архангельская, Воздвиженская и Захарьевская «знаменуют кульминацию барокко», а Пятницкая (1754—1775) «предвещает его скорый закат».

Примечательно, что наиболее точные характеристики сибирской архитектуры XVIII в. — в основном подтвердившиеся на материале данного исследования — дал А. Ю. Каптиков, специалист по архитектуре Русского Севера, Вятки и Урала, для которого Сибирь никогда не была предметом специальных исследований. Он ставит «сибирское барокко» в ряд с региональными архитектурными школами Устюга, Вятки и Урала, определяя их специфику в «том или ином соотношении местного варианта “московского барокко” и самобытно прочтенных элементов петровской, иногда и елизаветинской архитектуры»[15]. Среди этих школ только сибирской свойственна «барочная переусложненность форм»[16]. Черты барокко появляются в Сибири уже в 1700-е гг., к середине XVIII в. формируется «сибирское барокко» как «местный вариант барочного стиля», смесь древнерусского и украинского зодчества, а также черт восточного происхождения. Каптиков выделяет две школы — Тобольск («втянувший в свою орбиту территорию соседнего Зауралья») и Иркутск. Первая в 1760-е гг. претерпела сильное влияние «елизаветинской» архитектуры; во второй, наряду с элементами, аналогичными устюжским и тотемским, многое «навеяно буддийской архитектурой».

Наиболее яркий образец теоретических обобщающих работ второй половины прошлого столетия — цикл статей Т. С. Проскуряковой о «сибирском барокко» в ежегоднике «Архитектурное наследство»1. Исследователь считает термин «достаточно условным», но, тем не менее, «определяющим сущностную сторону явления в художественной жизни Сибири». Для Проскуряковой «сибирское барокко» — это сочетание «общерусских традиций, синтезирующих черты стиля, и местных художественных вкусов, отражающих влияния восточноазиатских форм и сибирских традиций» (как деревянного, так и каменного зодчества), «связующее звено между высоким барокко и народным творчеством». Эта «определенная художественная целостность» объединяла «очень разнообразные по своим образно-художественным и декоративно пластическим решениям» памятники. «Традиционные основы русского сибирского зодчества» соединились с «украинско-московскими стилевыми новациями» и «восточноазиатскими декоративными архитектурными мотивами». Выделяя два «субрегиональных типа» — западносибирский (Тобольск, Тюмень) и восточносибирский (Иркутск), — Проскурякова вслед за Болдыревым-Казариным подчеркивает значимость иркутского зодчества с его яркими чертами, привнесенными коренными народами: «Лишь в Крестовоздвиженской иркутской церкви сибирское барокко проявилось во всей полноте и разнообразии культурно-семантических и этно-стилистических напластований». В качестве начальной даты «сибирского барокко» Проскурякова предлагает 1710-е (тюменский Троицкий монастырский собор), 1720-е, 1730-е или 1740—1750-е гг. Его «полный триумф» приходится на 1740—1760-е гг., окончание — на 1790-е или 1820-е гг. В целом в работах Проскуряковой, несмотря на неопределенность формулировок, невнимательность к фактологии и ошибки в датировках, предлагаются обобщения на материале значительно большего числа памятников, чем раньше.

«Сибирское барокко» становится полигоном для более широких обобщений в небольшой концептуальной статье Е. И. Кириченко, где оно вместе с другими региональными школами XVIII в. впервые осмысляется в общемировом контексте — как последний этап ноствизантийской архитектуры[17] [18].

Своего рода подведением итогов стала первая обобщающая работа, написанная С. Н. Баландиным. Она представляет собой своего рода аннотированный каталог храмов, лишь в заключении содержащий ряд кратких соображений общего характера. По мнению автора, термин «сибирское барокко» «не отражает совершенно архитектурного содержания»1 храмового зодчества Сибири XVIII в. Он справедливо замечает, что «более правильно его можно было бы определить как “ретроспективный декора- тивизм”, соотнося его с архитектурой XVII в., а не с русским барокко столиц и ближайшей к ним провинции». При этом никак нельзя согласиться с его представлением о том, что, несмотря на существование «некоторых региональных особенностей в зодчестве Западной и Восточной Сибири», они «не выходят за стилевой предел общности всего культового зодчества Сибири XVIII в.», поскольку в Сибири не было «постоянных кадров строителей и зодчих», не было и «местных школ зодчества, придерживающихся определенных традиций и профессиональных концепций».

Что касается общих работ по истории русской архитектуры, то в них Сибирь по сути игнорируется. Ее памятники вообще не упоминаются в «Истории русской архитектуры» (1956) и во второй «Истории русского искусства» академика Грабаря (Т. 5. 1960), во «Всеобщей истории архитектуры» (1968, раздел написан П. А. Тельтевским) упоминаются собор в Верхотурье и Крестовская церковь в Иркутске[19] [20]. Впервые проанализированными в общерусском контексте сибирские памятники XVIII в. оказываются в работах В. И. Плужникова[21]. В этих ключевых и, к сожалению, не привлекших должного внимания исследователей работах впервые в истории русской науки об архитектуре XVIII в. анализируются не отдельные художественные явления, традиционно определяемые как выдающиеся, но статистически репрезентативная выборка памятников, позволяющая делать выводы о закономерностях и тенденциях развития форм в те или иные периоды. Региональные памятники перестают, наконец, быть забавными курьезами и стилистическими девиациями, а русская архитектура перестает рассматриваться в искаженной перспективе, не учитывающей ничего, кроме европейского Петербурга, патриотической Москвы и изысканной усадебной культуры. Лишь только в переизданном в 1994 г. учебнике но истории русской архитектуры 1983 г. (раздел написан Т. А. Славиной и В. И. Пилявским) под влиянием публикаций Плужникова упоминается феномен провинциальных школ барокко, описываемый на примере сразу нескольких памятников Сибири. Авторы утверждают, что «ее самобытность позволяет говорить о сибирском барокко как о явлении оригинальном и сильном», в котором скрещиваются влияния Русского Севера, Украины, Петербурга и «восточные художественные традиции, связанные с буддизмом и ламаизмом»1.

Автор настоящего учебного пособия также внес свой скромный вклад в изучение архитектуры Сибири. Все основные идеи изложены в тексте, поэтому здесь приводится лишь краткий обзор публикаций. Они касаются довольно разных периодов, тем и сюжетов — архитектуры ранних сибирских построек в их взаимосвязи с архитектурой узорочья и нарышкинского стиля в Москве и других центрах[22] [23], украинских влияний в архитектуре Тюмени и Тобольска[24], трансформации форм нарышкинского стиля в Восточной Сибири[25], распространения форм барокко в Сибири[26] и постепенного «угасания» этого стиля[27], наконец, использования форм русских храмов в архитектуре бурятских дацанов[28]. Недавняя публикация затрагивает теоретические проблемы развития региональных архитектур России, в том числе Сибири[29].

Историография начала нынешнего столетия отмечена также настоящим прорывом в публикации памятников и, что еще существеннее, радикальным расширением доступа к их изображениям благодаря Интернету. Создание обобщающих работ по Сибири затруднено теперь не отсутствием материалов для обобщения, а отсутствием подробных обобщающих работ по истории русской архитектуры XVIII в. На мой взгляд, все существующие работы на данный момент безнадежно устарели не только физически, но и морально: они написаны 20 лет назад и более, а по концепциям восходят к 1950—1960-м гг. С 1998 г. начали публиковаться тома «Свода памятников архитектуры и монументального искусства России»[30].

Несмотря на то что публикация посвященных Сибири томов не планируется даже в самой радужной перспективе, появление массивов сплошного архитектурного материала по ряду областей Центральной России в сопровождении профессиональных обобщающих статей имеет огромное значение для исследователей всей русской архитектуры. Среди региональных подобий «Свода памятников» необходимо отметить вышедший в Тюмени подробный каталог «Архитектурное наследие Тюменской области»1. Невозможность подготовки большого количества томов в короткий срок во многом компенсировало появление интернет-каталогов, среди которых первостепенное место занимают ставшие почти исчерпывающими sobory. ru и особенно temples.ru, обращающий особое внимание на научное качество описаний. Многочисленные новые материалы опубликованы в издающейся с 2000 г. «Православной энциклопедии» (на конец 2017 г. вышло 48 томов). Среди них стоит выделить обширные статьи об отдельных монастырях и обобщающие статьи по архитектуре отдельных епархий[31] [32]. Появились многочисленные каталоги православных храмов различных епархий, среди которых выделяется лучший в своем жанре из издававшихся до сих пор в России — «Православные храмы Иркутской епархии», созданный трудами И. В. Калининой[33]. Среди публикаций по отдельным сюжетам можно отметить появление ряда материалов по архитектуре Енисейского региона, наименее до сих пор исследованной[34]. Высоким научным уровнем и обширным иллюстративным материалом отличается публикация о храмах другого малоизученного региона — Омской области[35].

Вопросы и задания для самоконтроля

  • 1. На какие регионы делится Сибирь? Какие исторические, культурные и природные критерии легли в основу подобного нодраделения?
  • 2. Вспомните биографии наиболяя ярких церковных иерархов Сибири. Теперь попробуйте найти информацию о жизни их «коллег» в Европейской России в XVIII в. В чем была специфика задач, стоящих перед иерархами на сибирских кафедрах? Менялась ли она на протяжении столетия?
  • 3. Какова была роль купечества в развитии сибирской архитектуры?
  • 4. Была ли важной роль архитектора в создании сибирских зданий рассматриваемого периода? Если нет, то как был организован архитектурный процесс?
  • 5. Какую роль играл заказчик в создании архитектурного произведения? Приведите наиболее интересные примеры его активного участия в архитектурном процессе.
  • 6. Почему именно каменные храмы являются идеальным объектом для изучения региональных архитектур в России?
  • 7. Каковы недостатки и ошибки теории «сибирского барокко»?

  • [1] Грабарь И. Э. История русского искусства. История архитектуры. Т. 2. Допетровскаяэпоха (Москва и Украина). С. 137.
  • [2] Лукомский Г. К. Памятники старинной архитектуры России в типах художественногостроительства. Ч. 1. Русская провинция. Пг., 1915. С. 92, 93.
  • [3] Болдырев-Казарин Д. А. Народное искусство Сибири // Сибирская живая старина.Сб. 2. Иркутск, 1924. С. 5-19.
  • [4] Ащепков Е. А. Русское народное зодчество в Западной Сибири. М., 1950; Его же. Русскоенародное зодчество в Восточной Сибири. Мм 1953.
  • [5] Кириллов В. В. Тобольск. М., 1984.
  • [6] Гнедовский Б. В., Добровольская Э.Д. Вверх по Енисею. М., 1980; Заварихин С. II. Воротав Сибирь. М., 1981; Заварихин С. П. В древнем центре Сибири. М., 1987; Полунина Н. М. Живаястарина Приангарья. М., 1990.
  • [7] Оглы Б. И. Развитие композиционно-планировочной структуры городов Сибири — центров расселения : дис.... докт. архитектуры. Новосибирск, 1973. С. 42.
  • [8] Оглы Б. И. Архитектурные памятники Иркутска. // АН, 27 (1979). С. 168.
  • [9] Ащепков Е. А., Оглы Б. И. Архитектурные памятники Иркутска XVIII—XIX столетий //Вопросы научно-методической работы над сводом памятников истории и культуры народовСибири. Новосибирск, 1974. С. 117.
  • [10] Оглы Б. И. Особенности архитектуры городов Восточной Сибири второй половины XVIII — начала XIX в. // Сибирские города XVII — начала XX в. Новосибирск, 1981.С. 201.
  • [11] Гнедовский Б. В., Добровольская Э.Д. Вверх по Енисею. С. 36, 37, 42,43, 45, 71.
  • [12] Заварихин С. П. Ворота в Сибирь. С. 125.
  • [13] Здесь и далее цит. по: Заварихин С. П. В древнем центре Сибири.
  • [14] Здесь и далее цит. по: Кириллов В. В. Тобольск. С. 104, 108.
  • [15] Каптиков А. Ю. Каменное зодчество Русского Севера, Вятки и Урала XVIII века. С. 159.
  • [16] Здесь и далее цит. по: Каптиков А. 10. Региональное многообразие архитектуры русского барокко. М., 1986.
  • [17] Проскурякова Т. С. Особенности «сибирского барокко» // Архитектурное наследство.1979. Вып. 27. С. 147—160; Его же. О традиционализме в монументальной архитектуреСибири XVIII в. // Архитектурное наследство. 1986. Вып. 34. С. 113—124; Его же. К характеристике монументальной архитектуры Западной Сибири XVII—XVIII вв. // Архитектурноенаследство. 1988. Вып. 35. С. 53—63; Его же. О некоторых принципах планировки православных монастырей Сибири XVIII—XIX вв. // Архитектурное наследство. 1996. Вып. 41.С. 119-124.
  • [18] Кириченко В. И. Является ли архитектура «сибирского барокко» действительно архитектурой барокко? К проблеме стиля в архитектуре русской провинции XVIII — первойполовины XIX века // Барокко в России. М., 1994. С. 36—46.
  • [19] Здесь и далее цит. по: Баландин С. Н. Культовое каменное зодчество Сибири в XVIII в.:учеб, пособие. Новосибирск, 1994. С. 107—109.
  • [20] Всеобщая история архитектуры. Т. 6. Архитектура России, Украины и Белоруссии XIV — первой половины XIX в. М., 1968.
  • [21] Плужников В. И. Типологические изменения в русской архитектуре первой половины XVIII в.: автореф. дис.... канд. исскустововсдения М., 1973; Его же. Соотношение объемных форм в русском культовом зодчестве начала XVIII в. // Русское искусство первойчетверти XVIII в. М., 1974. С. 81 — 108; Его же. Распространение западного декора в петровском зодчестве //Древнерусское искусство. Зарубежные связи. М., 1975. С. 362—370.
  • [22] История русской архитектуры. СПб., 1994. С. 326.
  • [23] Масиель Санчес Л. К. Артель Дал матова монастыря и архитектура Сибири XVIII в. //Academia. Архитектура и строительство. 2012. Вып. 4. С. 21—28; Его же. Архитектурное освоение Сибири в начале XVIII в. // Архитектурное наследство. 2014. Вып. 60. С. 122—138.
  • [24] Масиель Санчес Л. К. К вопросу об «украинизмах» архитектуры тюменского Троицкого монастыря // Искусство христианского мира. 2003. Вып. 7. С. 234—242; Его же. СветЛавры in partibus infidelium: «украинизмы» в архитектуре Сибири XVIII в. // Архитектурноенаследство. Вып. 54. 2011. С. 144—157.
  • [25] Масиель Санчес Л. К. Иркутские каменные храмы середины XVIII в. // Архитектурноенаследство. 2008. Вып. 48. С. 127—144; Его же. Четыре сибирских храма 1770-х гг.: из Иркутска в Енисейск // Архитектурное наследство. 2015. Вып. 62. С. 118—127.
  • [26] Масиель Санчес Л. К. Православные каменные храмы Западного Забайкалья XVIII —первой половины XIX в. История региональной традиции // Памятники русской архитектуры и монументального искусства XVI—XX вв. 2005. Вып. 7. С. 178—207; Его же. Тобольское барокко // Academia. Архитектура и строительство. 2013. Вып. 3. С. 46—51.
  • [27] Масиель Санчес Л. К. Три храма XVIII — начала XIX в. в Читинской области // Архивнаследия, 2003. М., 2005. С. 63-77.
  • [28] Масиель Санчес Л. К. Буддистские храмы Бурятии: от России к Тибету // Архитектурное наследство. 2013. Вып. 58. С. 94—103.
  • [29] Масиель Санчес Л. К. Русская средневековая архитектура в XVIII в.: Survival &Revival // Память как объект и инструмент искусствознания : сб. ст. М., 2016. С. 144—156.
  • [30] К 2017 г. полностью изданы тома по Брянской, Ивановской и Смоленской областям,продолжается выпуск томов по Владимирской, Рязанской и Тверской областям. См. URL:http://www.svodokn.ru/ (дата обращения: 27.06.2017).
  • [31] Козлова-Афанасьева Е. М. Архитектурное наследие Тюменской области. Кн. 1. Тюмень,2008.
  • [32] Масиель Санчес Л. К. Екатеринбургская епархия. Архитектура // Православная энциклопедия. Т. 18. М., 2008. С. 143—146; Его же. Иркутская епархия. Архитектура // Православная энциклопедия. Т. 26. М., 2011. С. 503—508.
  • [33] Калинина И. В. Православные храмы Иркутской епархии XVII — начала XX в. М., 2000.
  • [34] Исаева Н. Н. Художественное наследие присниссйского региона (XVIII -начало XIX вв.). Проблемы иконографии и стиля : дис. ... докт. искусствоведения М., 1997;Попадюк С. С. Памятники архитектуры Енисейска // Архив наследия, 2001. М., 2002.С. 26—60; Его же. Неизвестная провинция: историко-архитектурные исследования. М., 2004;Его же. Спасский монастырь в Енисейске // Памятники русской архитектуры и монументального искусства XVI—XX вв. 2005. Вып. 7. С. 114—177; Шумов К. Ю. К вопросу о первоначальном архитектурном облике Богоявленского собора в Енисейске // Памятники культуры.Новые открытия: Письменность. Искусство. Археология. М., 2000. С. 574—580.
  • [35] Лебедева II. И. Храмы и молитвенные дома Омского Прииртышья. Омск, 2003.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы