Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow АРХИТЕКТУРА СИБИРИ XVIII ВЕКА
Посмотреть оригинал

Енисейск

В XVIII в. Енисейск был столицей Енисейского края и важнейшим сибирским городом между Тобольском и Иркутском. Однако несмотря на не уступавшее Иркутску строительство, в нем не сложилось собственной архитектурной школы. Архитектура Енисейска — наиболее сложная в Сибири для изучения, как в силу плохой сохранности памятников, так и из-за их многочисленных перестроек и запутанной документации. Выводы о многих постройках остаются гипотетическими. Можно сказать, тем не менее, что вся архитектура этого города отмечена отпечатком уральского вкуса. Строительство второй трети XVIII в. в Енисейске во многом связано с деятельностью мастеров из артели Далматова монастыря. Поэтому, прежде чем перейти к рассказу о постройках города, необходимо рассказать о предшествующей деятельности артели.

Далматов монастырь (ныне в г. Далматове) — второй по значимости после Тобольского кремля архитектурный ансамбль, возведенный за Уралом в XVIII в. Его строительство началось одновременно с собором в Верхотурье и целым рядом сибирских построек, описанных в гл. 2. Успенский монастырский собор (1707—1720; сохр. част.), крупнейший из построенных за Уралом в XVIII в., принадлежит уральской архитектуре (рис. 3.9).

Исходно это был двухэтажный храм (с четырехстолпным нижним этажом) с одноэтажной трапезной и деревянной папертыо на гульбище над ней, а также шатровой колокольней на углу. Его четверик имел уникальное завершение фигурными фронтонами со вписанными в них люкар- нами, на которые были поставлены боковые главы крещатого (ориентированного по сторонам света) пятиглавия. Декор состоит из типичных для

Урала сочных форм, преимущественно нарышкинских (очелья наличников в виде рогов, а также медвежьих ушек — рогов с завитками, соединенными полочкой), но также и допетровских (жучковый орнамент). Строительство шестиугольника крепостных стен Далматова монастыря с монументальными башнями затянулось на полвека (1713—1763) и так и не было окончено. На этой масштабной стройке быстро сформировалась собственная строительная артель, мастера которой, как водится, брали подряды и в других местах. Из-за того, что с 1720-х гг. темпы строительства в Далматове неуклонно хирели, что связано, вероятно, с распространением русской власти на юг и постепенной утратой монастырской крепостью оборонного значения, эти подряды стали основной сферой деятельности артели, что едва ли не уникально. Помимо Никольского храма в подмонастырской слободе (1754—1763; сохр. част.) в круг ее построек на документальных и (или) стилистических основаниях можно включить ворота Никольского монастыря в Верхотурье на Урале (1752; перестр. в старых формах), собор Кондинского монастыря на Оби (1731—1758; сохр. част.), Одигитриевскую церковь в Верхнеудинске (1741 — 1785) и ряд построек Енисейска.

Далматов монастырь. Успенский собор (фото С. М. Прокудина-Горского, 1912)

Рис. 3.9. Далматов монастырь. Успенский собор (фото С. М. Прокудина-Горского, 1912)

Первой сибирской постройкой далматовской артели под руководством Иакинфа Денисова Стафисва (Стахиева) стал храм далекого Кондинского Троицкого монастыря на Оби (ныне пос. Октябрьский; рис. 3.10). Камснный Троицкий собор был заложен в 1731 г. и освящен лишь в 1758 г., а Казанский и Никольский приделы — в 1765 г. Этот труднодоступный и плохо сохранившийся памятник никогда не привлекал внимания исследователей. От него уцелел лишь основной объем с апсидой; придел, трапезная и шатровая колокольня не сохранились.

Кондинский Троицкий монастырь (фото нач. XX в.)

Рис. 3.10. Кондинский Троицкий монастырь (фото нач. XX в.)

Собор, сооруженный по схеме восьмерик на четверике, с пятигранной апсидой, стоит на подклете. Его свод некогда был покрыт украинской кровлей, достаточно широкий барабан венчался куполом сходных форм. Восьмерик украшен карнизом из кронштейнов-кубиков, барабан — сложным трехъярусным антаблементом с поясом круглых элементов над окнами. Наличники апсиды основного храма трехлопастные, четверика — завитко- вые; наличники окон придела имели полуциркульные очелья, на апсиде — медвежьи ушки. Все выступающие элементы декора покрыты насечкой. Это, как и набор завершений наличников, и городковый карниз, очень близко формам, наблюдаемым на апсидах Успенского собора Дал матова монастыря; сложные декоративные пояса барабана близки (хотя не повторяют дословно) декору восточных ворот (1727—1728) того же монастыря. Не дошедшая до наших дней восьмигранная колокольня была завершена довольно стройным шатром с двумя рядами небольших слухов, ярус звона завершался килевидными арками. В целом, несмотря на сходный декор, но своей композиции Троицкий собор вовсе не повторяет Успенский с его сложным крещатым пятиглавием на четверике. В нем использована стандартная композиция восьмерик на четверике, уже опробованная в ряде соборов Сибири начала XVIII в. (Верхотурье, Тюмень, Енисейск, Иркутск).

Первой каменной постройкой Енисейска после перерыва в строительстве становится Спасо-Преображенский собор (рис. 3.11, 3.12) одноименного монастыря.

Енисейск. Собор Спасо-Преображенского монастыря (фото А. Н. Яковлева, 2016)

Рис. 3.11. Енисейск. Собор Спасо-Преображенского монастыря (фото А. Н. Яковлева, 2016)

Собор был заложен в 1735 г. и окончен, согласно описям конца XIX в., в 1743 или 1745 г.1 В 1750 г. настоятель монастыря просил выдать антиминсы в приделы Покрова и Иоанна Крестителя при «новозастроенной каменной церкви», которые он «имел старание» «достроить в готовности и убрать с надлежащим по освящению благоукрашением»[1] [2]. В Предтечен- ском приделе в конце XIX в. сохранялся антиминс 1753 г.; главный престол был освящен в 1756 г. К первоначальному объему храма типа восьмерик на четверике с двумя теплыми приделами в трапезной позже была пристроена колокольня (впервые упоминается в 1772 г.), а в конце XVIII начале XIX в. были сооружены еще один придел с юга и ряд пристроек с запада. В таком виде собор сохранился до наших дней. Восьмерик Спасского собора перекрыт высокой кровлей с изломом и световым фонарем в завершении. Судя по акварели В. Воронина 1837 г., апсиды главного и боковых приделов также были увенчаны главками на глухих барабанах[3]. Апсида храма полуциркульная. Декор достаточно сдержанный, его характерной чертой являются карнизы из крупных кронштейнов-кубиков и нарышкинские завитковые наличники, среднее окно алтаря украшает наличник допетровского типа с трехлопастным очельем. Особенностью декора собора можно считать введение дополнительных элементов в завиг- ковый наличник — круглых и прямоугольных вставок в поле фронтона, «надстройка» его вторым ярусом завитков, увенчание двускатной полочкой. Дверной проем западного входа заключен в многопрофильный перспективный портал с поясами зубцов, кубышек и парных балясин. Его фланкируют две массивные трехчетвертные колонны с базами сильного выноса, увенчанные расходящимися в стороны завитками с двускатной полочкой над ними. На карнизе, раскрепованном колоннами, установлен киот.

Енисейск. Собор Спасо-Преображенского монастыря. Портал

Рис. 3.12. Енисейск. Собор Спасо-Преображенского монастыря. Портал

(фото автора, 2001)

В целом формы собора характерны для почерка мастеров Далматова монастыря, однако не совпадают полностью с набором форм какого-либо определенного памятника. По мнению С. С. Попадюка, трапезная и храм строились разными артелями каменщиков «или, во всяком случае, под руководством разных “подмастерий”». Вполне вероятно, сохранявшиеся на момент обследования автором формы северного придела могли подтолкнуть к таким выводам, хотя фотографии показывают очень плохую сохранность. Нет уверенности и в том, что на стенах придела были трехлопастные наличники украинского типа (как в соборе тюменского Троицкого монастыря), о чем пишет Попадюк и на чем основывает свою гипотезу об ориентации мастеров собора также и на Тюмень. В то же время формы портала трапезной обнаруживают, на мой взгляд, тот же почерк, что и основной объем собора. По мнению Попадюка, его форма восходит к украинским образцам и близка оформлению ворот кремля в Верхотурье. Еще большую, почти дословную близость, она обнаруживает с воротами Николаевского монастыря в том же городе, построенными в 1752 г.: создается впечатление, что над ними работали одни и те же мастера; большая грубость деталей верхотурских ворот объясняется их перекладкой в 1852 г. при строительстве надвратной церкви Симеона и Анны. Элементы обрамления дверного проема обоих восходят к формам юго-восточных ворот Далматова монастыря (1727—1728), а его колонны с завитковым венчанием — оформлению нижнего этажа монастырского собора (1707—1720) и одновременно Никольской церкви (1754—1763) в далматовской подмонастырской слободе (рис. 3.13).

Далматово. Никольская церковь. Деталь (фото автора, 2003)

Рис. 3.13. Далматово. Никольская церковь. Деталь (фото автора, 2003)

Что касается двускатных венчаний завитков, то они впервые появляются именно в Енисейске. Многие элементы (круглые вставки, карниз с прямоугольными зубчиками) роднят енисейский собор с собором Кондинского монастыря, построенным артелью далматовских мастеров во главе с Иакинфом Денисовым Стахиевым. Нельзя согласиться с мнением А. Ю. Каптикова, что образцом для собора послужила Покровская монастырская церковь (1744—1753) в Верхотурье[4]: даже если бы она была построена до, а не после собора, причин брать ее за образец не было. Женский верхотурский монастырь, в отличие от мужского, не пользовался особой известностью; в самом же Енисейске стоял великолепный собор, композиция которого — восьмерик на четверике с двумя приделами в трапезной (второй был как раз сооружен в 1738—1740 гг.) — и была воспроизведена строителями монастырского храма.

Первым каменным приходским храмом Енисейска становится Воскресенская церковь (рис. 3.14). От этого замечательного храма до нашего времени уцелел лишь основной объем, сооруженный в 1735—1747 гг. Несколько позже к нему была пристроена трапезная с южным Благовещенским приделом (освящен в 1757 г.). В 1764 г. появилась колокольня с приделом (см. ниже), в 1768—1773 гг. — северный придел. После пожара 1778 г. архитектура венчания основного храма была изменена (об этом ниже), но до наших дней эти формы не дошли: нынешняя кровля и главка храма появились уже в XX в. Основная часть храма представляет собой одноглавый восьмерик па четверике с полукруглой апсидой.

Енисейск. Воскресенская церковь (фото автора, 2001)

Рис. 3.14. Енисейск. Воскресенская церковь (фото автора, 2001)

Большой восьмерик здесь несколько меньше четверика. Принцип композиции фасадов еще допетровский: сложные орнаментальные пояса наложены на стены и лопатки, а наличники окон, в свою очередь, — на орнаменты. Богатое декоративное убранство в основном восходит к нарышкинским образцам, но имеет также отдельные допетровские элементы. Необходимо отметить, что в постройке совершенно явно различим почерк двух артелей, одной из которых принадлежат апсида и нижний ярус четверика, а второй — верхний ярус четверика и восьмерик. Апсиду завершает профилированный карниз на консольках, углы нижнего яруса четверика фланкированы филенчатыми лопатками, наличники завитковые. Декор этих частей храма оставляет много свободного пространства стены, на которой ясно читаются все его элементы. Напротив, пространства верхних частей храма с максимальной плотностью заполнены деталями. На восьмерике на лопатки наложены тройные тяги, причем ближайшие к ребру представляет собою полувал, а примыкающие к полю стены — наборные. Карниз восьмерика образован многорядной пилой. Под ней находится пояс балясин с розетками, еще ниже — пояс квадратных рамочек. Карниз четверика образован балясинами с розетками, под ним на разном расстоянии друг от друга проходят пояс жучкового орнамента и два пояса бегунца; все зги пояса переходят и на лопатки, обегая по периметру весь четверик. Окна украшены нарышкинскими наличниками с разорванными фронтончиками.

Вопрос о сходстве форм верхних ярусов церкви (вторая артель) с основным объемом енисейского Богоявленского собора уже рассматривался в гл. 1. Здесь же необходимо отметить, что почерк мастеров первой артели идентичен почерку строителей южного Введенского придела собора, точно датированного 1738—1740 гг. В обезображенном виде он сохранился до наших дней и представляет собой небольшой храмик с главкой на низком своде (световой барабан главки уцелел, судя по старым фотографиям, при пожаре 1778 г., но был утрачен в XX в.), полуциркульной апсидой и небольшой трапезной. Стены всех частей придела завершаются многопрофильным карнизом с кронштейнами-кубиками. Углы четверика фланкированы лопатками с наложенными на них тройными тягами (эта деталь архаична по сравнению с остальными формами придела и может быть объяснена уподоблением его архитектуры формам основного объема собора и второго придела). Все окна основного яруса заключены в наличники с завитками в очельях, карнизы и сами завитки отличаются очень тонкой профилировкой. Восьмиугольное окно верхнего света, заключенное в уступчатую профилированную рамку, врезано в карниз. Его формы, как и формы нижнего яруса Воскресенской церкви, относятся к характерным формам нарышкинской архитектуры, но, что интересно, не совпадают с «далматовским» набором, который известен нам по деталям енисейского Спасского собора, отличаясь от него и формами, и их трактовкой. Указать на конкретные источники этих деталей пока затруднительно.

В 1747—1759 гг. недалеко от Богоявленского собора была построена Преображенская церковь, в силу своего соседства звавшаяся Гостинодворской; в 1765—1770 гг. при ней были сооружены придел, паперть и колокольня[5]. Гостинодворская церковь сильно пострадала в пожаре в июле 1778 г. После пожара храм был двухэтажным, а вот был ли он таким изначально — непонятно. До нашего времени он не дошел. Сохранившиеся изображения нс позволяют в деталях судить о его первоначальной архитектуре. С осторожностью можно утверждать, что основной объем храма имел декор тобольской школы (вертикальные тяги), что уникально для Енисейска. В то же время формы невысокого одноглавого придельного храма с его круглой апсидой и характерным декором очень близки основному объему Воскресенской церкви и другим подобным памятникам.

Одноэтажный однопридельный собор Рождества Христова (рис. 3.15) одноименного енисейского монастыря был построен в 1755—1758 гг. и до нашего времени не сохранился. Именно о нем известно, что он строился под руководством далматовского подмастерья Иакинфа Денисова Стахиева. Второй этаж придела был освящен в 1778 г.; можно предположить, что в промежутке между 1758 и 1778 гг. были построены трапезная и колокольня, тем более что формы последней подтверждают такую датировку. Южный придел был пристроен уже в 1820-е гг.

Четверик этого храма, завершенный полуглавиями с окнами-квадрифо- лиями, был перекрыт крутым восьмилотковым сводом с главкой на тонкой шейке и световом барабане. По углам четверика были установлены крошечные главки на крещатых бочках. Судить о декоре храма по старым фотографиям можно только приблизительно: в целом можно сказать, что к уже знакомому по енисейскому Спасскому собору далматовскому набору

Енисейск. Церковь Рождества Христова (фото нам. XX в.)

Рис. 3.15. Енисейск. Церковь Рождества Христова (фото нам. XX в.)

форм здесь прибавляются элементы Соликамского происхождения в местной интерпретации (см. выше). Что касается архитектуры придела, то его композиция восходит к соборному Введенскому приделу; об образце свидетельствует и такая редкая для Енисейска деталь, как нарышкинское восьмиугольное окно. Самое необычное в Рождественском соборе — это, конечно, его композиция. Он стал в Енисейске первым храмом с высоким сводом и полуглавиями. Образцом для него, без сомнения, стали первые в Сибири храмы подобного типа, возведенные незадолго до того в Тобольске — Михаило-Архангельский (1745—1749) и Андреевский (1744—1755). Как уже говорилось в гл. 2, эти храмы сразу же после возведения стали предметом подражания — в той же типологии почти одновременно закладываются церкви в Тобольске (Крестовоздвиженская, 1753—1771, Сретенская, 1754—1775), Туринске (Крестовоздвиженский собор, 1751 — 1767) и Таре (Спасская, 1753—1776). К этой же волне подражаний надо отнести и собор в Енисейске, строители которого не остались в стороне от распространившейся по всей Тобольской епархии архитектурной моды. Что же до способа постановки его боковых глав на крещатые бочки, то в сочетании с полуглавиями и высоким сводом он совершенно уникален. В то же время сам мотив бочки почерпнут из архитектуры Далматова монастыря: бочки использовались здесь широко, например над карнизом трапезной Успенского собора (1707—1720); «вписанные» во фронтоны постаменты глав собора также могут рассматриваться как своего рода крещатые бочки. Прием расположения крещатых бочек по сторонам восьмерика мог иметь, пожалуй, только один образец — Благовещенский собор в Тюмени (1700—1708; не сохр.), боковые главы которого стояли по углам четверика на постаментах, близких по форме крещатым бочкам. Прием фланкирования восьмерика крещатыми бочками (без глав) применялся в архитектуре колоколен: например, Спасо-Преображенского собора в Холмогорах (1683—1691) — аналогия подсказана М. В. Вдовиченко, — и церкви Богоявления в Соликамске (1687—1695). В Сибири такие колокольни известны только для времени после возведения Рождественского собора (см. ниже). Очевидно, что тюменский собор не мог быть взят за образец строителями енисейского: хотя бы потому, что они подражали новым тобольским церквям и отказались для этого от восьмерика, который у тюменского храма имелся. Необходимости создавать «каноническое» пятиглавие у них также не было — одноглавыми были и их тобольские образцы, и все предыдущие енисейские храмы. Остается предположить, что Иакинф Денисов, возведя, согласно условиям заказа, храм с крутым сводом, мог посчитать углы четверика слишком пустыми и попросту заполнить их — тем способом, который был ему знаком.

К кругу описанных памятников по декоративному набору относится Крестовоздвиженская церковь на Севастьяиовском кладбище Енисейска. Она строилась значительно позже — в 1785—1794 гг. — но, насколько это видно по плохой фотографии, «в ней неожиданно для конца XVIII в. сохраняются черты храмов города 1-й половины XVIII в.»[6]. Это небольшой одноэтажный храм с низким четвериком с полуглавиями, завершенным сводом с главкой. Формы ее столь необычны, что закрадываются сомнения в том, что известные даты относятся к первоначальному памятнику, а не ремонту более раннего. Других произведений этого времени с подобным декором в енисейском крае нет.

К кругу памятников Енисейска примыкает первый каменный храм Красноярска. Речь идет о разрушенном в 1960-е гг. Воскресенском соборе (1761 — 1773), который многократно перестраивался, так что от старого собора к началу XX в. сохранялся только основной объем с апсидой. Строители храма пошли по традиционному пути, не откликнувшись на новшества Рождественского собора. Они возвели храм с большим восьмериком, перекрытым высокой кровлей с изломом и главкой на световом барабане, и полуциркульной апсидой. Декор храма был крупномасштабным и целиком соответствовал далматовскому набору форм в варианте Спасского собора; здесь повторяется, например, такая интересная деталь, как завитко- вые наличники с двускатной бровкой между завитками. Скорее всего, красноярский собор возводили мастера из той же артели, что строили Спасский собор; последний и был взят ими за образец и в увеличенных размерах воспроизведен в Красноярске.

Для храмостроения Енисейска второй трети XVIII в. характерно построение колоколен через некоторое, иногда большое время после окончания самих храмов, из-за чего колокольни часто имели иное стилистическое решение. Анализ их форм важен не только сам по себе — енисейские колокольни этого времени отличались и внушительными размерами, и яркостью художественного образа, — но и для построения целостной картины развития енисейской архитектуры: ведь все рассмотренные выше храмы были окончены к концу 1750-х гг., а строительство их колоколен падает на 1760-е гг. и, может быть, самое начало 1770-х гг., составляя необходимое переходное звено к енисейской архитектуре следующего периода.

Первой из енисейских колоколен была соборная, возведенная либо в 1709—1712 гг., либо, что менее вероятно, в начале 1730-х гг. О ней уже говорилось выше; здесь же необходимо отметить то, что она была первой нешатровой колокольней в Сибири.

Следующими были возведены не дошедшие до нашего времени шатровые колокольни Преображенской церкви (дело о заложении датируется 1765 г.) и Рождественского монастырского собора (между 1758 и 1778 гг.; см. рис. 3.15). Близость их архитектуры не оставляет сомнений в том, что их строила одна и та же артель; их строительство приходится, скорее всего, на 1760-е гг. Не будет преувеличением сказать, что обе колокольни представляли собой замечательные архитектурные произведения, как по монументальности образа и великолепно найденным пропорциям, так и по замечательной декоративной отделке. Каждая из них состояла из невысокого четверикового основания с крещатыми бочками на углах, глухого восьмерика, окруженного орнаментальными поясами, восьмерика звона, над арками которого были устроены щипцы, и массивного шатра с единственным рядом слухов, увенчанного восьмеричком с намеком на волюты на ребрах, на котором стояла главка с крестом. Орнаментальные пояса включали в себя кронштейны-кубики, мотив жучка, ширинки, кресты, балясины с розетками и т.п. В контрасте между испещренной мельчайшими узорами поверхностью восьмерика и пустыми, лишенными украшений гранями шатра (небольшие слухи только подчеркивали их «наготу»), как раз и состоял замечательный художественный эффект колоколен. Преображенская колокольня отличалась несколько более грузными пропорциями, в то время как монастырская была более стройной. Общее композиционное решение и основные декоративные элементы (например, оформления яруса звона) этих колоколен восходит к колокольням верхотурского и далматовского соборов; показательно, что мастера не стали воспроизводить форму завершения енисейской соборной колокольни, а обратились к более архаичной шатровой. Густые орнаментальные пояса восьмериков несут несомненный отголосок Соликамских мотивов, что указывает на возможное участие в работе артели и мастеров, строивших ранее Воскресенскую церковь.

Совершенно иного типа колокольня Воскресенской церкви, доноше- ние о «пристрое» которой датируется 1764 г.[7] Это было весьма громоздкое сооружение с восьмериком звона, перекрытым невысоким сводом со шпилем, стоящем на двух массивных четвериках: верхний был открытым, нижний — двухъярусным, с приделом в верхнем ярусе. Такое построение колокольни не имело ничего общего ни с енисейскими, ни с тобольскими образцами, зато находит близкие параллели в архитектуре колоколен

Иркутска 1760-х гг. — Крестовской (храм заложен в 1747 г., колокольня построена до 1760 г.), Троицкой (храм заложен в 1750-е гг. и в основном окончен к 1761 г.), Спасской (колокольня пристроена к храму в 1758— 1762 гг.), Чудотворской (храм заложен в 1740-е гг., придел в колокольне освящен в 1765 г.) и Тихвинской (заложена в 1754 г., последний из приделов освящен в 1773 г.) церквей. Все они имеют то же построение — восьмериковый звон, увенчанный шпилем, на двухъярусном четверике, в котором иногда имелся придел; правда, все они отличаются более стройными пропорциями — в них восьмериков три, а не один. С иркутской традицией связан и декор колокольни Воскресенской церкви — лопатки с перехватами, фигурные филенки и т.п.

Колокольня собора Спасского монастыря (см. рис. 3.11) представляет собой своеобразный компромисс между далматовской и иркутской традициями. Ярус звона стоит на высоком восьмерике, в основании которого — относительно невысокий четверик притвора. Сходно с Преображенской и Рождественской колокольнями не только пространственное, но и декоративное решение яруса звона и глухого восьмерика под ним; правда, Соликамские мотивы здесь отсутствуют, а далматовские следуют формам Спасского собора — кронштейны-кубики, пояса ширинок и т.п. Принципиальное же отличие состоит в том, что вместо шатра колокольню венчает шпиль на высоком своде: эта форма находит аналогии как в иркутской, так и в тобольской традиции (колокольня Благовещенской церкви, начало 1760-х гг.; с ней енисейскую колокольню роднит и использования филе- нок-квадрифолиев в декоре). Эго переходное сооружение не могло возникнуть раньше Преображенской и Рождественской колоколен, и следовательно, было создано на рубеже 1760—1770-х гг., т.е. непосредственно перед моментом, когда она впервые упоминается в описи (1772). В ней мы видим начало того взаимодействия иркутской, тобольской и далматовской традиций, которое приведет к созданию шедевра енисейской архитектуры — Троицкой церкви (1772—1776).

Итак, несмотря на разницу в почерках артелей, архитектура Енисейска второй трети XVIII в. обладает определенным стилистическим единством, поскольку во всех ее постройках (за исключением колокольни Воскресенской церкви) господствуют связанные с уральской архитектурной традицией формы. Ведущую роль играла далматовская артель Иакинфа Денисова Стахиева, которой помимо документированного собора Рождественского монастыря (1755—1758) можно приписать собор Спасского монастыря (1735—1745), колокольню Преображенской церкви (после 1765 г.) и красноярский собор (1759—1773). Другой архитектурный почерк использует допетровские мотивы в их Соликамском варианте, следуя архитектуре местного Богоявленского собора (1709—1712); он «прочитывается» в декоре верхних ярусов Вознесенской церкви и некоторых частях собора, например колокольни (если они все вообще не относятся к строительному периоду 1709—1712). Позже этот почерк будет использован дал- матовскими мастерами в декоре восьмериков колоколен Преображенской церкви и Рождественского собора. Третий почерк — обычный для нарышкинской архитектуры — проявился в нижнем ярусе Воскресенской церкви и южном соборном приделе. Установить его источники затруднительно, хотя он тоже может быть связан с Уралом. Наконец, в Енисейске работали и иркутские мастера, построившие колокольню Воскресенской церкви. Влияние зодчества Тобольска проявилось в эпизодах — выборе композиционной схемы (Рождественский собор) или орнаментальных мотивах (квадрифолии в том же соборе или на колокольне Спасского собора).

Что касается типологии, то архитектура Енисейска весьма консервативна по сравнению с зодчеством сибирских епархиальных столиц — Тобольска и Иркутска. В рассматриваемый период все церкви за единственным исключением возводятся по типу восьмерик на четверике; в Тобольске же этот тип начинает вытесняться с середины 1740-х гг. и полностью исчезает к середине 1750-х гг. Шатровые колокольни, не возводившиеся в Западной и Восточной Сибири с середины 1740-х гг., доживают здесь до конца 1760-х гг. Наконец, исключительно долго сохраняется такая черта допетровского зодчества, как круглая апсида: в Тобольске она не доживает до XVIII в. (исключение — собор Антония и Феодосия, 1743— 1746), а в Иркутске не используется после 1720-х гг.

Далматовские мастера сыграли, как мне кажется, решающую роль в формировании облика еще одного памятника, стоящего особняком, — не только в стилистическом, но географическом и хронологическом смысле. Речь идет о первом каменном храме, заложенном после перерыва в Восточной Сибири — Одигитриевском соборе (рис. 3.16) в Верхнеудинске (ныне Улан-Удэ). Храм этот строился очень медленно. Его нижний престол в честь Богоявления был освящен почти через 30 лет после закладки, в 1770 г., а главный верхний, в честь иконы Богоматери Одигитрии, - едва ли не через иол века, в 1785 г. Церковь сохранилась, и в достаточно хорошем состоянии.

Улан-Удэ. Одигитриевская церковь (фото автора, 2014)

Рис. 3.16. Улан-Удэ. Одигитриевская церковь (фото автора, 2014)

Одноглавый двухэтажный храм построен по распространенной в северо- восточной России схеме кораблем. Четверик верхнего придела перекрыт крутым четырехлотковым сводом, несущим малый восьмерик, ребра которого оформлены напоминающими волюты пилястрами на кронштейнах. Такое же завершение имеет и пятигранная апсида. Редкая особенность Одигитриевского собора состоит в отсутствии кровли на своде, что иногда объясняют ее ненадобностью в условиях сухого солнечного климата Верхнеудинска[8]. Каждому из полуглавий с четырехлепестковыми окнами соответствует овальная люкарна, прорезанная в лотке свода; еще по одной ложной люкарне (с очертаниями допетровской бочки) устроено над углами четверика. Эта пирамидальная композиция из полуглавий и люкарн, дополненная столбиками (аналогии подобной форме неизвестны) на ребрах свода и поддержанная ритмом волют на гранях барабана, напоминает традиционную горку кокошников. Массивная восьмериковая колокольня с плоским куполом со шпилем (перестр. в 1878 г.) завершает объем притвора, на второй этаж которого ведет крыльцо с рундуком. Композиция фасадов храма отличается ясностью. Лопатки слабого выноса, фланкирующие основные объемы, уравновешиваются горизонталями, в которые зрительно сливаются сильно выступающие подоконники и карнизы наличников, продолженные валиками поверх лопаток. В эту «сетку» вписаны почти прямоугольные оконные проемы. Ясность композиции поддерживается стилистическим единством и графичностыо декора. Он строится из единообразных элементов, рельефных, но не разрушающих плоскость стены. Оконные проемы заключены в зубчатую рамку и окружены наличником нарышкинского типа с очельем в виде соединенных полочкой завитков. Все карнизы имеют большой вынос с многопрофильными язычками.

Несмотря на принадлежность иркутской епархии и относительную географическую близость к епархиальной столице, первый храм Забайкалья никак нельзя причислить к храмам иркутской школы (см. ниже). Все они одноэтажные или с очень низким первым этажом, с дополнительными престолами в широких трапезных или в отдельных приделах. Их четверики, завершающиеся большими или малыми восьмериками, не имеют полуглавий. Декоративное убранство иркутских храмов значительно разнообразнее, оно стремится к распространению на всю плоскость стены, независимо от того, отличается ли оно сложнейшей профилировкой — как в Крестовской церкви (1747—1760) и северном приделе (после 1741 — 1754; не сохр.) храма Прокопия и Иоанна Устюжских, — или нет, как, например, в Троицкой церкви (до 1759—1778). Кроме того, ни один из этих храмов не был окончен ранее середины 1750-х гг., когда основное строительство Одигитриевского собора продвинулось, скорее всего, достаточно далеко.

Зато особое сходство с верхнеудинским обнаруживает собор Рождественского монастыря в Енисейске. Его четверик тоже имеет полуглавия с окнами-квадрифолиями и малый восьмерик с волютами на ребрах. Над полуглавиями в своде енисейского храма тоже прорезаны окна, но люкар- нами они не оформлены. Зато по углам четверика здесь, как и в Верхне- удинске, устроены бочки — только крещатые и увенчанные крошечными главками на тоненьких шейках. Кажется, что именно как имитация этих главок возникают непонятные столбики на ребрах свода Одигитриевского собора, — иначе объяснить их появление невозможно (рис. 3.17).

Улан-Удэ. Одигитриевская церковь. Свод (фото автора, 2014)

Рис. 3.17. Улан-Удэ. Одигитриевская церковь. Свод (фото автора, 2014)

Мотив крещатых бочек в каменной архитектуре XVIII в. редок, и в Сибири он характерен для построек артели зауральского Далматова монастыря. Итак, можно предположить, что из Енисейска далматовские мастера могли отправиться и в Забайкалье. В Иркутске больших строительных работ в это время не велось: Богоявленский собор был в основном окончен еще в 1731 г., а первая каменная церковь середины века закладывается в 1744 г. После Иркутска Енисейск был ближайшим центром каменного строительства, и епископу Иннокентию II (Неруновичу) было бы естественнее всего обратиться за каменщиками именно туда. Подтверждением этого предположения служат не только формы венчания первого забайкальского храма, но и его декор. Редкие наличники с соединенными полочкой завитками связаны в Сибири с собором и башнями Далматова монастыря и использовались там, где далматовский собор брался за образец — в Никольской церкви в Далматовской слободе (1754—1763), где формы очелий совпадают с верхнеудинскими почти полностью, и Предте- ченской церкви в с. Широкове (1784—1793). Стилистическое единство всех деталей Одигитриевского храма свидетельствует о работе одних и тех же мастеров. Скорее всего, в Забайкалье работала только небольшая часть енисейско-далматовской артели, и потому дело продвигалось медленно. Как уже говорилось, формы венчания храма возникли, по-видимому, в подражание енисейскому Рождественскому собору, а значит, не ранее 1758 г., когда тот был окончен. Вероятнее всего, работы в Верхнеудинске были закончены к середине 1760-х гг., после чего в 1770 г. был освящен теплый храм.

  • [1] Попадюк С. С. Спасский монастырь в Енисейске // Памятники русской архитектурыи монументального искусства XVI—XX вв. М., 2005. Вып. 7. С. 124 и 171.
  • [2] ГУТО ГАТ, ф. И-156, он. 1, д. 447, л. 1.
  • [3] Здесь и далее цит. по: Попадюк С. С. Спасский монастырь в Енисейске. С. 128,124,146,142.
  • [4] Каптиков А. Ю. Каменное зодчество Русского Севера, Вятки и Урала XVIII в. С. 150.
  • [5] ГУТО ГАТ, ф. И-156, оп. 2, д. 1134.
  • [6] Шумов К. 10. Монументальная культовая архитектура Енисейска XVIII в. // Вопросыистории и теории русской и советской архитектуры. Л., 1988. С. 71.
  • [7] ГУТО ГАТ, ф. И-156, оп. 2, д. 857.
  • [8] МипертЛ. К. Памятники архитектуры Бурятии. Новосибирск, 1983. С. 24.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы