Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow АРХИТЕКТУРА СИБИРИ XVIII ВЕКА
Посмотреть оригинал

Тобольское барокко

Последняя треть XVIII в. — последний период активной строительной деятельности в Тобольске — старой сибирской столице.

Основной церковный заказ в строительстве — перестройка и расширение зданий епархиального управления на Софийском дворе, производящиеся в скромных формах утилитарного барокко. Строятся Архиерейский дом (1773—1775), Братский корпус (1787) и Духовная консистория, после большого пожара 1788 г. они восстанавливаются, сооружается Конюшенный корпус, в 1796 г. надстраивается соборная ризница, и завершается все строительством грандиозной соборной колокольни (1792—1797; Федор Уткин, Козьма Калмыков). Ведутся второстепенные работы в монастырях. В Знаменском монастыре в 1766 г. возобновляются и наконец заканчиваются работы над больничным корпусом с верхней Казанской церковью (освящена в 1767 г.) и нижней Никольской (1768)1; в 1784 г. западная часть корпуса расширяется настоятельскими покоями. В пригородном Ивановском Междугорском монастыре ведутся работы по строительству собора. По некоторым данным, он был возведен еще в 1752—1758 гг. (см. выше). Однако в заглавии дела о выдаче антиминса в 1758 г.[1] [2] не сказано, что церковь каменная, о чем обычно упоминается. В то же время 1764 г. датируется дело «О сборе денег на строительство каменной церкви в Междугор- ском монастыре»1, что говорит скорее в пользу того, что до этого каменной церкви в монастыре не было. В 1808—1812 гг. собор будет заменен ныне существующим, изображений старого собора не сохранилось. Также в монастыре строится настоятельский (датируется 1758 г., перестр.; формы старой части свидетельствуют скорее о его строительстве в 1770-е гг.) и келейные (1774 и 1780) корпуса, кухня (1782). В городе возводятся последние приходские церкви —Петропавловская (1768—1780, колокольня 1807) и Семи отроков эфесских на Завальном кладбище (1774—1776).

Резко активизируется гражданское строительство: появляются тюрьма (1769; не сохр.), дворец наместника (1780—1782, перестр.), гарнизонный госпиталь (1794) и др. До конца столетия в городе строится более десятка каменных жилых домов. Среди них выделяются эффектными барочными наличниками дома купцов Худякова и Володимирова, построенные, вероятно, в конце 1760-х — 1770-е гг. (известные но документам датировки - 1795 для первого и около 1760, перестройка после 1788 — не могут, по моему убеждению, относиться к их декору, возникшему под живым впечатлением от Воскресенской церкви). Из построек в формах классицизма следует выделить дом Кремлева (1790-е гг.) с его тонкой лепниной.

Центральным произведением зодчества Тобольска, и вообще всей Западной Сибири является огромная шестинрестольная церковь Воскресения (также известна по названию придела как церковь Захарии и Елизаветы; рис. 4.1). Она была заложена на Базарной площади подгорного Тобольска в 1759 г. и окончена в 1776 г. Работы по строительству, судя по всему, были окончены в середине 1760-х гг.: после 1767 г. появляется сразу несколько памятников, подражающих Воскресенской церкви, — Казанский трапезный храм в Знаменском монастыре в Тобольске (1766—1767), Знаменская церковь в Тюмени (1768—1801) и Покровская в Туринске (1769—1773). Верхний престол тобольской Воскресенской церкви был освящен в честь Вознесения, нижний — в честь Воскресения. С. Н. Баландин приписывает проект «столичному архитектору, ученику Д. Ухтомского и Ф. Растрелли», хотя никаких данных, подтверждающих такое мнение, ни даже предположительного имени этого архитектора не приводится[3] [4]. Точно известно, что строительством храма руководил местный мастер А. Городничев[5].

Это первый (и последний) памятник Тобольска, который в полной мере можно назвать барочным. Все исследователи сибирского зодчества весьма высоко оценивают его стилистические достоинства. Крупнейший новосибирский архитектор А. Д. Крячков считал, что Воскресенская церковь «не испортила бы своим видом тех улиц Петербурга или Царского Села, на которых гений Варфоломея Растрелли рассыпал перлы русского барокко»[6]. Кириллов называет храм, на котором «лежит печать дворцового великолепия и праздничного ликования», «подлинным дивом тобольского барокко», достигшего здесь апогея1. Того же мнения придерживается и С. П. Завари- хин, отмечающий «высокий синтез столичных и тобольских архитектурных форм», достигнутый в этом «безудержно декоративном» и одновременно «по-сибирскому монументальном» храме[7] [8]. Даже С. Н. Баландин, решительно и последовательно отрицающий возможность применения термина «барокко» к сибирской архитектуре XVIII в., называет Воскресенскую церковь «первой в Сибири в стиле русского барокко»[9].

Тобольск. Воскресенская церковь (фого нач. XX в.)

Рис. 4.1. Тобольск. Воскресенская церковь (фого нач. XX в.)

Воскресенская церковь представляет собой двухэтажный храм с пятигранной апсидой, широкой трапезной и восьмериковой колокольней со шпилем. Стены четверика завершены традиционными полуглавиями с окнами-квадрифолиями. Четверик перекрыт восьмилотковым сводом, З'сложненным в верхней части промежуточным невысоким восьмериком (форма, подобная излому свода Андреевской церкви). Обширный притвор с лестницами пристроен, судя по способу примыкания к трапезной, несколько позже. (Он близок притворам Крестовоздвиженской и придельному в Сретенской церкви.) Особенность композиционного построения Воскресенской церкви была обусловлена необходимостью разместить шесть престолов. Для этого зодчий использовал традиционную схему одноэтажного храма с двумя симметричными трапезными приделами, подведя под нее теплый храм. Второй особенностью церкви является ее пятиглавие, может быть, первое в Тобольске (если считать, что Воскресенская церковь была окончена раньше Крестовоздвиженской). Для постановки боковых глав над углами четверика были устроены люкарны, на которых и стояли световые фонари с главами. Некоторые исследователи связывают нятигла- вие Воскресенской церкви с его программным возрождением по инициативе императрицы Елизаветы1.

Воспетая в литературе «барочность» этого храма проявилась не столько в немногочисленных новых формах, сколько в новой трактовке старых. Не только внешние объемы храма, но и его внутреннее пространство обрели особую цельность и слитность. Полуглавия и люкарны под боковыми главами приобрели сложный барочный абрис. Усложнились очертания традиционных барабанов-восьмериков с волютами и особенно главок. Центральные грани апсид, центральные прясла южной и северной стен трапезной, а также прясла ее западного фасада, фланкирующие колокольню, получили лучковые завершения. Под ними устроены дополнительные круглые окна, такие же, как и в люкарнах под боковыми главами. Вместо украинизирующих и допетровских наличников здесь использованы типичные для русского барокко ушастые, ярче подчеркивающие полуциркульные завершения окон. Размещение окон на фасадах совершенно традиционно для Тобольска, степы четверика и трапезной также зрительно разбиваются на прясла. Но если раньше (начиная с Богородицкой церкви) это достигалось соединением полуколонок, обрамляющих наличник, в единую вертикаль, то теперь наличники отделились друг от друга, а по стенам пролегли достаточно широкие профилированные пилястры. В нижнем этаже пилястры получили завершения в виде строенных кронштейнов. Собственно, антаблемента здесь нет, так что пилястры несут на себе только тонкий, прихотливо изгибающийся карниз. Несколько перефразируя С. Н. Баландина, можно сказать, что, хотя ордер здесь «невидимо присутствует», его все-таки нет[10] [9]. Исполнение деталей храма отличается уверенностью линий и тонкостью проработки.

Не дошедшая до нашего времени колокольня Воскресенского храма едва ли не превосходила по степени «барочности» сам храм. По своему типу это была восьмериковая колокольня с верхним ярусом звона, перекрытая невысоким сводом со шпилем. Ребра нижнего восьмерика были оформлены строенными полуколоннами, верхнего — одинарными; здесь впервые в Сибири появляется ощущение настоящего ордера, игры несущих и несомых частей. Четные грани восьмерика были слегка вогнуты, нечетные — выгнуты. В наличниках глухих окон нижнего яруса использованы пышные барочные очелья, арки звона оформлены профилировкой.

Итак, черты елизаветинского барокко проявляются в Воскресенском храме в трактовке объемов и прорисовке деталей, при том что принципы объемно-пространственного построения и композиции фасадов совершенно традиционны для Тобольска. С. П. Заварихин замечает, что в создании Воскресенской церкви «возможен творческий вклад <...> местного мастера»[12]. Подобного мнения придерживается и В. В. Кириллов, утверждающий, что церковь «не в меньшей мере связана и с особенностями местного тобольского зодчества»1. Представляется, что церковь связана с «особенностями местного зодчества» в значительно большей мере, чем предполагают цитированные авторы. Сомнительно, чтобы Воскресенский храм мог быть провинциальном воплощением столичного проекта. Результат такого «воплощения» чаще всего прямо противоположный — грубоватое воспроизведение малознакомых пространственных и декоративных форм, причем местные формы «проговариваются» в деталях. Здесь все иначе — уверенность, почти совершенство в столичной интерпретации объемов, внутреннего пространства и декора при неукоснительном следовании основам местной традиции в наборе основных форм и композиции фасадов. Трудно себе представить столичного архитектора, который был бы так хорошо знаком с храмозданием Тобольска, чтобы спроектировать храм, полностью ему соответствующий. Создается впечатление, что речь идет скорее об очень удачной местной попытке создать традиционный храм в духе столичной архитектуры. Мастера могли использовать самые разные изобразительные материалы, даже проекты других храмов. Формы столичного барокко могли быть позаимствованы и из резных иконостасов, формы которых распространялись много быстрее архитектурных: какой-нибудь иконостас в духе того, что был установлен в самой Воскресенской церкви, вполне мог послужить их источником. Нельзя отрицать и точку зрения С. Н. Баландина, предполагавшего, как указывалось выше, что проект составил ученик Ухтомского и Растрелли[13] [14].

Важнейшая тобольская параллель прекрасным формам Воскресенской церкви — колокольня Крестовоздвиженской церкви (1779—1784; см. рис. 3.4). Колокольни двух храмов различаются лишь пропорциями (последняя чуть более вытянутая) и оформлением шпиля: если в Воскресенской церкви под ним был небольшой постамент, а грани восьмерика завершались четырьмя полуциркульными фронтонами (через один по сторонам света), то в Крестовоздвиженской основание кровли оторочено восемью картушеобразными люкарнами (диагональные — с глухими окнами, остальные — с настоящими круглыми). Уцелевшая колокольня поражает тонкостью проработки деталей, сложнейшей профилировкой пилястр, стройностью и легкостью. Судя по поразительному сходству форм, обе колокольни строились по одному и тому же проекту, но Крестовоздвижен- ская превосходит Воскресенскую по легкости и стремительности образа. Скорее всего, первая была построена раньше второй — наверное, во второй половине 1770-х гг. (напомню, что сам Воскресенский храм был освящен в 1776 г., а колокольни в Тобольске заканчивались, как правило, уже после освящения храма.) Вместе с храмом их можно приписать работе одного архитектора, в чьих произведениях можно наблюдать последовательное усиление черт барокко.

Анализ форм самой Крестовоздвиженской церкви, строившейся в 1753—1771 гг., позволяет утверждать, что ее завершение выше карниза построено уже под влиянием форм тобольского барокко. В венчании здесь также использован квадрифолий, однако вписан он не в полуглавие, а во фронтон прихотливых очертаний. На углах четверика стоят четыре главки на глухих барабанах. Необходимо отметить, что фронтон и боковые главки слишком низки и мелки для фасада и производят впечатление неожиданного изменения решения в процессе строительства. Представляется правдоподобным, что мастера Крестовоздвиженской церкви поспешили воспроизвести пятиглавие Воскресенского храма, оконченное в середине 1760-хгг. и немедленно ставшее излюбленным образцом для большинства западносибирских храмостроителей (об этом см. гл. 5). Несмотря на внесение изменений в процессе строительства и поздние пристройки, образ Крестовоздвиженской церкви, строящийся на контрасте массивных и монументальных храма, трапезной и притвора с легкими, заостренными, почти эфемерными формами венчания и колокольни, целен и выразителен. Его оценка вызвала в литературе разногласия[15], одна из причин которых состоит в том, что оппоненты не проводят четкой границы между архитектурой церкви и колокольни. С. II. Заварихин пишет, что барокко завершило «свой естественный круг развития от форм массивных и лаконичных к формам изысканно-легким, даже вычурным»: это справедливо по отношению к колокольне, а в отношении самой церкви, по выражению

С. Н. Баландина, «не выдерживает никакой критики». Прав Баландин и в том, что Воскресенская церковь, конечно, никак не могла «подхватить и развить» барочные формы колокольни Крестовоздвиженской, как это утверждает Заварихин, ибо колокольня была построена позже Воскресенской церкви. Баландин обращает внимание и на противоречивость позиции В. В. Кириллова, пишущего о «барочной конвульсии форм», «упругой стройности» и пластичности декора и т.д. и одновременно заявляющего об «отрезвлении стиля, связанного с веяниями строгого классицизма». На самом деле, противоречия здесь, видимо, нет, поскольку в первом случае Кириллов говорит о завершении храма, а во втором — скорее о колокольне. Это, впрочем, не означает, что можно согласиться с мнением об «отрезвлении» стиля какой-либо из частей церкви.

Среди непосредственных откликов на архитектуру Воскресенского храма следует упомянуть также завершение Казанской больничной церкви Знаменского монастыря в Тобольске (1766—1767): ее невысокий свод был украшен с четырех сторон фигурными люкарнами.

Наконец, необходимо упомянуть об очаровательном маленьком шедевре тобольского барокко — надкладезной (?) часовне при Богоявленской церкви, сведения о которой до нас не дошли (см. рис. 3.1). Это было перекрытое лотковым сводом с главкой октагональное сооружение, отличавшееся изысканным ритмом чередования выпуклых граней с полуглавиями и окнами-квадрифолиями и вогнутых граней с круглыми окнами — барочная пульсация формы, нигде более в Тобольске так ярко не выраженная.

Под непосредственным влиянием Воскресенской церкви была создана выдающаяся постройка тобольского барокко в Зауралье — Преображенский собор в Шадринске (1771 — 1777; рис. 4.2), городе на р. Исеть, центре одноименного уезда Пермской губернии, находившегося в ведении архиереев Тобольска. Этот одноэтажный пятиглавый храм с двумя трапезными приделами сохранился до нашего времени, утратив только колокольню. Храм имеет целый ряд характерных черт, связанных с тобольской Воскресенской церковью: полуглавия прихотливого абриса с окнами-квадрифоли- ями, «надставка» свода небольшим восьмериком, разбивка стена четверика, трапезной и апсиды пилястрами, ушастые наличники с лучковой перемычкой, дополнительный ярус круглых окон в апсиде и трапезной, полуглавия над центральными пряслами апсиды и стен трапезной. Из знаковых черт Воскресенской церкви здесь нет, пожалуй, только люкарн-картушей под боковыми главами: их постаменты оформлены как украинизирующие пучинистые купола. Для окон верхнего света четверика здесь использованы ушастые барочные наличники с лучковыми очельями, для нижнего — со стреловидными, а также двускатными (их мы видели на тюменской Спасской церкви). Тем не менее, шадринский храм стоит особняком среди произведений тобольского барокко. От всех остальных храмов Западной Сибири его отличает по-настоящему барочное отношение к плоскостям стен, которые мастер не боится изгибать — случай для Сибири почти уникальный, — а также пилястрам и круглым окнам, которые подвергаются различным деформациям.

Шадринск. Преображенский собор (фото автора, 2003)

Рис. 4.2. Шадринск. Преображенский собор (фото автора, 2003)

Пятигранная апсида состоит из выгнутых (центральная и крайние) и вогнутых поверхностей, причем ощущение деформации подчеркивается полуглавием и увеличением круглого окна на центральной грани, растягиванием в длину круглых окон на вогнутых стенках и наклоном всех граней к центру апсиды (рис. 4.3). Не менее выразительны уникальные пилястры, точнее, полуколонки апсиды, трапезной и нижнего света четверика. Их стволы утолщаются книзу, все больше отходя от поверхности стены, капители и базы кубические, стволы в месте соединения с ними прикрыты тремя полуциркульными «листиками», что делает их очень похожими на растительно-архитектурные фантазии Гауди. Своим появлением эти полуколонки обязаны, как кажется, остроумной идее спустить пилястры- волюты «с небес на землю», т.е. с ребер барабана (где их действительно нет!) на стены нижнего яруса церкви. Оригинальной была и колокольня храма, состоявшая из трех высоких восьмериков, покоившихся на низком притворе и увенчанных полусферическим куполом со шпилем. Два нижних восьмерика были оформлены большими окнами с барочными наличниками, верхний — открытыми арками звона. При близости к столичному барокко в наборе форм, собор отличается от тобольской Воскресенской и туринской Покровской церквей значительно более спокойной и уравновешенной трактовкой.

Шадринск. Преображенский собор. Апсида (фото автора, 2003)

Рис. 4.3. Шадринск. Преображенский собор. Апсида (фото автора, 2003)

Интереснейшим и единственным примером отклика на архитектуру Воскресенской церкви вне Сибири была Благовещенская церковь в Шестакове (1777—1780; сохр. част.; рис. 4.4)). Небольшой город Вятской губернии, недолгое время числившийся уездным и вскоре выведенный за штат, находится на огромном расстоянии от зоны распространения тобольской традиции, к которой храм, без сомнения, принадлежал. Причины появления его на вятской земле, где в то время не было недостатка в мастерах и ярких архитектурных решениях, остается неизвестной. Пятиглавие Благовещенской церкви точно воспроизводило венчание тобольского

Воскресенского храма с его высоким сводом с изломом, малыми главами на люкарнах с круглыми окнами, полуглавиями-картушами с окнами-ква- дрифолиями и т.д. Композиция фасадов также соответствовала образцу: была воспроизведена, например, такая редкая деталь, как круглое окно над рядом окон верхней трапезной. Колокольня тоже схематично воспроизводила основные черты тобольской (примерно в том варианте, в котором это было сделано в тарской Никольской церкви); здесь были даже фронтоны барочных очертаний с глухими окнами-квадрифолиями в ее основании — только в Шестакове они примыкали к колокольне, а в Тобольске находились в плоскости фасадов значительно более широкого, чем колокольня, притвора. При почти полном повторении форм Благовещенская церковь сильно отличалась от Воскресенской пропорциями и деталями декора.

Шестаково. Благовещенская церковь (фото нач. XX в.)

Рис. 4.4. Шестаково. Благовещенская церковь (фото нач. XX в.)

Храм в Шестакове был значительно более вертикализирован, пропорции глав и фонарей были более вытянутыми. Фасады были настолько высоки, что на них свободно размещались не только высокие очелья и фартуки наличников, но и ряды ромбовидных филенок (над окнами нижнего храма и по одной над центральными верхними окнами под ква- дрифолиями). Чтобы подчеркнуть вертикаль, здесь даже ликвидировали карниз между этажами на четверике — прием, никогда не применявшийся в сибирском зодчестве, — а также резко укоротили трапезную и притвор: первая имела две оси окон, второй — одну. Отличалась Благовещенская церковь и прорисовкой деталей: все они имели рваные очертания и тяготели к рамочности; наличники были барочные, в верхнем храме — с пламенеющими очельями, в нижнем — со сложными двойными завершениями по мотивам ушастых форм. Все это позволяет предполагать, что храм этот строили не мастера из Сибири (как кажется, и не местные), но в точном следовании формам тобольской Воскресенской церкви, скорее по чьей-то зарисовке, нежели по проекту.

Как уже говорилось выше, произведения тобольского барокко копировались и в начале XIX в. К числу подражавших Воскресенской тобольской церкви сооружений принадлежит Покровская церковь в Петропавловске (1813—1821, колокольня 1844—1848; рис. 4.5), южном русском форпосте в казахских степях — на р. Ишим, выше одноименного города.

Петропавловск. Петропавловская церковь (фото автора, 2003)

Рис. 4.5. Петропавловск. Петропавловская церковь (фото автора, 2003)

Одноэтажный храм в самом общем виде имитирует «знаковые» формы тобольской Воскресенской церкви — диагональное нятиглавие на люкар- нах, полуглавия-картуши с окнами-квадрифолиями, разбивку фасадов широкими профилированными пилястрами, круглое окно на алтарной апсиде. Из арсенала тюменской архитектуры позаимствованы трехлопастные очелья окон верхнего света. Трактовка деталей грубовата (может быть, результат ремонтов), хотя пропорциональный строй нельзя назвать неудачным. Облик храма, царящего над морем деревянных домов (мало где естественная среда сибирских храмов сохранилась так хорошо), и в наши дни весьма величествен. Показательно, что его создатели обратились в поисках образца не к собору соседнего Ишима, — это могло бы показаться естественным, — но к шедевру барокко Западной Сибири.

То, что эта ситуация не случайна, показывает пример еще одного храма — как кажется, самого позднего произведения барокко на западносибирской земле. Речь идет о не дошедшей до нашего времени церкви Рождества Богородицы в с. Бердюжьем (1822—1843) к юго-западу от Ишима (рис. 4.6).

Бердюжье. Церковь Рождества Богородицы (фото нач. XX в.)

Рис. 4.6. Бердюжье. Церковь Рождества Богородицы (фото нач. XX в.)

Этот одноэтажный храм много точнее и, если можно так выразиться, более качественно воспроизводил детали Воскресенского образца, нежели Петропавловская церковь. Правда, храм одноэтажный и одноглавый; колокольня ниже и соединена с притвором несколько иначе. Зато здесь точно повторяются композиция фасадов четверика и трапезной, число осей окон и тип наличников, даже такие детали, как круглые окна над центральным окном трапезной.

Вторым шедевром тобольского барокко был Покровский храм в Турин- ске (1769 — после 1774), его формы оказали влияние нс только на храмы Туринска и ближайших окрестностей, но и на ряд построек по всему Зауралью. Относительно небольшой Туринск был вторым городом в Западной Сибири после Тобольска, где началось непрерывное каменное храмо- строение (1744). Вслед за Покровской, формы которой были повторены в менее сложном варианте в Ильинской церкви в Усениновс (1774—1779; не сохр.), в Туринске возводится Вознесенская монастырская церковь (1775—1785; не сохр.). Затем строятся церкви Духосошественская кладбищенская (1781 — 1784; не сохр.), изображения которой утрачены, и Спасская в Ямской слободе (1786—1798; руины).

Покровский храм, заложенный в 1769 г. на средства купца Ивана Топоркова1 и оконченный после 1774 г., когда был освящен Никольский придел, не дошел до нашего времени; он известен нам но нескольким фотографиям низкого качества. В архивном деле его «строителем» именуется иеромонах Виктор Калиновский[16] [17], предание конца XIX в. называет «мастером» жителя города Туринска Ушакова[18]. Этот храм продолжал традицию тобольской Воскресенской церкви. Правда, его компоновка была иной — он был одноэтажный, с одним зимним приделом; после надстройки трапезной в 1830 г. храм стал двухэтажным; в 1845 г. был сооружен южный придел[19]. Зато венчающие части храма прямо следуют Воскресенской церкви в Тобольске, давая ее формам дальнейшее, обостренно вертикализирован- ное развитие. Полуглавия в виде картушей прихотливого абриса сильно вытянулись вверх, причем их формы получили сходство с завершениями иконостаса Воскресенского храма. На эти полуглавия были установлены главы. Вместе с диагональными главами, на которых вместо крестов были установлены «четыре сияния в роде репит [рипид. — Л. М. С.]»[20], они превратили храм из пятиглавого в девятиглавый. Восьмерик, образовавшийся на изломе кровли тобольской Воскресенской церкви, в Туринске сильно вытянулся и получил круглые окна во всех гранях. Завершение приобрело, таким образом, еще большую усложненность и вертикализированность. Совершенно иначе была сделана колокольня. Ее возвышающаяся над притвором часть состояла из двух очень вытянутых четвериков, прорезанных арками звона; верхний четверик был перекрыт сводом, переходящим в третий, меньший четверик, увенчанный куполом со шпилем. Необычность формы этой колокольни не осталась незамеченной современниками: «Из всех зданий сего рода [она] есть башня примечательная <...> Колокольня держится на одних углах, она отовсюду прозрачна, и соседние башни, как и луна, очаровательно смотрятся вечером сквозь нее»[21]. Мастерство, с которым здесь трансформированы знакомые по тобольскому образцу сложные формы, совершенно свободно от механического подражания. Развитие форм Воскресенской церкви здесь идет в том же направлении, что и в рассмотренных выше тобольских колокольнях, — но линии всртикализации и заострения образа. Покровская церковь в Туринске находится в высшей точке развития этого процесса и может быть названа шедевром архитектуры барокко в Сибири. Представляется, что ее проект был выполнен тем же архитектором, что спроектировал Воскресенскую церковь и Кре- стовоздвиженскую колокольню, хотя исполнитель работ — как это следует из документов — был другой.

Очень близкой Покровской церкви была не сохранившаяся до нашего времени двухэтажная Ильинская церковь в с. Усенинове (1774—1779; рис. 4.7). Метрика 1887 г. сообщает, что она была «построена в 1779 г., документов на основание нет, а народное предание говорит, что оная строилась пять лет»1. По преданию, записанному там же, ее строил «без плана» туринский мастер Ушаков[22] [23] — тот же, что и Покровскую церковь.

Усениново. Ильинская церковь (фото нач. XX в.)

Рис. 4.7. Усениново. Ильинская церковь (фото нач. XX в.)

Описание, приведение в метрике, характеризует формы венчания этого храма теми же словами, что в соответствующей метрике туринского Покровского храма. В Усенинове центральный «фонарь» — «пролетный двухъярусный с уступами» (в Туринске — «трехъярусный, в два света окон»), на боковых стенах — «четыре фонаря одноярусных» (в Туринске — «двухъярусные в два света»), на углах — четыре глухие главы (в Туринске — «одноярусные, в два света» «пролетные сквозные») со «звездами в роде репит» (как и в Туринске)[24]. Таким образом, это венчание является уменьшенной копией туринского — все элементы здесь уменьшены на один ярус, боковые главы из световых сделаны глухими. Учитывая, что постройки созданы под руководством одного мастера, можно предположить, что фасадными композициями и набором элементов декора они мало отличались друг от друга. Это не означает, конечно, одинакового качества исполнения памятников, хотя если сельскую церковь строила та же артель Ушакова, что и городскую, то усениновский храм не должен был уступать образцу.

По композиции Вознесенский собор Николаевского монастыря в Туринске (1775—1785; не сохр.) — типичный храм одноэтажный тобольской школы, завершенный небольшим восьмериком на кровле с изломом и полуциркульными иолуглавиями. Влияние Покровской церкви проявилось в формах его колокольни — она четвериковая, с очень высоким и широко открытым ярусом звона с полуглавиями. Это ярус эффектно противопоставлен упругому ритму волют восьмерика, на который опирается главка с изломом, увенчанная шпилем.

Туринск. Вознесенский собор Николаевского монастыря

Рис. 4.8. Туринск. Вознесенский собор Николаевского монастыря

(фото нач. XX в.)

Замечателен и декор храма с заполняющими всю плоскость стены между окнами наличниками с высокими барочными очельями и уникальными причудливыми «лепестками» «розы»-квадрифолия в полуглавии.

Спасская церковь в Ямской слободе Туринска (1786—17981) многократно перестраивалась — известно, что в1814и1819гг. ее престолы были снова освящены[25] [26] — и дошла до нас в руинах. Это был скромный одноглавый храм, близкий предыдущему по композиции, но с более скромными колокольней и декором. Влияние тобольского барокко, причем в варианте Воскресенской церкви, отразилось лишь в оформлении четверика невысокими фронтонами, включившими в себя полуглавия-люкарны.

Несмотря на то что к началу XIX в. в архитектуре Урала и Западной Сибири все отчетливее проявляют себя формы классицизма, Покровский храм в Туринске продолжает оставаться образцом для сельских храмостроителей. В 1790—1820-е гг. в Зауралье возникают две ориентированные на него группы храмов: при заводах в Алапаевске (1793—1841), в Нижней Синячихе (1794—1823) и Сусане (1797—1821) на р. Нейве, к западу от Туринска, а также значительно южнее города — в Карачельском (1825) и Белоярском (1823—1833) на р. Миасс.

Самым ярким из группы храмов на Нейве бесспорно является церковь в Нижней Синячихе. Она была заложена в 1794 г. и окончена в 1823 г.; нижний Покровский храм был освящен в 1810 г., верхний Преображенский — только в 1845 г. Этот двухэтажный храм кораблем был единственной точной копией туринского образца. Синячихинская церковь тоже девятиглавая; правда, формы венчания кажутся несколько измельченными и легковесными, будучи примененными не к одноэтажному храму, как в Туринске, но к монументальному двухэтажному «кораблю». Как и в Туринске, кровля под фонарем центральной главы, украшенным полуколонками-волютами, перехвачена восьмериком с круглыми окнами по граням. Диагональные главы также поставлены на люкарны с круглыми окнами, заключенные в картуши. А вот полуглавия под главами по сторонам света здесь вытянулись вверх, вместив в себя обычные окна вместо круглых. В оформлении верхнего храма использованы только барочные наличники с завитковым очельем, в нижнем — с бровкой; их исполнение схематично. Колокольня четвериковая, с пирамидальным шпилем. Если характеризовать архитектуру в целом, то необходимо заметить, что механическое использование схемы одноэтажного образца для двухэтажного храма привело к просчетам в компоновке объемов и декоративному однообразию.

Петропавловская церковь Сусанского завода (ныне на территории поселка Нейво-Шайтанский) была построена в 1797—1821 гг. и представляет собой скромный одноглавый одноэтажный однопридельный храм. В сухариковых карнизах и пилястрах колокольни здесь уже проявляется влияние архитектуры классицизма, но сама четвериковая колокольня с широкими арками звона и дополнительный восьмеричок с круглыми окнами под фонарем центра.'1ьной главой отсылают к формам Покровской церкви. В традициях барокко созданы и завитковые наличники (такие же, как в Синячихе), и полуглавия с круглыми окнами.

Храмы «миасской группы» близки друг другу во всех отношениях. Храм в с. Белоярском (недалеко от современного города Щучье) посвящен святым Флору и Лавру и датируется 1823—1833 гг. (рис. 4.9), а Трехсвятительская церковь в Карачельском (близ Шумихи) — 1825 г.[27] (рис. 4.10). Эти даты относятся, скорее всего, к моментам освящения храмов, поскольку даже за 10 лет в сельской местности вряд ли было возможно воздвигнуть столь значительные сооружения.

По аналогии с близкими им храмами на Нейве можно было бы отнести закладку этих церквей к 1790-м гг. Оба храма имеют почти одинаковую архитектуру и одновременно настолько близки сипячихинской церкви, что кажутся построенными по тому же проекту с внесением небольших изменений. Различия сводятся к тому, что миасские храмы, во-первых, одноэтажные, с широкими трапезными, и, во-вторых, пятиглавые — без диагональных глав и, соответственно, люкарн. В остальном эти храмы почти

дословно цитируют формы образца, за исключением ряда деталей, затронутых влиянием классицизма.

Белоярское. Церковь Флора и Лавра (фото П. С. Павлинова, 2007)

Рис. 4.9. Белоярское. Церковь Флора и Лавра (фото П. С. Павлинова, 2007)

Карачельское. Трехсвятительская церковь (фото П. С. Павлинова, 2007)

Рис. 4.10. Карачельское. Трехсвятительская церковь (фото П. С. Павлинова, 2007)

Например, фронтоны в основании колоколен стали здесь из полуциркульных треугольными и т.и. Необходимо отметить, что изменения, внесенные в объемно-пространственную композицию синячихинского храма, оказались очень плодотворными. Венчания, расположенные ближе к земле и лишенные делавших их слишком «густыми» диагональных глав, приобрели подлинную монументальность и устремленность ввысь, как и колокольни, приобретшие дополнительный четвериковый ярус под шпилем. Острота образов храмов и колоколен контрастно оттенена подчеркнуто низкими и широкими, словно распластанными по земле трапезными. Белоярская и карачельская церкви представляют собой произведения весьма высокого художественного уровня, выделяющиеся на фоне западносибирских сельских храмов начала XIX в.

В завершение обзора ориентирующихся на туринскую Покровскую церковь памятников нельзя не упомянуть Троицкий храм в Алапаевске (1793—1841), в 1912 г. получивший статус собора. Первый каменный Алек- сеевский храм был заложен здесь еще в 1702 г., затем перестраивался и оказался в конце XVIII в. приделом нового храма. Троицкий собор — единственный храм, воспроизводящий иконографию форм тобольского барокко в формах классицизма. Основной объем — четверик со срезанными западными углами, перекрытый высокой кровлей, перехваченной восьмериком с круглыми окнами. Храм пятиглавый; малые главы стоят по странам света на треугольных фронтончиках, сменивших прихотливые барочные полу- главия-картуши туринского храма. Детали храма огрублены; не исключено, что они изначально не были такими и возникли в процессе восстановления из полуразрушенного состояния в 1990-е гг.

Крупнейшим городом Западной Сибири после Тобольска была Тюмень. К середине 1750-х гг. здесь завершается строительство комплекса Троицкого монастыря, новые постройки возникают лишь после оживления торговли в связи с прокладкой Московского тракта в середине 1760-х гг. Первой строится Успенская церковь (1765—1769; не сохр.), изображения которой пока неизвестны. Затем закладывается церковь в Усть-Нице (1767—1779), а также городские Знаменская (1768—1801) и Воскресенская (1774—1792). До конца века в Тюмени закладывается еще три храма — Михаило-Лрхангельский (1781 — 1824; перестр.), Вознесенский (1789— 1818) и Спасский (1796-1819).

Одним из первых в Западной Сибири откликов на формы тобольского барокко стала Знаменская церковь в Тюмени (рис. 4.11). Одноэтажный храм был заложен в 1768 г., и в 1775 г. уже был освящен теплый придел Иоанна Златоуста. Строительство в целом было окончено только к 1800 г. (освящена в 1801 г.). От этого времени до нас дошел только основной объем храма, поскольку трапезная с приделом и колокольня подверглись в конце XIX — начале XX в. полной перестройке, надо сказать, весьма удачной, в духе архитектуры главного храма.

В настоящее время храм является городским собором. Четверик храма завершается полуглавиями прихотливого барочного абриса с окнами-ква- дрифолиями, свод, увенчанный световым фонарем, имеет излом. Пятигла- вие здесь не диагональное, а по сторонам света, так что боковые восьмерички с главами водружены на полуглавия, как в Туринске. При барочности венчания храма строитель отказался от применения круглых окон и барочных наличников, а также от профилированных пилястр. В тюменской церкви использованы трехлопастные украинские наличники, а также характерные для тобольских храмов середины столетия фланкирующие четверик лопатки (в Тюмени они очень широки). Над ними сооружены рудиментарные главки, напоминающие малые главы тобольской Крестовоздвиженской церкви. Представляется, что создатели храма ориентировались в основном на местный образец — собор Троицкого монастыря, с его укрупнением деталей, трехлопастными наличниками и крещатым пятиглавием. При этом в воплощении образца они использовали опыт создателей туринской Покровской церкви, что отразилось на общей барочности венчания, приеме постановки глав на полуглавия и намеке на «недостающие» диагональные главы.

Тюмень. Знаменская церковь (фото автора, 2001)

Рис. 4.11. Тюмень. Знаменская церковь (фото автора, 2001)

Строители тюменской Воскресенской, ныне Крестовоздвиженской,

церкви (1774—1792: дела об обложении, строительстве и освящении за 1774—1777 гг.1, об освящении — за 1792 г.[28] [29]) в общих чертах повторили формы Знаменской. Они отказались от глав над полуглавиями, перенеся их на углы четверика, а также примитивизировали формы наличников. Будучи близким тобольской школе, этот храм связан с барокко лишь формами завершения.

Напротив, построенная значительно позже тюменская Спасская церковь полностью принадлежит тобольскому барокко. Она была заложена в 1796 г. и уже в 1798 г. был освящен нижний храм, в то время как верхний — лишь в 1819 г. Позже к храму были пристроены массивный притвор в русском стиле (1887, Б. Б. Цинке) и монументальный северный придел в подражающих архитектуре храма формах необарокко (1913—1916; К. П. Чакин); эти переделки оказались менее удачны, нежели в случае Знаменской церкви, но все же не сильно исказили облик храма. Спасская церковь — одноглавая двухэтажная, кораблем. Ее венчание очень близко варианту Знаменской церкви: только полуглавия не несут здесь глав, зато глухие фонари диагональных глав имеют внятные формы, а находящиеся под ними лопатки, фланкирующие фасады четверика, превратились в монументальные граненые трехчетвертные колонны. В нижнем храме использованы завитковые наличники (как в тобольской Андреевской церкви), в верхнем — барочные, с двускатными очельями или ушастые с пятиугольными очертаниями (как в тарской Никольской церкви). Интересно, что решение яруса звона колокольни также очень близко упомянутому храму.

На протяжении XVII—XVIII вв. Тара была главным русским поселением на Иртыше. Она богатела на транзитной торговле с Бухарой и Джунгарией и стала первым городом региона, где в 1750-е гг. началось каменное строительство. В 1770—1780-е гг. оно переживает резкий подъем: завершается строительство первой каменной церкви Спаса (1753—1783), возводятся Никольская (1771 — 1774; не сохр.), Казанская (1772—1777; не сохр.), Тихвинская (1784—1789; не сохр.) церкви и Успенский собор (1774—1792; не сохр.). Однако за взлетом гарского храмостро- ения следует спад, обусловленный разорением ряда богатых ктиторов из-за перемещения торговых путей к югу: строительство последнего гар- ского храма — Параскевы Пятницы — сильно затягивается (1791 — 1825; не сохр.), а во всей тарской округе в следующие десятилетия был возведен всего один каменный храм — Троицкая церковь в Викулове (1820). Следуя в целом стилистике тобольского барокко, строители храмов Тары старались откликнуться на все яркие явления в архитектуре соседних земель — различные храмы Тобольска, Туринска и, возможно, Енисейска, веяния классицизма. При столь разных ориентирах, говорящих об отсутствии местной школы, тарские мастера придавали своим храмам особый образ, соединявший устремленность ввысь с монументальностью, тяготеющей к тяжеловесности. Характерным приемом в его создании было увеличение количества ярусов, подчеркнутое четкими горизонтальными членениями. К сожалению, судьба архитектурного наследия Тары, пожалуй, худшая в Сибири: все ее храмы, помимо Спасского, были снесены в советское время.

Никольский храм в Таре в 1832 г. стал городским собором. Был заложен в 1769 г.1 (по метрике — 1771 г.[30] [31]), освящен в 1774 г. Он был одноэтажным, с пятигранной апсидой, двумя трапезными приделами и колокольней (рис. 4.12).

Тара. Никольская церковь (фото нач. XX в.)

Рис. 4.12. Тара. Никольская церковь (фото нач. XX в.)

Главный объем храма имеет интересную особенность: он состоит из двух односветных четвериков, причем верхний был несколько меньше нижнего. Происхождение такой редкой композиции непонятно; может быть, храм задумывался как двухэтажный, но затем было решено отказаться от второго этажа? Венчался храм пятиглавием, центральная глава — на фонаре, опирающемся на низкий свод. Боковые главы на глухих барабанах расставлены по углам четверика без дополнительных постаментов. Полугла- вия отделены от стен четверика карнизами и скорее могут быть названы фронтонами, тем более что их криволинейная форма близка треугольной; они напоминают завершения четверика тобольской Крестовоздви- женской церкви. Каждое из них имеет круглое окно. Нижний четверик имеет небольшие лучковые полуглавия по центру южной и северной стен. Наличники здесь ушастые барочные, с завершением пятиугольных очертаний. Колокольня состоит из двух четвериков со срезанными углами и перекрыта невысоким сводом, отороченным барочными люкарнами с круглыми окнами (также близки формам тюменской Спасской церкви); грубоватые барочные наличники с треугольными очельями и арки звона с замковыми камнями в перемычке напоминают детали придела и четверика Петропавловской церкви в Тобольске (1768—1780). Под колокольней — двухъярусный четверик с декором украинского характера на западном фасаде: разделение всей поверхности пилястрами и тягами по вертикали и горизонтали, филенки-квадрифолии в верхнем ярусе и имитирующие окна с полуциркульным завершением — по сторонам от входной двери, трехлопастная филенка над ним. Дверной проем с очельем-трифолием и доходящими до карниза пилястрами по сторонам — это оформление западного фасада первого каменного храма города — Спасской церкви. Вполне вероятно, что и остальные элементы западного фасада Никольского храма воспроизведены по аналогии с некогда находившимися на западном фасаде Спасской церкви, но позже утраченными (помимо указанных элементов, фасад сейчас лишен какого-либо декора) — иначе трудно объяснить появление устаревших украинских деталей на храме с барочными формами. Может быть, к тому же образцу восходит и круглое окно в глухом ярусе колокольни.

Казанская церковь (1772—1777; не сохр.) известна только по описанию в метрике 1887 г.[32] Это был одноэтажный храм с приделом, имевший три яруса окон (верхние круглые) в четверике, что свидетельствует о его вытянутых пропорциях.

Успенский собор (1774—1792) стал после 1832 г. приходской церковью (рис. 4.13). Это был очень высокий одноэтажный храм с пятигранной апсидой, северным Сергиевским приделом в трапезной и колокольней с шатром на двух восьмериках. Колокольня была разобрана в 1832 г. и построена заново в 1843—1845 гг., так что имела ли она изначально шатер, неизвестно. Шатровое завершение было скорее сделано под влиянием проектов русско-византийского стиля К. А. Тона; шатер 1780-х гг. был бы вопиющим анахронизмом, поскольку шатровые колокольни исчезают в Западной Сибири в начале 1740-х гг. Даже в Енисейске, где шатровые колокольни возводились особенно долго, последняя была построена не позже начала 1780-х гг. — при крошечном сельском храме в Чадобце (1778—1781); надо сказать, что пропорции и облик енисейских колоколен были совсем иными, чем в Таре.

Тара. Успенская церковь (фото нач. XX в.)

Рис. 4.13. Тара. Успенская церковь (фото нач. XX в.)

В оформлении венчания четверика собора проявилось своеобразно интерпретированное влияние форм тобольского Воскресенского храма. Диагональное пятиглавие здесь также было устроено на люкарпах, оформленных картушами прихотливого абриса. Фонари всех глав были световыми, их украшали сочные пилястры. Вместо полуглавий мастера использовали иной прием — они обнажили почти вертикальные стенки нижней части крутого свода и снабдили их круглыми окнами; издалека они мало чем отличались от полуглавий. Совсем иначе оформлен массивный высокий четверик, отделенный от венчания массивным карнизом с лентой фриза, разделенной на метопы и триглифы. Влияние классицизма проявляется и в оформлении углов четверика массивными рустованными пилястрами, и в очень скромных барочных наличниках с двускатными очельями-бровками. Так же декорированы алтарная апсида и трапезная храма.

Тихвинская кладбищенская церковь была заложена в 1784 г. и освящена, по противоречивым архивным данным, в 17881 или 1794 гг.[33] [34], по данным метрики — в 1789 г.[35]; до наших дней не сохранилась. Ее архитектура следовала традиции тобольской школы, но отличалась вертикализированными пропорциями. Это был двухэтажный корабль с четвериком, завершенным полуглавиями. Его уникальной для Западной Сибири особенностью было двуосное расположение окон четверика. Этот прием чрезвычайно редок в русской архитектуре, поскольку архетип четверика восходил к четырех- столпиыму собору и по традиции окна в нем располагались по трем осям. В Сибири двуосность получила распространение лишь в небольших храмах Енисейского региона, первым из которых могла быть Троицкая церковь в Атамановском (1777); неизвестно, строились ли церкви такого типа до нее, ибо, к сожалению, пока неизвестны изображения ряда исчезнувших более ранних церквей региона. К типу енисейских храмов примыкает Одигитри- евская церковь в Кузнецке (1775—1780), связанная с кругом енисейских мастеров (см. ниже). В любом случае, к моменту возведения тарского храма традиция двуосных храмов в относительно недалеких землях уже существовала. Другой редкой, даже уникальной особенностью Тихвинской церкви было размещение круглых окон не только в полуглавиях, но и между горизонтальными рядами окон (также по оси полуглавия). Мало того что четверик имел три ряда полноценных окон: круглые промежуточные окна позволили увеличить высоту простенков и соответственно, создать еще более высокий, но визуально облегченный четверик.

До наших дней дошло лишь одно нечеткое изображение тарской Пара- скевиевской церкви (1791[36]—1825[37]), по которому о ней можно составить лишь самое общее суждение. Это был огромный одноэтажный одноглавый храм с очень высокими, тяжеловесно монументальными объемами — двусветным четвериком с исключительно высокой кровлей с изломами и пятиярусной колокольней с единственным ярусом звона на трех глухих восьмериках с маленькими круглыми окнами. Огромные полуглавия барочных очертаний с круглыми окнами закрывали собой всю нижнюю часть крутого свода. Выполненные в духе туринской Покровской церкви, они образовывали единое поле со стеной четверика. В этом поле были созданы остроумные пирамидальные композиции: внизу — очелья наличников трех окон, в середине — пара напоминающих очелья декоративных элементов, вверху — овальное окно полуглавия.

  • [1] Хронология этого строительства у разных авторов нс совпадает. Здесь она дается но:Копылова С. В. Каменное строительство в Сибири. Конец XVII—XVIII век. С. 47.
  • [2] ГУТО ГАТ, ф. И-156, on. 1, д. 2526.
  • [3] ГУТО ГАТ, ф. И-156, оп. 2, д. 918.
  • [4] Баландин С. Н. Культовое каменное зодчество Сибири в XVIII в.: учеб, пособие. С. 43.
  • [5] Кириллов В. В. Тобольск. С. 116.
  • [6] Цит. по: Батндин С. II. Культовое каменное зодчество Сибири в XVIII в. : учеб, пособие. С. 43
  • [7] Кириллов В. В. Тобольск. С. 116—117.
  • [8] Заварихин С. П. В древнем центре Сибири. С 174—175.
  • [9] Баландин С. Н. Культовое каменное зодчество Сибири в XVIII в.: учеб, пособие. С. 44.
  • [10] Кириллов В. В. Тобольск. С. 117-119.
  • [11] Баландин С. Н. Культовое каменное зодчество Сибири в XVIII в.: учеб, пособие. С. 44.
  • [12] Заварихин С. П. В древнем центре Сибири. С. 174.
  • [13] Кириллов В. В. Тобольск. С. 119.
  • [14] Баландин С. Н. Культовое каменное зодчество Сибири в XVIII в.: учеб, пособие. С. 39.
  • [15] Заварихин С. П. В древнем центре Сибири. С. 155—157; Кириллов В. В. Тобольск.С. 132—135; Баландин С. II. Культовое каменное зодчество Сибири в XVIII в. : учеб, пособие. С. 40-42.
  • [16] ГУТО ГАТ, ф. И-156, оп. 2, л. 2042, л. 3.
  • [17] Там же.
  • [18] Архив ИИМК РАН, ф. Р-Ш, д. 6886, л. 1 об.
  • [19] Архив ИИМК РАН, ф. Р-Ш, д. 6886, л. 2.
  • [20] Архив ИИМК РАН, ф. Р-Ш, д. 6886, л. 3 об.
  • [21] Словцов П. А. Письма из Сибири 1826 года. М., 1828. С. 82.
  • [22] Архив ИИМК РАН, ф. Р-Ш, д. 6890, л. 1-1 об.
  • [23] Архив ИИМК РАН, ф. Р-Ш, д. 6890, л. 1.
  • [24] Архив ИИМК РАН, ф. Р-Ш, д. 6890, л. 3 об.
  • [25] ГУТО ГАТ, ф. И-156, оп. 4, д. 2579, л. 1 и 4.
  • [26] Архив ИИМК РАН, ф. P-III, д. 6885, л. 1 об.
  • [27] Каптиков А. /О. Региональное многообразие архитектуры русского барокко. С. 44.
  • [28] ГУТО ГАТ, ф. И-156, оп. 3, д. 432.
  • [29] ГУТО ГАТ, ф. И-156, оп. 4, д. 1042.
  • [30] Дело о заложении: ГУТО ГАТ, ф. И-156, оп. 2, д. 2008.
  • [31] Архив ИИМК РАИ, ф. Р-Ш, д. 6866, л. 1 об.
  • [32] Архив ИИМК РАН, ф. Р-Ш, д. 6863.
  • [33] Дело об освящении «верхнего апартамента»: ГУТО ГАТ, ф. И-156, ом. 4, д. 36.
  • [34] Архив ИИМК РАН, ф. Р-Ш, д. 6868, л. 1 об.
  • [35] Дело об освящении: ГУТО ГАТ, ф. И-156, оп. 4, д. 1570.
  • [36] Дело «о заложении»: ГУТО ГАТ, ф. И-156, оп. 4, д. 815.
  • [37] Лебедева //. И. Храмы и молитвенные дома Омского Прииртышья. С. 47.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы