Из чего складывается процесс журналистского творчества

Сколько ступенек ведет к правде?

В принципе творческий процесс в любом виде деятельности непрерывен. Его внутренняя, протекающая на уровне психики сторона — скрытая от глаз лаборатория переработки информации, не знающая передышек. Но внешне он оказывается прерывистым, дискретным: продукция на-гора выдается порциями — отдельными произведениями. Это и позволяет нам работу над отдельным произведением взять за единицу наблюдения творческого процесса, дав ей наименование творческий акт. Особенности творческого процесса отражаются в нем, как море в капле морской воды.

Мы уже знаем: начало любого творческого акта связано с накоплением информации. Освоение действительности — обязательное условие преодоления проблемной ситуации, которую представляет собой исходный момент любого творческого акта: есть созидательная потребность, есть ориентировочная задача, но ответа на вопрос о ее решении в виде конкретного замысла произведения нет. Он определится, когда наступит «насыщение» информацией. А вот это в разных видах творчества происходит по-разному. В поэзии, например, судя по откровению Анны Ахматовой, может быть так:

Когда б вы знали, из какого сора Растуг стихи, не ведая стыда,

Как желтый одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дегтя запах свежий,

Таинственная плесень на стене...

И стих уже звучит, задорен, нежен,

На радость вам и мне.

В науке — совсем по-иному. Чтобы установить в свое время причину страшной эпидемии психических заболеваний в Далласе и сообщить о ней в журнале «Медикэл трибюн энд медикэл ньюс», ученому Эри Даусону и его коллегам пришлось провести исследования в десятках городов штата Техас. Потребовалось взять образцы воды в 43 населенных пунктах, обследовать тысячи людей в этих пунктах, не считая больных в психиатрических лечебницах.

Как видите, в случае с Анной Ахматовой трудно говорить об освоении действительности как особом фрагменте творческого акта: оно протекает в виде непосредственного переживания поэтом своего контакта с миром. В случае с Эри Даусоном — напротив, этот фрагмент столь значителен по объему задач и усилий, что его нельзя рассматривать иначе как основную часть акта научного творчества — стадию научного исследования, предваряющую создание отчета о его результатах.

В журналистике тоже ярко выражена стадиальность творческого акта: он предстает как единство двух относительно самостоятельных частей— стадии получения информации и стадии образования текста. И хотя «железной стены» между ними нет (своей внутренней, субъективной стороной они частично накладываются одна на другую), внешне их относительная самостоятельность очевидна. Нередко она даже подтверждается командировочным удостоверением, уносящим журналиста на определенное время в определенную точку пространства, где и разворачивается его работа по добыче данных, на основе которых во время следующей стадии творческого акта он создаст свой материал.

В некоторых странах эта особенность творческого процесса в журналистике вызвала «стадиальную» специализацию профессиональных обязанностей с последующей кооперацией труда. Добыча информации стала делом одних, а создание текста — ^других. В российских СМИ такая практика широкого распространения не получила, хотя в некоторых изданиях опыт следования ей имеется — например, в «Литературной газете». Много ярких материалов, напечатанных на ее страницах, родились в результате сотрудничества «разработчиков темы» (как правило, это профессиональные журналисты) и «авторов» (известные писатели).

Разъять подобным образом творческий процесс в поэзии или музыке невозможно. А в журналистике есть для того объективные основания: начальная стадия творческого акта здесь в известном смысле самодостаточна. Она осуществляется как осознанная, целенаправленная познавательная деятельность, предполагающая получение относительно надежного оперативного знания о текущей действительности, предназначенного для обнародования.

Ни газетчик, ни радио- или тележурналист не могут обойтись в работе без такого серьезного шага. Даже прямая передача в эфир основывается на предварительном получении данных. На языке практики это часто называют сбором фактов. Между тем времена, когда журналист выступал просто как «сборщик фактов», — одна из первых страничек биографии нашего дела. Они давно канули в Лету. Сегодня познавательная деятельность в журналистике — сложный процесс, который к такой процедуре не сводится. Факты действительности не грибы, их невозможно срезать ножом или «выкрутить» из грибницы. Будучи «атомами» объективного мира, они связаны с ним более богатыми отношениями, чем нам удается отразить. Поэтому истинные задачи журналиста описываются вовсе не словом «собрать». Тут речь должна идти именно о познавательной деятельности, имеющей все признаки особого статуса. У нее и особый предмет познания, и особая цель, и особые условия.

Что значит «особый предмет»? Мы уже знаем: журналистское произведение создается для сообщения о действительных событиях и реальных людях, в основе его темы всегда конкретные ситуации жизни, в которых обнаруживают себя ее новые моменты — позитивные или негативные, но обязательно значимые для многих. Соответственно и предметом познания для журналиста являются эти ситуации — разные по характеру, времени, масштабу, по степени динамичности, к тому же неизменно входящие, в силу системной организации мира, в ситуации более широкие. Данные об этом предмете, выступающие как цель поиска, журналисту тоже нужны особые — такие, которые характеризовали бы его черты общие и черты индивидуальные, ретроспективу и перспективу, сущность, т.е. сторону, наблюдению не доступную, постигаемую только мыслью, и явление — сторону видимую, наблюдаемую, поддающуюся воспроизведению в деталях.

И поскольку ситуация всегда — совокупность взаимосвязанных фактов, журналист должен, прежде всего, установить их, выявив, где, когда и при каких обстоятельствах обнаружил себя тот или иной «атом» действительности. Необходимо определить существенные связи факта (прежде всего, причинно-следственные), понять, чем вызвано его появление и как он может сказаться на положении дел. Наконец, журналист должен разглядеть те краски факта, те детали, которые помогут превратить его в структурный элемент будущего текста, в средство для выражения информации. Словом, в соответствии с особенностями предмета познания и целями деятельности, познавательные задачи у журналиста ответственны, велики по объему, разнообразны.

Условия же, в которых решаются эти задачи, и специфичны, и сложны. Начать с того, что действует журналист чаще всего в одиночку. Процесс познания у него обычно начинается при недостаточном уровне компетентности, идет «на чужой территории» — в незнакомой или мало знакомой предметной среде, требующей определенных усилий для адаптации. Отпущены на постижение событий предельно сжатые сроки. А главное, оно неотделимо от общения, сопряжено с активным эмоциональным переживанием происходящего.

Конечно, без эмоций искания истины не бывает, В. И. Ленин был прав, утверждая это. Но в данном случае речь идет об эмоциональном напряжении особого свойства. Журналист оказывается в поле пульсирующих взаимоотношений людей, в поле их разнонаправленных чувств, невольно включается в эти отношения сам, и тут эмоции начинают играть двоякую роль. С одной стороны, они очень активизируют мозг и тем самым помогают «на полную катушку» включить механизм интуиции. С другой — осложняют работу: в силу своей способности восполнять дефицит информации путем ее экстренного замещения могут дезориентировать, толкнуть на ошибочный путь. Приходится тратить много сил на то, чтобы постоянно проверять интуитивные прозрения, неусыпно контролировать качество оценок, подтверждать каждый вывод. Здесь требуется та же мера тщательности, что и при расследовании конкретных событий в юридической практике; та же мера обоснованности, что и при выявлении тенденций социального развития или разработке рекомендаций в научной практике. Однако это никак не юридическое расследование и не научное исследование: сами условия, в которых осуществляется журналистское познание, делают более высокой вероятность ошибок и более жесткой меру персональной ответственности.

Совокупность рассмотренных обстоятельств привела к тому, что в процессе формирования и развития журналистики как профессиональной деятельности сложились определенные формы познания и определенные процедуры, помогающие строить работу рационально и получать возможно более надежный результат. Основанием для этого послужило то обстоятельство, что в практике прессы журналистское произведение существует в нескольких разновидностях, обозначаемых понятием «жанры» (мы уже упоминали о них). Выполняя общее назначение журналистского текста, его жанровые варианты, тем не менее, ориентированы на разные целевые установки и потому нуждаются в разной мере постижения действительности. Вследствие этого познавательная деятельность корреспондента обрела три формы, значительно отличающиеся друг от друга по объему задач и конкретному их составу.

Попробуем представить себе, что должен был выполнить журналист, прежде чем подготовить под рубрику «Неизвестные новости» в общероссийской газете такое сообщение:

Приближение парламентских выборов уже ощущается в городах и селах Дона. Региональное отделение недавно созданной Партии жизни, например, решило в рекордно короткие сроки создать семь территориальных ячеек -s- по числу округов по выборам депутатов Госдумы, в каждом из которых партийцы намерены выдвинуть своего кандидата. Весь вопрос в том, поддержит ли их народ, пока что в ПЖ вступило чуть больше двухсот жителей области.

Ясно, что работал он «от проблемы»: организация предстоящих парламентских выборов нуждается в постоянном внимании прессы. Главное было найти в одном из регионов страны ситуацию, содержащую в себе новые «живые данные» на этот счет, получить их и довести до сведения читателей. Корреспондент то и сделал — может быть, с помощью интернета, электронной почты или телефонного звонка. Более глубокого проникновения в ситуацию ему не требовалось.

Данный вариант познавательного процесса характерен именно для новостной журналистики— совокупности жанров, ориентированных на сообщение оперативной событийной информации. Правда, новость сначала надо обнаружить, а это само по себе большая сложность. Однако как стадия творческого акта познавательная деятельность в новостной журналистике все же наименее продолжительна и наиболее похожа на простой сбор фактов. И все-таки на самом деле она к нему не сводится.

Суть в том, что предмет познания здесь именно новость — свершившийся в действительности факт, существенным образом меняющий ситуацию. Соответственно целевые познавательные задачи две: во-первых, установить данный факт, ответив себе на ключевые для журналистики вопросы: «кто?», «что?», «где?», «когда?»; во-вторых, определить, насколько существенные изменения в положении дел он вызывает. Тут уж приходится отвечать себе на другие вопросы: «почему?», «зачем?», «что из того следует?». Л это предполагает интенсивную мыслительную деятельность, в которой используются все основные логические операции: соотнесение, узнавание, различение, анализ, синтез, оценка. Однако глубокое собственное проникновение в неочевидные связи факта здесь необходимостью не является: оно вполне может быть компенсировано сотрудничеством журналиста с более компетентными лицами — участниками событий или экспертами, согласившимися дать свои комментарии к происходящему. Познавательный процесс в данном случае идет как ознакомление с ситуацией и опирается на здравый смысл — присущую человеку способность к размышлению.

Куда более сложные задачи встают перед журналистом, если его творческий акт ориентирован на подготовку материала проблемно-аналитического или очеркового, призванного проявить существо происходящих событий и характеров, определить тенденции развития событий, обнаружить корни возникающих трудностей и условия, при которых они могут быть преодолены. Здесь мы имеем дело с другой разновидностью познавательного процесса — с журналистским исследованием.

В «Известиях» был опубликован очерк Валерия Коновалова, названный «Борис Громов, губернатор Московской области: Больше всего не люблю стрелять». Основному тексту предпослана «Справка “Известий”»:

Громов Борис Всеволодович, 58 лет, русский, рост 170 см, вес 85 кг, волосы русые, глаза голубые, генерал- полковник, Герой Советского Союза; беспартийный; авторитеты: Александр Суворов, Шарль де Голль, Георгий Жуков, Константин Рокоссовский, Сергей Ахромеев, Валентин Варенников; писатели: Лев Толстой, Вениамин Каверин; артисты, художники: Илья Глазунов, Иосиф Кобзон, Галина Волчек; кино: «Белое солнце путыни», «В бой идут одни старики»; Леонид Гайдай, Эльдар Рязанов; еда: раздельное питание; вредные привычки: из алкоголя предпочитает водку, не курит десять лет; отдых: театр, быстрая езда за рулем своего «форда», уборка дома; спорт: футбол, баскетбол, велосипед; семья: женат второй раз после трагической гибели первой жены; пятеро детей, внук.

Уже этих данных достаточно, чтобы представить себе объем работы, проделанной журналистом, когда он изучал жизнь своего героя. А далее идет материал на полосу, разделенный подзаголовками. Вот они, выписанные подряд:

О чем не говорят при детях

Почему не перейти на личности

Может ли хороший человек быть карьеристом

Что получится, если не воровать

Как он попал в Афган

Бывает ли смелому страшно

Какова роль смерти в жизни

Как его спасала война

Как его спасала Фаина

Как жить в другой жизни

Какой генерал не любит стрелять

Что хуже мата

Какие сны ему снятся

Чтобы не создалось впечатления, будто очерк построен только на беседах с героем, — две небольшие цитаты:

1) Спрашивал у тех, кто работает под его началом: каков он как начальник? Может ли вспылить, повысить голос, употребить крепкое словцо? — Голос у него командирский, и повышать его специально не требуется. В выражениях не особо стесняется при случае. Но не это высшая степень его гнева...

Самое опасное для собеседника Громова другое. Хуже мата, оказывается, если он вдруг начинает обращаться к человеку «господин».

2) Мне показалось, что я лучше понял его в Мытищах.

Мы поехали туда на торжества по случаю начала строительства грандиозного спортивного комплекса.

Праздник подготовили с размахом. Народные гулянья, музыка, спортивные соревнования, обрядовые шоу... И много известных гостей. Среди них, конечно же, знаменитые спортсмены. ...Я их не видел давно и смотрел с любопытством. Было интересно, что спартаковцы и сейчас сторонятся своего бывшего соперника — армейца. Казалось бы, что теперь делить? Это же игра была. Но для них- то жизнь.

Интересно и то, что все они на плаву, внешне успешные. Якушев — даже гораздо более симпатичный и импозантный, чем в молодости. Шалимов — веселый, общительный. Старшинов — степенный, но все равно озорной в уголках глаз... Хорошо одетые, уважаемые...

И все-таки что-то в них такое было, что вызывало щемящее чувство. Вдруг вспыхивала откуда-то рядом с ними почти физически ощутимая тоска.

Громов им очень обрадовался. И они ему. Сошлись, заговорили. Стало ясно, что они общаются часто и друг другу близки, тянутся друг к другу.

Я почувствовал, что они — одной судьбы. У каждого из них была законченная жизнь, в которой они выкладывались до конца, в которой был сюжет с завязкой и развязкой и которой больше нет.

У них теперь жизнь другая...

Здесь воспроизведены моменты «полевого» журналистского исследования, типичные для лаборатории очеркистов, чье внимание чаще всего сосредоточено на личности. Если же в поле зрения журналиста проблемная ситуация, забот и того больше. Освоение такого предмета может потребовать от журналиста изучения большого числа документов и специальных знаний — экономических, политических, технических.

Третья форма познавательного процесса в журналистике обусловлена особыми обстоятельствами действительности: в ней есть негативные моменты, наносящие обществу вред, однако не только не очевидные, но скрываемые, маскируемые под благополучные. Это может быть, к примеру, неблаговидная по существу, но успешно камуфлируемая деятельность махинаторов или взяточничество среди представителей властных структур. Если у журналиста возникает необходимость разобраться в происходящем и разоблачить его участников, обычного исследования уже недостаточно. Предмет познания в этом случае — ситуация, состоящая из фактов, значительная часть которых намеренно скрывается, а связи между ними, если они обнаруживаются, подаются далеко не в истинном свете. Целевая познавательная задача оказывается здесь чрезвычайно сложной: добыть скрываемые данные, понять суть, выявить их значение. Исследование ситуации превращается в журналистское расследование, в котором автору будущего материала не раз приходится сталкиваться с нестандартными («нештатными») условиями и принимать нестандартные решения, ответственность за которые он должен брать на себя.

Однако как ни значительны отличия рассмотренных вариантов познавательного процесса, механизмы психики, посредством которых они осуществляются, едины. В переработке информационных сигналов действительности участвуют восприятие, память, мышление — интуитивное, наглядно-образное, словесно-логическое, воображение. Принципиально един и состав технологических операций, образующих акт познания. Каждая из них имеет комплексный характер, т.е. посвящается решению набора задач, в который входят, как нам уже известно, задачи эмпирические, предполагающие установление фактов; теоретические, направленные на выявление внутренних и внешних связей между фактами; организационно-практические, нацеленные на оптимальную организацию работы. Конкретное количество задач, равно как и степень их сложности, зависит от разновидности познавательного процесса, однако в той или иной мере они присутствуют в журналистском познании всегда.

С чего же начинается познавательная стадия творческого акта в ее общих, ключевых проявлениях? Как именно выглядит ее исходный момент?

В профессиональной среде бытует несколько точек зрения на этот счет. Согласно одной — с задания! Приглашает-де шеф и «озадачивает». Согласно другой — с поиска темы. И тут уж неизбежно возникает вопрос: а как ее найти — тему?.. А третья точка зрения — с потребности высказаться (знаменитое «Не могу молчать!»).

Что касается последней, третьей, версии, она абсолютно справедлива, когда речь идет о публицистическом тексте. Потребность высказаться может возникнуть у любого — журналист это, политик или спортсмен, когда непосредственное участие в жизни обогатило его информацией, под воздействием которой по тому или иному поводу у него сформировалась гражданская позиция высокого накала. Импульс к творческому акту приходит изнутри.

А вот в двух первых суждениях отражаются типичные исходные обстоятельства процесса журналистского творчества. Первое состоит в том, что к журналисту поступают некие сведения о реальной жизненной ситуации или об актуальной проблеме, срабатывающие как сигнал к оперативным действиям. И совсем не обязательно они исходят от шефа. Их может «принести сорока на хвосте», но они автоматически вызывают «самовозгорание» — самовозло- жение профессионального долга. Существенного различия между заданием и собственной инициативой в данном случае нет; суть в том, что есть сведения, осознаваемые как путь к теме и вызывающие творческую активность.

Второе же обстоятельство принципиально отлично. Здесь импульс к действию иной природы: в силу должностных обязанностей журналист занимает позицию, подобную той, в которой находится радист на связи: «Сокол, Сокол, ты меня слышишь? Перехожу на прием! Перехожу на прием!» Разница в том, что «Сокол» для журналиста — вся окружающая действительность, и контакт может состояться только в том случае, если он воспринимает ее как совокупность источников информации, координаты которых ему нужно знать, особенно если через них проходят меридианы и параллели волнующих общество проблем.

Бывает, что этот момент ошибочно отождествляют с выбором темы. Между тем он — только поиск «указателя», способного обозначить путь к теме. Такой поиск сопровождает журналиста всю жизнь. У него должна быть сформирована соответствующая психологическая установка на этот счет. Сам же выбор темы — сложная мыслительная работа, которая выступает одной из сторон всей познавательной стадии творческого акта и завершается лишь тогда, когда окончательно формируется замысел материала.

Первая операция данной стадии может быть условно обозначена как выработка заявки на тему. Она предполагает решение следующих задач:

  • 1) выявить (или уточнить) адрес искомой реальной ситуации — конкретный объект действительности, заслуживающий внимания прессы (потому иногда эту операцию так и называют — «выбор объекта»);
  • 2) предположительно определить те масштабные проблемы, в контексте которых может быть значима данная ситуация; рассмотреть возможные варианты их связи;
  • 3) спланировать и организовать необходимые практические действия.

Результат этой операции — аргументированная заявка на тему с конкретным адресом и планом действий.

Понятие «заявка на тему» отнюдь не предполагает обязательное письменное обращение к редактору с предложением подготовить тот или иной материал, хотя это и может потребоваться. Смысл в другом: оно указывает на предварительный характер полученного результата работы. Не тема, а именно заявка на тему, т.е. предположительный ее вариант, гипотеза (или даже гипотезы) является естественным продуктом первой операции творческого акта, итогом решения первого комплекса задач. Это страховка от предвзятости, в высшей степени необходимая журналисту.

Вторая операция творческого акта — сбор предварительных данных (в современных условиях это обозначение точнее передает ее содержание, чем употреблявшееся раньше название «подготовка к контакту с объектом»). Ее смысл в том, чтобы повысить уровень компетентности журналиста, подготовить его к выявлению нового состояния отражаемой действительности. Отсюда основные задачи:

  • 1) за счет сведений, уже зафиксированных в документальных источниках, обогатить знания об объекте, который стал предметом выбора;
  • 2) уяснить, насколько освоены общественной мыслью (и журналистикой в том числе) интересующие журналиста проблемы;
  • 3) уточ н ить план дал ьне й шей деятельности.

Итог этой операции — конкретизированная гипотеза темы с подробным перечнем возможных источников новой информации и планом их освоения.

Третья операция — определение конкретного предмета изучения.

Как правило, она осуществляется при первичном непосредственном контакте с объектом, положение дел на котором предстоит изучать, и служит проверке «домашних заготовок» — предварительно выработанных предположений о состоянии объекта, характере связи сложившейся на нем ситуации с проблемой, через которую журналист намерен ее рассматривать. (Отсюда вариант ее обозначения — «первичное непосредственное знакомство с объектом».) Здесь задачи такие:

  • 1) получить на месте фактические данные, которые позволяют скорректировать исходную гипотезу темы, приведя ее в соответствие с реальным положением вещей;
  • 2) выявить те стороны сложившейся ситуации, которые необходимо изучить, чтобы составить достаточно полное представление о происходящем;
  • 3) соответствующим образом скорректировать план деятельности.

В этом случае результат операции — точно очерченный предмет дальнейшего исследования, «карта» источников информации и перечень методов их освоения.

, Завершается познавательный процесс операцией самой сложной и развернутой, определяемой как направленное изучение предмета. Она предусматривает решение основных задач журналистского познания в данном творческом акте. Состав их на этом этапе таков:

  • 1) установить основные факты, характеризующие ситуацию на данный момент; вскрыть их существенные связи и отношение к проблеме, через которую важно ситуацию рассмотреть;
  • 2) сделать все необходимые заключения о сущности происходящего и осознать — обсудить с компетентными лицами — варианты решения проблемы, если это требуется;
  • 3) проверить, хватает ли фактического материала для подтверждения полученных выводов, и, в случае нужды, пополнить его недостающими сведениями.

Результат этой, четвертой, операции одновременно является итогом всей познавательной стадии творческого акта: вырабатывается журналистская концепция изученной ситуации — представление о происходящем, интерпретированное журналистом в соответствии со своим мировоззрением, своей системой ценностей. На базе этой концепции и формируется окончательно замысел будущего произведения.

Как видим, комплекс задач каждой операции предполагает и комплексное решение. Нет отдельного этапа получения сведений, отдельного этапа обдумывания, как иногда считают. Идет напряженная «одномоментная» работа по решению эмпирических и теоретических задач, организованная на основе принципа «челночной связи». Это требует от журналиста высокой мобильности, хорошего запаса энергетических ресурсов, психологической готовности к интенсивной трате сил. Не зря говорят, что журналистская профессия изрядно сокращает человеку срок жизни. Тем более что она сопряжена с высокой степенью риска. Чего стоит один только риск ошибиться при постижении происходящих событий! А ведь бывает, что приходится рисковать и жизнью.

Собственно, потому и сложилась в опыте журналистики такая структура познания, что она в какой-то мере сокращает риск, подстраховывает от ошибок. Четыре операции познавательной стадии творческого акта — как четыре ступеньки лестницы, ведущей в глубь жизни, к правде, к тому, что называется достоверной информацией о действительности.

Может показаться, что у журналиста слишком мало времени, чтобы шагать по этой лестнице. Спешка — его вечный спутник. Всегда одна и та же история: «Когда надо сдать материал?» — «Вчера! Так что давай быстрее!» И это естественно: как иначе угнаться за событиями? От оперативности издания зависят его авторитет в обществе, популярность, а.значит, и экономическая устойчивость. Но в том-то и дело, что «четыре ступеньки лесенки» вовсе не грозят потерей времени. Скорее, наоборот. Это самый рациональный, короткий маршрут к оперативному знанию о действительности. Однако он требует от журналиста внутренней собранности. Ведь главное в нем — не длина «лестничных маршей», а их учет. Рискованно прыгать через ступеньки. Перешагивать можно, если требуется. Только при этом нельзя забывать, какую ступеньку перешагнули. Дело в том, что необходимо выполнить все комплексы задач, а уж как вы будете это делать, в каком порядке, последовательно или одновременно — секрет вашей творческой лаборатории. Вариантов «ускорения» много, особенно теперь, когда в распоряжении журналистов интернет, электронная почта, компьютерные базы данных, цифровой телефон. А вот если какую-нибудь из операций совсем упустить, да еще без «уважительных причин», это обязательно даст себя знать: или затруднит процесс работы, или отрицательно скажется на качестве материала.

Как выглядит в реальности познавательная стадия творческого акта? Вот недавний случай из практики.

Молодая журналистка, назовем ее Т. Д., получила задание подготовить материал для полосы о роботах, самостоятельно подобрав тему. Ни конкретной ситуации, ни проблемы в поле зрения у нее не было. Первоначальное состояние — растерянность; как следствие — вопрос: а нельзя ли задание поконкретнее? Но где ж ее взять, конкретность?.. Кто-то ведь ее должен «наработать»!

Для того чтобы определиться с заявкой на тему, Т. Д. пришлось отправиться в библиотеку. Покопалась в литературе — появилось предложение: а если посмотреть, что делается в научно- исследовательских лабораториях? Сейчас в мире используется I робототехника третьего поколения, а ученые уже осваивают модели, действующие на основе искусственных нейронных сетей, и кое-кто опасается, что роботы четвертого поколения могут стать умнее людей, — не можем ли мы оказаться порабощенными?.. Прекрасно! Заявка на тему определилась: лабораторные опыты по созданию «нейронных» роботов в контексте проблемы возможной опасности для человечества.

Выяснила, кто и где занимается роботами-«интеллектуалами», каковы основные направления поисков. Посмотрела, какие существуют прогнозы насчет отношений человека с роботами будущих поколений, и убедилась, что проблема тут есть. Продумала дальнейшие задачи: составить отчетливую картину того, что делается в крупнейших лабораториях за рубежом и у нас; выяснить, что думают создатели робототехники насчет темпов развития искусственного интеллекта и возможностей разрешить противоречия между роботами будущего и людьми. Соответственно этим задачам составила ориентировочный план действий в процессе следующей, третьей операции.

Поскольку доступа в лабораторию Кевина Уорвика в Редингс- ком университете, лидирующую в разработке «нейронных» роботов, у нее не было, решила обстоятельно изучить его книгу «Наступление машин». Там — и подробное описание ведущихся сегодня поисков, и аргументация мрачных предостережений ученого. Но это — одна позиция. Есть ведь и другие! Решила побеседовать с известным исследователем проблем интеллекта, в том числе искусственного, у нас в стране, познакомиться с его лабораторией...

Читая, как и наметила, книгу, Т. Д. вдруг поймала себя на мысли, что ей не по себе. И лаборатория Уорвика, кишащая гно- миками-роботами, которые умнеют не по дням, а по часам, и сам Уорвик, озабоченный необходимостью создать международный орган для контроля за безопасностью робототехники, вдруг приблизились к ней, стали как бы втягивать ее в свою орбиту, делая проблему взаимоотношений с роботами чрезвычайно личной. Т. Д. почувствовала себя участницей ситуации, о которой ей предстояло написать. Невольно включилось самонаблюдение...

На встречу с профессором психологии — об этом Т. Д. заранее договорилась — собралась идти, уже испытывая в беседе личную потребность. Теперь ей нужна была информация не столько о российских поисках в робототехнике, сколько о позициях наших исследователей по поводу взаимоотношений с роботами, доводы «за» и «против» того, что прогнозирует Уорвик. Естественно, предварительный план беседы изменился.

Так выглядело в этом творческом акте определение конкретного предмета изучения. Для Т. Д. в качестве такового выступила та грань современной ситуации с созданием робототехники, которую она осознала как касающуюся ее лично, поскольку она — представитель поколения людей, стоящего на пороге встречи с роботами-«интеллектуалами». Особенность в данном случае заключалась в том, что первичный контакт с намеченным для исследования объектом был опосредованным: через книгу. Но смысл операции сохранился: журналистка, соприкоснувшись с тем, что происходит в лабораториях по созданию роботов, определила «горячую точку» ситуации. Усмотрела она ее в позиции людей.

Следующая операция познавательной стадии у Т. Д. стала плавным продолжением предыдущей. Она встретилась с российским ученым, познакомилась с состоянием робототехники в нашей стране, выяснила особо интересные для себя вопросы и пронаблюдала за собственными реакциями, поскольку они составляли часть выделенного ею предмета изучения. Вывод, который определил для нее концепцию изученной ситуации, был весьма серьезным. Появление на горизонте «умных роботов», действительно, создает для людей проблему, но она на этом этапе состоит не столько в опасности оказаться в подчинении у роботов, сколько в необходимости подготовиться к встрече с ними как с новым типом интеллектуальных существ, ориентируясь не на подчинение их себе, а на паритетные отношения. Фактически только в тот момент окончательно определилась тема будущего произведения, забрезжила его идея. До того как сесть за компьютер, оставалось совсем немного: надо было еще увидеть внутренним взором материал целиком — завершить формирование замысла...

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >