Почему важны профессионально-нравственные представления, направляющие поведение журналиста

В чем гаранты успешной работы?

Итак, нам осталось рассмотреть четвертую составляющую способа творческой деятельности журналиста — профессионально-нравственные регуляторы поведения.

Иногда возникает вопрос: почему при характеристике способа деятельности заходит речь о поведении журналиста? Ведь способ — «копилка» коллективного опыта, он несет в себе специфику деятельности как таковую, а поведение — проявление личности, можно даже сказать — индивидуальности!

Все так. Однако есть тут немаловажный нюанс: не о поведении журналиста заходит речь, а о профессионально-нравственных регуляторах поведения, т.е. неких общих, надличностных представлениях, сложившихся в профессиональной среде как моральные заповеди, добровольно принятые сообществом журналистов к исполнению. Разумеется, как всякий уважающий себя член общества, журналист должен быть человеком нравственным. Мы уже говорили об этом: есть некоторые обшие стандарты поведения, выступающие как признак нравственной зрелости и культуры личности. Но сейчас речь о моментах дополнительных, обусловленных профессией.

Скажем сразу: такие надличностные представления ограничивают свободу творчества. И не надо по этому поводу возмущаться. Ориентация на безграничную свободу — признак непрофессионализма.

Суть в том, что условиями своего труда журналист поставлен в положение, когда чуть ли не на каждом шагу он должен, хочет того или нет, делать выбор, в том числе моральный. А это значит, что для определения своих предпочтений ему приходится опираться на некие представления, признанные им в качестве эталонов. Они тоже выступают как реальные компоненты деятельности, поскольку непосредственно участвуют в организации творческого процесса, до известной степени ограничивая или, напротив, неправомерно расширяя его свободу — смотря по тому, каков их характер и содержание. Осуществляется этот процесс через механизмы самоуправления. Человек ведь тоже система самоуправляемая, и его поведение — не что иное, как проявление взаимосвязи со средой. Оно складывается из реакций на се изменения — то спонтанных, то осознанных, сопряженных с выбором, с принятием решения. В случае выполнения профессиональных обязанностей среда обретает для человека характер конкретных условий деятельности. Чем они сложнее, тем труднее добиться адекватности поведения.

Под конкретными условиями деятельности имеются в виду обстоятельства, в контексте которых она осуществляется и которые влияют на ее течение (то благоприятно, то неблагоприятно— случается, сразу и не определишь, каким именно окажется влияние).

Лучше всего условия деятельности изучены профессиологами[1]. Они делят условия на две группы: предметные, куда входят микроклиматические и гигиенические обстоятельства, сопутствующие процессу деятельности, и социальные, объединяющие в себе нормативно-законодательные и психологические факторы, которые заявляют о себе постольку, поскольку всякая деятельность неизбежно выходит на общественные контакты.

Так вот: и предметные, и социальные условия творческой деятельности журналиста отмечены предельным разнообразием и очень высокой динамичностью. Он может оказаться на земле, под землей и на небе — всюду, куда позовет наша изменчивая жизнь. При этом всегда журналистская работа идет в жестком режиме времени, при непрерывных изменениях обстоятельств, при неотделимости от межличностного общения. А оно, как мы знаем, чаще всего представляет собой психологическое взаимодействие практически незнакомых людей, далеко не одинаково в нем заинтересованных. Вдобавок все решения в процессе работы приходится принимать индивидуально, тогда как существует коллективная ответственность за продукт творчества. Отсюда — неизбежность для журналиста повышенной мобильности, повышенного интеллектуального и эмоционального напряжения. Как в таких обстоятельствах обеспечить и высокую результативность деятельности, и хорошее качество?

Тут и приходят на помощь выработанные мировым журналистским сообществом профессионально-этические стандарты, способные послужить ориентирами при принятии оперативных решений. Они определяют тот коридор, в границах которого расположено свободное творческое пространство для журналиста. Профессионализм предполагает способность чувствовать эти границы и действовать в них. Стоит переступить их, как тут же возникнет напряженность в отношениях с адресатом информации или с ее источниками, с действующими лицами публикаций или с коллегами, наконец, с властью. А не переступить весьма трудно, потому что к этому то и дело подталкивают противоречия действительности, разрешение которых зависит не только от журналистов.

Социальная практика изобилует такими противоречиями. Сталкиваясь с ними, сотрудники прессы попадают в нравственные коллизии, для которых нет однозначных решений, пригодных на любой случай. Всякий раз их приходится находить самостоятельно, соотнося реальные обстоятельства и те эталоны, которые существуют в сознании. И если в качестве таких эталонов для журналиста выступают профессионально-этические стандарты, которые определились за время существования нашей профессии как гарантия успешной деятельности, степень точности профессиональных решений возрастает.

Существуют профессионально-этические стандарты в виде постулатов, которые излагаются в хартиях или кодексах профессиональной этики, принимаемых журналистскими сообществами. Чаше всего они являются совместным продуктом стихийно-интуитивного нормотворчества журналистских масс и представителей профессиональной этики как науки. Когда исследователи провели анализ 59 кодексов, принятых журналистами разных стран в разное время и при разных политических ситуациях, сгруппировав изложенные в них положения по частотности упоминаний, оказалось, что в профессиональном сознании мирового журналистского корпуса доминируют те представления, в которых отражены требования к выполнению объективно сложившихся обязанностей журналистики в обществе. На первое место вышло требование правдивого и честного распространения новостей (в 53 кодексах). Второе и третье место поделили требования признавать и обеспечивать право людей на свободное выражение мнений и свободное получение информации (42 кодекса). Сегодня таких кодексов много больше, но упомянутые здесь требования есть практически во всех.

Если систематизировать современные профессионально-этические представления журналистской среды по направленности постулатов, заявляемых в кодексах, и степени их универсальности, они выстраиваются в три разноуровневые группы, которые и образуют в совокупности систему профессионально-этических регуляторов поведения. В соответствии с традициями отечественной этики эти группы представлений могут быть обозначены как категории, принципы и нормы.

Категории — положения наиболее фундаментальные. Они направлены на формирование моральных устоев деятельности, образующих основу профессиональной журналистской позиции. Это доминанта системы профессионально-этических регуляторов, определяющая ключевые установки на профессиональную деятельность.

Определяющей в данном ряду представлений является категория профессионального долга. В слове «долг» звучит императив, повеление выполнять обязанности. Да, объективная сторона профессионального долга в любом случае есть отражение обязанностей, которые выпадают на долю представителей данной профессии в обществе. Подчеркнем: не служебных обязанностей, задаваемых должностной инструкцией, а тех, которые порождаются включенностью человека в определенное профессиональное поле независимо от его конкретного места в этом поле. А вот субъективная сторона, связанная с личностным началом профессии, состоит в том, что готовность к исполнению этих обязанностей изъявляется членами профессиональной общности добровольно и становится для каждого из них внутренним условием существования в данной профессиональной сфере. Так что императив, повеление выполнять взятые на себя профессиональные обязанности исходит, прежде всего, от самого человека. И только если в поведении личности обнаруживаются сбои, раздается повелительный голос профессионального окружения, Объединенного общим пониманием добровольно принятого профессионального долга.

Но круг обязанностей любой профессии широк, и не все из них по плечу каждому члену сообщества. Ведь даже такой замечательный профессионал, как хирург-кардиолог Дебейки, едва ли взялся бы делать нейрохирургическую операцию. Поэтому, в соответствии с внутрипрофессиональной специализацией, выработался и механизм специализации профессионального долга: в процессе становления специалиста, «внедрения» его в профессиональную среду происходит самоопределение профессионального долга — точно так же, как и в специализированных звеньях данной трудовой группы. В журналистике это может быть связано еще и с политической позицией.

В целом содержание профессионального долга журналиста достаточно полно описано в «Международных принципах журналистской этики», принятых еще в 1983 г. на IV Консультативной встрече международных и региональных журналистских организаций в Париже и Праге. «Первейшая задача журналиста, — провозглашает этот документ, — гарантировать людям получение правдивой и достоверной информации посредством честного отражения объективной реальности». Здесь — сердцевина общей формулы профессионального долга, вбирающей в себя еще ряд важных обязанностей:

  • 1) заботиться о том, «чтобы общественность получила достаточно материала, позволяющего ей сформировать точное и связное представление о мире»;
  • 2) способствовать «общедоступности в работе средств массовой информации»;
  • 3) выступать «за всеобщие ценности гуманизма, прежде всего за мир, демократию, социальный прогресс, права человека и национальное освобождение»;
  • 4) «способствовать процессу демократизации международных отношений в области информации и коммуникации, в особенности охранять и укреплять мир и дружеские отношения между народами и государствами».

Наверное, можно более четко и широко обозначить, что и как обязуется делать профессиональное журналистское сообщество в соответствии с теми функциями, которые вызвали журналистику к жизни. Однако сущность профессионального журналистского долга здесь достаточно отчетливо отражена.

Вместе с тем ясно, что в рамках этой общей формулы каждое средство массовой информации (да и каждый журналист) осознанно или неосознанно формирует свое, конкретизированное представление о профессиональном долге, ориентируясь на особенности отражаемой сферы действительности, состав аудитории, ее ожидания, на свою идейно-политическую платформу. Таким образом определяется характер средства массовой информации, его лицо; так складывается творческая индивидуальность журналиста.

Обычно это происходит в момент организации издания или программы. Скажем, когда создавалась «Новая газета», формирование позиции редакции началось именно с самоопределения профессионального долга. Основанием для него стали не характеристики аудитории и отражаемой сферы действительности, а та гражданская платформа, на базе которой в сложных ситуациях нравственного выбора сложилось ядро редакции. Близость жизненной позиции позволила журналистам четко определить и задачи, которым они решили подчинить свою деятельность, и критерии отношения к действительности, которые приняли. Главный редактор сформулировал тогда эти задачи так:

  • 1) сделать прозрачной для читательской аудитории деятельность властных структур, тем самым поставив ее под контроль широкой общественности;
  • 2) помочь человеку в условиях социального расслоения, социальной нестабильности и незащищенности выстоять, выжить, не потерять чувства человеческого достоинства, способности к сопереживанию и взаимодействию, ощущения радости жизни;
  • 3) вопреки тенденциям к засорению речи, сопутствующим периоду общественной ломки, нести в аудиторию яркий, живой, выразительный русский язык.

Это как бы дополнительные моменты по отношению к общему представлению о профессиональном журналистском долге, в чемто расширяющие его, в чем-то конкретизирующие, но, что важно, не противоречащие сути формулы. Не противоречит ей и тот критерий отношения к действительности, который на долгое время стал основным девизом редакционного коллектива: «Нравственность выше политики!» Это уже позиция: никакая политическая целесообразность не может оправдать безнравственный поступок, журналистскую ложь. Определился тот нравственный коридор, в рамках которого началась и продолжается деятельность газеты, как бы сурово ни складывались порой обстоятельства.

«Ну, а как же в таком случае выглядит самоопределение профессионального журналистского долга в “желтой прессе”? Ведь там изначально предполагается вранье» — такой вопрос в студенческой аудитории раздается довольно часто. Ответить на него непросто: особой нравственной щепетильностью «желтая пресса» действительно не отличается. Однако сказать, что она по определению ориентирована на то, чтобы дурачить публику, будет ошибкой. Подобные издания и программы тоже связывают свое представление о профессиональном долге с удовлетворением информационных интересов аудитории. Только таких, в основе которых — любопытство, желание узнать «что-нибудь новенькое» о великих мира сего, не пропустить «сногсшибательный факт», каким бы он ни был: жалобы на «барабашек» или чудовищное смертоубийство. А вот что до «вранья» — это уже из области качества журналистской работы. И борьба с «враньем» в коллективах «желтых» газет идет, потому что для них потерять доверие читателей означает потерю доходов, крах экономической устойчивости. «Да, мы работаем с тем, что запрашивает публика: со сплетнями, слухами. Но мы видим свою задачу в том, чтобы проверить их и дать людям понять, где правда, а где туфта» — так выразил на встрече со студентами свое понимание профессионального долга сотрудник одного из «желтых» изданий.

Нередко звучит и другой вопрос: как увязать самоопределение профессионального долга с бурными разговорами о том, что пресса теряет свою независимость, подчинившись финансово-промышленным магнатам или уходя вновь в услужение к власти? Да, тут есть о чем размышлять. Что касается зависимости прессы от власти, это, как говорится, мы уже проходили. А вот зависимость от финансово-промышленного капитала для нашей страны явление сравнительно новое. Как правило, она означает превращение издания в орудие борьбы враждующих экономических групп. Перед редакционными коллективами встают задачи, обусловленные не исконно присущими журналистике функциями, а интересами структур, в деятельность которых они оказываются включенными поневоле. Это фактор, способный существенным образом деформировать процесс самоопределения профессионального долга как для всего редакционного коллектива, так и отдельных его членов.

Бывает, что в подобных случаях журналист оказывается ввергнутым и в пучину деонтологических противоречий. Ведь служебный долг, выступающий как регулятор взаимодействия членов производственных коллективов (в том числе творческих), отражает своей объективной стороной функциональные обязанности участника производственного процесса, вменяемые ему должностной инструкцией' на основе административно-ответственной зависимости. Вполне может создаться ситуация, когда приказ руководителя, которому журналист обязан подчиниться (это требование служебного долга), войдет в противоречие с профессиональным долгом. Что должен делать журналист? Подчиниться и пренебречь профессиональным долгом во имя служебного?..

Коллизии такого рода решаются по-разному, но всегда драматично: одним приходится по собственной воле или против нее оставлять редакцию, другие постепенно превращаются в циников, для которых профессиональный долг — не более чем пустые громкие слова.

Все это несколько напоминает времена, когда СМИ входили в систему средств партийного руководства. И в том, и в другом случае журналистика лишается своей самостоятельной роли. Но есть и существенная разница: зависимость советской журналистики от власти, «руководящей роли компартии» урезала ее общественные полномочия, препятствуя выполнению профессионального долга в полном объеме. А зависимость от финансово-экономических структур подменяет их, провоцируя пренебрежение профессиональным долгом.

Возможны ли ситуации, когда профессиональный и служебный долг совпадают? Да. Только «совпадают» здесь не совсем подходящее слово. В идеале служебный долг как бы опосредует выполнение профессионального, обслуживает этот процесс, и все противоречия, которые при этом возникают, в нормальной ситуации, разрешаясь, влекут за собой совершенствование деятельности.

Представим себе такой эпизод. Вы делаете материал в номер, и сдать его нужно не позже 11 часов. Служебный долг обязывает вас быть пунктуальным, поскольку от этого зависит нормальное течение производственного процесса. А текст почему-то «не идет», не пишется. Вы перечитываете снова и снова набранные на компьютере абзацы и вдруг понимаете: для выводов, на которые вы замахиваетесь, информации мало. Чтобы избежать ошибки, нужно срочно доисследовать одно из событий — это требование профессионального долга. Ясно, что к 11.00 не успеть... Как можно разрешить такое противоречие? Пойти в секретариат или к редактору отдела и сказать, что вовремя материала не будет, пусть заменяют на полосе другим?.. Но замена требует времени. Возникает опасность сорвать график подписания номера, а вместе с ней — угроза штрафа. Перед вами выбор: нарушить служебный долг, повинуясь долгу профессиональному, и получить административное взыскание или сделать наоборот, махнув рукой на качество текста? Как бы вы ни решили, в редакции после этого случая будут приняты меры, цель которых — предотвратить подобные ситуации впредь. Да и вы наверняка извлечете из произошедшего хороший урок.

Нельзя не заметить, что вместе с понятием «долг» на страницах книги часто встречается слово «задачи». Почему? Это что, синонимы? Нет. Задачи в данном случае — продукт осознания профессионального долга в конкретных условиях; если хотите, продукт самовозложения профессионального долга. Между ними двусторонняя связь: на основе понимания долга формулируются задачи — по их характеру можно увидеть, как профессионал понимает свой долг.

Тесно связаны с категорией профессионального долга категории профессиональная ответственность и профессиональная совесть.

Объективную основу содержания первой составляет реально существующая зависимость между результатом профессиональной деятельности и теми последствиями, которые он может иметь для общества и за которые общество вправе с профессионала спросить. В этом смысле профессиональная ответственность выступает как частный случай социальной ответственности и призвана свести к минимуму негативные последствия, стимулируя качественное выполнение профессионального долга. Однако в нашем вероятностном мире полностью их не исключить, профессиональный риск есть неизбежный момент всякого творчества. Субъективная сторона профессиональной ответственности и складывается как осознание профессиональной общностью своей причастности к последствиям того, что она делает, допустимой степени риска и готовности, что называется, платить за риск. Это в полной мере относится и к журналистике.

В «Международных принципах журналистской этики» раздел «Социальная ответственность журналиста» звучит следующим образом: «В журналистике информация понимается как общественное благо, а не как предмет потребления. Это означает, что журналист разделяет ответственность за переданную информацию. Он ответственен не только перед теми, кто контролирует средства массовой информации, но, прежде всего, перед широкой общественностью, принимая во внимание различные социальные интересы. Социальная ответственность журналиста требует, чтобы во всех обстоятельствах он действовал в соответствии со своим нравственным сознанием».

Как видим, здесь декларируется понимание той связи, которая существует между информацией, поставляемой обществу журналистами, и общественным благом, — при готовности отвечать за ее качество. Журналисты не просто отдают себе отчет: если кто- то из них превысит допустимую меру риска и даст непроверенную информацию, способную нанести обществу урон, ему по праву не поздоровится. Готовность к ответу они провозглашают как постулат своей нравственной позиции! Фактически профессиональная ответственность и есть осознание нравственных обязательств журналистского содружества перед обществом гарантировать высокое качество исполнения своего профессионального долга.

Подумаем теперь, в чем объективное начало категории «профессиональная совесть». Совесть вообще что-то вроде камертона моральности человека. Внутренний измеритель «нравственной температуры» поступков. Нормальная «температура» — и тебе хорошо, совесть у тебя спокойна. Пошли «температурные сбои» — и она тебя начинает «грызть», лишает нормального самочувствия. И в этом суть.

Объективное начало профессиональной совести как раз в том и состоит, что эта категория отражает зависимость внутреннего состояния человека от оценки его профессионального поведения и результата деятельности — собственной и со стороны коллег. Критерием для такой оценки выступает отношение к профессиональному долгу. Субъективно складывающееся представление о том внутреннем комфорте или дискомфорте, который возникает вследствие этого обстоятельства, в функциональном плане способно играть двоякую побудительную роль, стимулируя ответственное профессиональное поведение и предупреждая безответственное.

Так что профессиональная совесть для журналиста — не просто «термометр», чуткий индикатор соответствия его индивидуального профессионального поведения нравственным меркам профессиональной общности, а наряду с ответственностью и «подстрекатель» к оптимальному решению проблемных ситуаций, возникающих в процессе выполнения профессионального долга. Конечно, это в том случае, если она у человека есть. Разговоры о нравственном кризисе в сегодняшней российской журналистике возникают не на пустом месте.

Тем острее необходимость в осознании профессионально-этических категорий, образующих фундамент системы нравственных регуляторов журналистского поведения. Здесь — начало пути к формированию моральных убеждений, а затем и моральных чувств, возникновение Которых свидетельствует о сложившейся нравственной платформе личности.

Становление профессиональной нравственности процесс длительный и непростой. Но начало его для личности всегда — осознание категориальных этических представлений в процессе освоения способа творчества. В ряду их еще одна пара категорий: профессиональное достоинство и профессиональная честь.

Профессиональное достоинство восходит к таким объективно существующим обстоятельствам, как роль того или иного профессионального содружества в жизни общества и роль конкретной личности в жизни данного содружества. Отражение этой роли в сознании содружества, личности образует более или менее устойчивое представление о значимости профессии и собственной значимости, о необходимости соответствовать этой значимости каждым поступком. Поэтому профессиональное достоинство оказывается одним из существенных мотивов ответственного профессионального поведения.

Профессиональная честь — категория, в которой отражается объективно существующая зависимость между отношением общества к данной профессии и ее нравственным уровнем. Проявляя себя как представление о необходимости соответствовать нравственным стандартам человечества, с одной стороны, и нравственным стандартам профессионального содружества — с другой, профессиональная честь оказывается столь же значительным мотивом ответственного профессионального поведения, сколь и профессиональное достоинство.

Может показаться, что профессиональное достоинство и профессиональная честь журналиста не так жестко связаны с.выполнением профессионального долга, как ответственность и совесть. Однако это не так. Разве ответственное профессиональное поведение не есть прежде всего выполнение профессионального долга?

Категории профессиональной этики с большей или меньшей точностью описывают реально существующие механизмы, формирующие в журналистском сообществе нравственную платформу. Благодаря ей при всех противоречиях, столкновениях противоречивых тенденций в конечном счете журналистика оказывается способной выполнять свои общественные обязанности.

Бесспорно, творческое поведение журналиста направляется не только этическими регуляторами. Есть еще правосознание, отражающее постулаты права и законодательные документы, призванные регламентировать деятельность СМИ. Это тоже инструмент регулирования отношений журналистики и общества. Но у него иная природа: закон и право, если хотите, — механизм принуждения. А профессиональная мораль возникает как результат добровольного приятия журналистским корпусом тех обязательств перед обществом, выполнение которых создает оптимальный режим взаимодействия (причем не только между журналистикой и обществом, но и внутри журналистского корпуса). Поэтому в системе саморегуляции профессионального журналистского поведения она оказывается звеном, которое опосредует действие правосознания.

Попросту говоря, знать законы журналист должен, но исполнение их во многом зависит от уровня его нравственной зрелости и профессионально-этической грамотности.

  • [1] Профессиология — область психологии, изучающая общее и особенное вразных родах и видах профессиональной деятельности человека.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >