Перцептивное познание

Человек и воспринимаемый им мир неразрывно связаны. Познание мира осуществляется в тех его предметных значениях, в которых мы способны его воспринимать. В самом широком смысле слова восприятие — универсальная способность человека, позволяющая характеризовать его как человека воспринимающего — воспринимающего окружающий мир, других людей, самого себя. Как синоним восприятие употребляется в разнообразных контекстах познания, общения, повседневной жизни. Теория познания придает ему более специализированное значение, когда соотносит с ним работу перцептивных систем человека. Обычно различают три уровня перцептивной организации:

  • — уровень ощущений, вкорененный в структуры тела или психосоматические структуры;
  • — уровень первичных чувственных образов — образов восприятия;
  • — уровень вторичных чувственных образов, или образов представлений.

Отвечая на вопрос, как возможно перцептивное познание, нам необходимо разобраться в особенностях перцептивных структур каждого из уровней.

Воспринимающее тело

Разнообразие форм и функций перцептивного познания возможно на основе телесной организации человека. Тело разграничивает отношения человека с внешним миром. Оно оказывается всеобщим и необходимым условием его бытия. С одной стороны, тело — «окно» сознания во внешний мир, воспринимающее его объективные значения. С другой, — тело, вообще говоря, обеспечивает организацию внутреннего мира сознания и, в частности, организацию перцептивной реальности. Загадка тела состоит в том, как заметил М. Мерло-Понти, что оно сразу и ощущает, и само ощутимо. Структуры тела задают диспозиции, способность упорядочивания когнитивных, коммуникативных и любых ‘Других жизненных практик человека. Тело позволяет человеку свободно ориентироваться в мире, откликаться на события и вести себя образом, адекватным тем жизненным ситуациям, в которые он попадает. Трансцендентальная роль тела в познании предопределяется длительной эволюционно-биологической и культурной историей развития человека.

С антропогенетической точки зрения телесные структуры человека существенным образом отличаются от телесных структур других живых существ. Эти различия проявляются в антропологических, инструментально-орудийных, коммуникативных, когнитивно-психических, семиотических и других социокультурных свойствах человеческого тела. К ним относят, например, способность прямохождения, особенности мозговых структур и функций, строение и функционирование отдельных органов (психосоматические структуры осязания, обоняния, вкуса, слуха, зрения, а также движения органов тела — рук, ног, головы, гортани, всевозможных поз тела и т. п.), способности осознанного и неосознанного восприятия информации, речевого выражения и языковой (знаковой, символической, письменной) фиксации опыта, переживаний (радость, забота и т. п.), мимики, танцевальных и других движений тела. Эмпирическое разнообразие психосоматических структур, свойств и движений порождается на основе целостной организации тела человека с присущими ей трансцендентальными (всеобщими и необходимыми) значениями, в которых интегрирована его биологическая эволюция и социокультурная история. Поэтому воспринимающее тело можно рассматривать как совокупность отдельно работающих органов ощущений, так и в качестве целостной сенсорно-соматической организации. В первом случае органы тела и их перцептивные функции составляют предмет теории познания, психологии, антропологии, физиологии и других специальных дисциплин. Во втором — структуры тела становятся предметом философских рассуждений онтологического, культурологического, феноменологического, прагматического и т. п. характера. Непреодолимой границы между этими подходами нет, их соотнесенность друг с другом подобна связи трансцендентального и эмпирического понимания тела.

Наметившаяся в последние годы междисциплинарная интеграция заметно деформировала и изменила традиционную антиномию души и тела. По мере прояснения природы явлений, обозначенных этими понятиями, их антиномичность утратила прежнюю отчетливость. Уже в классической философии при тематизации отношений души и тела часто использовались приемы объяснения путем сведения их к механическим или энергетическим моделям. Сегодня редукционистские тенденции не менее сильны, особенно, например, в терминах когнитивно-информационных моделей или теорий «искусственного интеллекта*. Любая философская или специально-научная аналитика отношений души и тела исходит (а может быть, подразумевает) из констатации зависимости их друг от друга: тело наделяется значениями души, а душа — значениями тела. Для нас важно, что структуры воспринимающего тела являются предельными основаниями познания вообще и непосредственно обусловливают возможности перцептивного познания. В связи с этим целесообразно указать на духовные значения структур тела как носителя культуры и на телесные значения познавательных способностей человека.

Тело как феномен культуры проявляется в своих знакопорождающих и коммуникативных качествах. Разнообразие их велико и обнаруживается в динамике телесных движений и статике «служебных» назначений тела. Таковы знакопорождающие функции тела в целом и его отдельных органов, работающих в режиме общения. Это касается кинематики движений в танце, беге, борьбе и т. п., отдельных поз тела — просьбы, угрозы, нападения и т. п., работы отдельных органов — повороты и кивание головой, жестикуляция руками, мимика лица при выражении радости (улыбка, смех), горя (слезы), злости и т. п. Вообще развернутость тела одного человека по отношению к телу другого, особенности телесного общения людей, интерсубъективные назначения голоса отличаются высокой полисемичностью. Что касается знаковой статики тела, то она демонстрируется различными татуировками, ношением одежды, украшением отдельных органов (ушей, пальцев, шеи, носа и др.) драгоценностями. Знакопорождающие способности движущегося и неподвижного (статичного) тела артикулируются разными способами: а) движениями, при которых отдельные органы, части тела занимают определенную позицию в пространстве, не соприкасаясь с другими (например, жест руки, поднятой вверх, или отдельные позы); б) движениями, при которых соприкасаются активные органы с пассивными частями тела (например, совместные действия рук с другими частями тела); в) движениями телесного общения, при которых тела людей соприкасаются (например, объятия, танец); г) движениями, при которых тело или его отдельные органы соприкасаются с одеждой, предметами, средствами труда (например, метатель копья). При восприятии знаковых особенностей тела задействованы все перцептивные функции — зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, а также кинестезические механизмы восприятия. Тело опосредует культурно-исторические и коммуникативные влияния на перцептивные способности человека. Постмодернистские и иоставангардистские метафоры человеческой телесности, появившиеся в философии совсем недавно, значительно разнообразят и дополняют круг культурно-жизненных значений и ценностей тела, в том числе и познавательного характера. Мы имеем в виду метафоры семиотичности, рефлексивности и дискурсивности человеческого тела, например, такие, как метафоры телесных наслаждений и удовольствий, метафоры бессознательного, переживающего или соблазняющего тела, метафоры боли, раны, смерти и много других. Несмотря на свою лапидарность, они порой страдают смысловой расплывчатостью и неопределенностью. Экстраполируя их на область человеческого познания (и прежде всего на повседневное, художественное и религиозное познание), можно убедиться в вездесущности его антропоцентрических ограничений. Перцептивные структуры всех уровней — ощущения, чувственные образы, представления — приобретают знаковые или символические способности обозначения явлений и выражения когнитивной информации. Тем самым чувственные формы познания обладают семиотическими свойствами и присущей им в разной степени произвольностью и условностью.

Тело как естественно-биологическое основание, определяющее возможность перцептивного познания, раскрывается в своих энергетических, информационных, пространственно- временных, онтогенетических и модальных значениях. Они являются ближайшими факторами-условиями, обеспечивающими познавательную работу ощущений и восприятий. Правда, нынче в предметную сферу философских размышлений вовлекаются результаты, полученные в современной генетике, нейрофизиологии, молекулярной биологии и медицине.[1] Проблемы, возникающие в связи с ними, хотя и имеют отношение к теории познания, но по вполне понятным причинам остаются за пределами обсуждения в данном тексте.

Когнитивные способности воспринимающего тела зависят от его энергетического потенциала. Ведь психика генерирует энергию так же, как и потребляет. Энергетика тела рассредоточена в нервных тканях, как по периферии, так и в мозговых центрах. Передаточным звеном энергетики психосоматических структур служит кожа. Кожа, по выражению Б. Г. Ананьева, — периферическая душа человека. Ее поли- функциональные возможности не исчерпываются энергетическими и информационными назначениями. Она, как мембрана, отделяет жизненный мир человека от других миров. Кожа — базальтовый предел выражения личности, идентифицирующий ее в индивидуальности и неповторимости Я. Колса — это поверхностное Я тела. Ее информационно-энергетические свойства, обращенные к другому человеку, составляют неотъемлемое коммуникативное условие перцептивного познания. Кожа позволяет вести перцептивный диалог в познании.

Онтогенетические значения психоматических структур выражают индивидуально-личностные особенности развития человека и задают условия перцептивного познания в различных возрастах. В то же время благодаря им поддерживается единство диахронного и синхронного строения психики. Вообще говоря, время и пространство ограничивают не только организацию тела в целом, но и определяют психосоматические структуры каждого органа. Такова, я частности, на уровне нервных структур асимметрия и парная работа мозговых полушарий. Когнитивные способности сенсорно-телесной организации реализуются отдельными видами ощущений, работа которых связана с соответствующими телесными органами. Если опираться на эволюционно-исторические приоритеты, то в первую очередь следует назвать осязательные ощущения и их связь с кожей, особенно с осязательными функциями руки. Рука — полиэффекторный орган, интегрально выражающий активность человека на начальных этапах его культурной истории и онтогенеза. Она служит универсальным средством поведения, труда, познания и общения. В поведении и труде рука выполняет самые различные инструментальные функции — ориентировки, защиты, общения (с помощью руки выражают то, что трудно сказать словами), удовлетворения насущных жизненных потребностей (добывание нищи, постройка жилья, изготовление орудий труда). Мышечная энергия руки «питает* всю ручную технику. В свою очередь, технико-технологический процесс усиливает энергетические и инструментальные ресурсы руки, заметно облегчает ее работу или вовсе ее заменяет. Роль руки в перцептивном, в частности осязательном, познании трудно переоценить: она оптимально и продуктивно считывает пространственную информацию об объектах познания. В познании и общении распространен «ручной язык* — язык жестов с использованием пальцев рук путем их комбинаторных сочетаний друг с другом, а также в комбинациях рук с другими органами и частями тела.

Наряду с осязательными ощущениями контактное считывание когнитивной информации свойственно вкусовым ощущениям, работа которых обеспечивается движениями рта, губ и языка. Вкусовая и осязательная (особенно ее тактильно-механические, кинестетические и температурные особенности) модальности отличаются тесным энергетико-информационным взаимодействием. Так как вкусовые ощущения выражают органическую потребность в пище, удовлетворении голода, то они сосредоточивают в своих недрах огромные ресурсы мотивации человеческого поведения. Три других вида ощущений — обоняние, слух и зрение — относятся к дистантным анализаторам перцептивной информации. Обонятельные ощущения или информационно-когнитивные значения запахов обеспечиваются работой телесных структур носа. С их помощью удается фиксировать информацию о пространственно-временном перемещении источников запаха. Формирование траектории перемещения запаха позволяет успешно ориентироваться в окружающем мире. Наибольшая когнитивная нагрузка в сенсорной организации ощущений приходится на органы зрения и слуха — оптические структуры глазодвигательного и акустические структуры ушного аппаратов. Именно благодаря их работе обнаруживается разница между когнитивно-перцептивными возможностями дистантных и контактных органов тела. С перцептивной работой глаза асоциируется метафора «смотрящего тела», а с распознающими функциями уха — метафора «слушающего тела», на основе которой М. Хайдеггер разработал известный принцип вслушивания в бытие. Познавательные эффекты обоняния, зрения и слуха в существенной степени зависят от движений, поворотов головы, определяющих, например, ракурс, точку зрения. Вообще говоря, дистантное и контактное действие ощущений по-разному обеспечивается элементами врожденности телесных структур и опыта воспринимающего тела. Рассматривая познавательные особенности перцептивно-телесных структур человека лишь в самом первом приближении, нам не удастся сколь-нибудь подробно обговорить когнитивную работу каждого из видов ощущений. Наша задача — наметить те общие свойства ощущающего тела, благодаря которым становится возможным перцептивное познание, протекающее на сенсорно-моторном уровне. К ним относятся свойства пространственно-временной структуры ощущений, свойства модальности и интенсивности ощущений.

Способности проецировать пространственное местоположение или локализацию объекта и фиксировать временную длительность и последовательность его информационно-когнитивного воздействия на органы чувств являются исходными универсальными свойствами ощущений. Проекция локализации объекта выражает свойства его соотнесенности с другими объектами, с окружением. Свойства длительности выражают интервалы между моментами времени восприятия объекта, а свойства последовательности упорядочивают отношения между прошлыми, настоящими и будущими моментами времени. Природа проективных способностей пространственно-временной идентификации объекта нашими ощущениями проблематична. Если допустить, что познавательный (в данном случае — перцептивный) образ человека отличается от информационно-когнитивного образа животного, то логико-психологические аргументы в пользу тезиса о специфичности и обусловленности пространственно-временных свойств перцепции и тела нашим опытом оказываются весьма правдоподобными.

Во всяком случае постулату И. Канта об априорности пространственно-временнь'1Х структур восприятия и тезису об интуиции чистой длительности как врожденном чувстве, по Л. Бергсону, не откажешь в здравом смысле.

Объект приобретает для нас когнитивное значение тогда, когда мы воспринимаем его перемещения в пространстве— времени или неизменность его местоположения во времени, определяемого сенсомоторной динамикой наших органов чувств (например, движениями глаз). Перцептивное воспроизведение движения объекта достигается за счет чувственного различения движений нашего собственного тела и его органов. При этом следует обратить внимание на перцептивную способность распознавания информации о пространственных свойствах в терминах временных значений и о временных свойствах в терминах пространственных значений. В экспериментальной психологии это связывают с взаимообратимой работой пространственных и временных механизмов сенсомо- торики телесных структур: сенсорное отображение симуль- тантного (одновременного) пространственного местоположения объекта есть результат сукцессивного (последовательного) считывания информации во времени, и, наоборот, последовательное воспроизведение движения подразумевает исходные пространственные координаты отсчета в их симультантном значении.[2] Таким образом, пространственно-временное способности органов телесной организации являются первейшими всеобщими и необходимыми условиями возможности перцептивного познания.

Другой общей характеристикой ощущений является их модальность. Модальность ощущений зависит от природы структур и функций соответствующих им органов тела. Виды ощущений классифицируются именно по признакам модальности. Так, модальные признаки твердости, шероховатости, гладкости, холода, теплоты и т. п. соответствуют осязательным или тактильным ощущениям; модальные признаки горького, сладкого, терпкого и т. п. — вкусовым ощущениям;

модальные признаки обоняния выражают всевозможные ароматные или парфюмерные значения; зрительные ощущения отличаются модальностью цвета, светлоты, насыщенности, яркости и т. п.; наконец, к модальным признакам слуховых ощущений относят тональность, интонацию, ритмичность, тембр, мелодичность, темп и т. п. В модальных свойствах воспринимающего тела сочетаются объективные значения предметного мира и субъективные особенности его ощущений. Так, если физические свойства твердости или упругости могут совпадать с субъективными значениями тактильных ощущений, то, как известно, свойства светового спектра не исчерпываются модальными значениями цвета, присущими зрительным ощущениям. Наши глаза чувствительны лишь к видимым цветам. За пределами зрительных ощущений остаются инфракрасные и ультрафиолетовые излучения. Наш слух не в состоянии воспринять ультразвуки и т. д. Другими словами, возможности наших ощущений ограничены, и мы можем различать ограниченный набор информации, поступающей из внешнего мира. Факт существенного расхождения между объективными и субъективными значениями информации, составляющей когнитивную «начинку» наших ощущений, послужил поводом известной дискуссии о первичных и вторичных качествах в классической философии. Но независимо от философско-психологической проработки объективно-субъективного баланса информационных значений в ощущениях любого вида, модальные способности оказываются неотъемлемыми условиями перцептивного познания.

Еще одна универсальная способность ощущающего тела — его интенсивность — позволяет выразить результаты перцептивного познания в количественной форме. Точнее говоря, интенсивность — это количество энергетических затрат тела, необходимое для восприятия информационно-когнитивных значений различными модальностями. Величина интенсивности ощущений распределяется по степени: степень яркости света или цвета характеризует зрительные ощущения, слабая или сильная громкость, низкий или высокий тон — слуховые ощущения, температурные изменения по принципу «горячохолодно* — осязательные ощущения и т. д. В итоге количественные возможности перцептивного познания определяются конкретной степенью интенсивности ощущений каждого вида.

Реальное протекание процессов воспринимающего тела исключает работу его модальностей в автономном режиме, не зависящем от воздействий других модальностей, а также от перцептивных процессов более высоких уровней и от остальных процессов сознательной и бессознательной деятельности человека (мышления, эмоциональных переживаний, воли, памяти, воображения, интуиции и др.). В свою очередь, роль воспринимающего тела имеет сквозное, всепроникающее значение и проявляется не только в любых актах познавательной деятельности, но и в любых актах жизни вообще. Оно принимает участие в когнитивных процессах различения, отождествления, идеализации, обобщения и абстрагирования, в аналитико-оценочных процессах эмоциональных переживаний страха, радости, оценки на вкус и т. п., в регулятивноволевых процессах хотения, желания, терпения, достижения цели, преодоления препятствий и т. п., в мнемических процессах запечатления, хранения, воспоминания и забывания информационных значений предметного мира. Влияние каждой перцептивной модальности на процессы сознания и жизни человека возможно лишь благодаря ее вкорененности в его телесную организацию в целом, а через нее — в связь с природой, историей, культурой и общением.

  • [1] См., напр.: Марголис Дж. Личность и сознание. М., 1986; Докинз Р. Эгоистичный ген. М., 1993; Круткин В. Л. Онтологиячеловеческой телесности (Философские очерки). Ижевск, 1993.
  • [2] Подробнее см.: Беккер Л. М. Психические процессы. Т. 1. Л., 1974.С. 145-153.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >