Образ представления

Способность представлять — это такая универсальная способность человека, вопрос о которой возникает всякий раз, когда заходит разговор о перцептивном характере нашего познания. Начиная с повседневной жизни человек представляет, что у него может получиться в результате осуществления каких-то конкретных действий (приготовления пищи, разговора с кем-либо, поездки куда-либо, написания какого-то текста и т. п.). В представлениях подобного рода фиксируется содержание образа вашего ближайшего или отдаленного будущего. С образом представления будущего у вас складываются определенные ожидания. Вместе с тем вы можете представить то, что когда-то ранее уже наблюдали при его непосредственном восприятии. Ваш образ восприятия, отнесенный к прошлому времени, трансформируется в образ представления в настоящий момент. Способность представления позволяет вам воспроизвести прошлое в настоящем и сконструировать образ будущего. Образ представления служит вам в качестве эвристического способа получения знаний, в том числе и их новых элементов.

Способность представления глубоко коренится в основаниях телесно-перцептивных структур человека. По сути дела любые структуры тела — это не просто иммитационные структуры, а структуры, которые всегда что-то представляют. Так, ощущения и восприятия могут представлять информационные значения с разными пространственными и временными ограничениями. Целостный образ восприятия может представлять ощущения различной модальности.

Чтобы разобраться с познавательным статусом образов представления, сравним их с особенностями образов восприятия и знаков. Все три понятия — образ представления, образ восприятия и знак — характеризуются общей способностью репрезентации, которая у них проявляется по-разному. Разница в их способности представлять что-либо оказывается очень значительной. Если отношения между объектом и его представленностью в образе восприятия отличаются непосредственностью пространственных и временных контактов, то отношения между объектом и его воспроизведением в образе представления опосредованы. Информационные значения образа представления черпаются не из его непосредственных отношений с объектом, а извлекаются из памяти — хранилища прошлого опыта непосредственных восприятий. Тем самым чувственный образ объекта, воспринятого когда-то в прошлом, превращается в исходный материал представления. Помимо памяти и прошлого опыта, факторами, опосредующими репрезентативную способность, могут быть разнообразные объектные, субъектные и инструментальные факторы познания. Какие бы трансформации ни претерпевал образ представления объекта, он сохраняет с ним сходство (хотя бы и очень отдаленное). В отличие от опосредованного сходства объекта с образом его представления, непосредственное сходство объекта с образом его восприятия является исчерпывающим по своим пространст- венно-временнь'ш значениям. Адекватность пространственно- временной структуры представления конфигурации объекта нарушается. При сравнении презентационных возможностей образа представления и знака виден факт сходства с объектом его образа представления и отсутствие сходства в отношениях знака и обозначаемого им объекта (вещи, предмета). Способность представлять объект в знаковой структуре обеспечивается произвольными и конвенциональными качествами ее природы. Другими словами, репрезентационные ресурсы любых знаковых систем, начиная с естественных языков, черпаются из интерсубъективной природы общения, культуры и истории, тогда как основные ресурсы образа представления являются ресурсами человеческой перцепции, хранящимися в прошлом опыте человека, в структурах его памяти. Именно поэтому образы представления часто называли и называют вторичными образами восприятия. Что касается функционального сходства способностей образа представления и знака, то его заметили давно, еще в классической теории познания (Дж. Беркли, Д. Юм, Э. Кондильяк, Г. Гельмгольц и многие другие). Современный ход философско-психологических рас- суждений об образе представления обращает внимание на анализ последствий, которые вытекают из воздействия на него не только свойств знака и языка, но и процессов мышления и воображения. Однако рассмотрение таких сюжетов ввергло бы нас в пучину сложнейших сплетений познания и нарушило бы прозрачность методических требований учебного пособия.

Оценивая познавательную роль презентативной способности человека (и роль образов представления, в частности), мы отдаем себе отчет в том, что она является важнейшим выразителем операциональных средств и приемов преобразования информационных значений внешнего и внутреннего мира человека, освоенных в культурно-историческом и индивидуальном опыте. Здесь мы сосредоточимся лишь на принципиальной характеристике тех закономерностей образа представления, которые выражают его перцептивно-когнитивные возможности — возможности, обладающие значениями всеобщности и необходимости условий человеческого познания.

Уже в свойствах обобщенности чувственного образа, о которых речь шла выше, проявляется способность к категоризации объекта, т. е. отнесение его к определенному классу. Обобщающая функция образа представления реализует тенденции концептуализации объекта в более выраженных формах, в формах так называемых конфигуративных понятий. Представление свойств цвета, например, сопряжено как с извлечением из памяти ранее воспринятых цветовых эталонов, так и с отнесением цвета к соответствующему понятию и связанному с ним названию — слову. И хотя структуру представления еще нельзя считать понятийной формой мышления, но она уже содержит все необходимые конфигуративные возможности перехода к логическим операциям образования понятий. Образ представления оказывается необходимым звеном, связующим процессы восприятия, речи и мышления в познавательной деятельности человека. Изобразительность, конфигуративность и вербальность в качестве свойств репрезентативного обобщения с наибольшей полнотой реализуются при рисовании. С помощью рисунка можно представить даже самое отвлеченное понятие или идеализированный объект. Образ того представления о предмете (понятии), который изображается на рисунке, может иметь очень обобщенный характер, не утрачивая связи с перцептивной природой своего происхождения. Представления могут быть чувственно конкретными, насыщенными информационным материалом различных перцептивных модальностей и очень отвлеченными, в которых могут фигурировать лишь геометрические (кружки, линии, многоугольники, точки и т. п.) или топологические (пятна, схемы и т. п.) формы. Абстрактность перцептивной обобщенности представлений может достигать таких степеней, что в представляемых сюжетах сходство с источниками утрачивается, а смысловое содержание становится скрытым. Экспликация абстрактных представлений (например, в живописи) требует обязательного вербального, словесного сопровождения. Существенную роль в создании ирреальных (например, сказочных образов или образов типа сфинкса) и абстрактных образов представлений играет воображение.

Каждое представление располагает информацией о собственном прошлом, о накопленных памятью чувственных образах. Презентация этой информации в образе представления обозначает перенос ее значений из структур прошлого опыта в структуры представления настоящего времени. Эта цель в реальной когнитивной практике никогда не может быть достигнута адекватным образом. Структура представления никогда не может достичь тех эффектов целостности, которые столь типичны для структуры восприятия, — она имеет выраженную тенденцию к схематизации. Свойства проективной репрезентации — это измененная геометрия образа, измененная метрика его пространственной и временной формы, измененная в направлении от геометрической схемы к топологической. Схематизм представлений выражает активную организацию прошлого опыта, вносящую в их структуры существенные коррективы. Продуктивность подобной схематизации заключается в целостности организации прошлого опыта. Все поступающие когнитивно-информационные значения о зрительных, слуховых и образах других модальностей восиризводят структуру представления на перцептивном уровне, а остальная совокупность значений прошлого опыта — значений языка, мышления, повседневной жизни и т. п. с учетом их культурно-исторической и индивидуально-личностной дифференциации — на более высоком уровне познания. Наверно, здесь следует упомянуть и о репрезентации информационных значений из сферы бессознательного, ибо, пожалуй, нет другого столь универсального способа распознавания образов бессознательного, каким является их представление. Образы бессознательного можно «вытащить* в сферу рациональности только с помощью представления и затем уж их анализировать, привлекая другие средства (интерпретацию и т. п.). Только при презентации образов бессознательного надо учесть, что если в сфере рациональности представления царят правила с исключениями, то в царстве бессознательного господствуют исключения из правил.[1] Радикальность подобного способа различения рационального и бессознательного не превращает границы между ними в непроходимые для репрезентативной способности человека.

В чем состоят «исключения из правил*, которым подчиняется формирование образа представления? Схематизм структуры представления скрывает такую когнитивную активность, при какой открывается доступ к изменениям информационных значений и могут появляться новые значения. Схема представляемой информации образует своего рода матрицу, протоформу, обусловливающую приведение значений образа представления к конкретному виду. Такая схема «ставит* барьер на пути извлечения информации из памяти.

В процессе представления могут «теряться», «пропадать» большие информационные массивы. Подобные информационные «издержки» являются следствием направленности проективных преобразований пространственно-временнь'гх форм образа представления к их топологическим свойствам, формирующим его нанорамность. Пространственная панорам - ность представления позволяет преодолевать границы видимого перцептивного поля, представлять, что находится за ними. При воспроизведении отдельной фигуры можно представить те ее части (например, вид сзади), которые не попадают в поле зрения. Если, например, напомнить феномен соотношения фигуры и фона, то при представлении фигуры ее можно отделить от фона. Панорамность представления открывает когнитивный простор для новых возможностей познания.

Схематизация временнбй структуры представления (например, слухового воспроизведения мелодии) заключается в возможностях репрезентативных операций над свойствами последовательности и длительности времени. Значения последовательности смены состояний могут трансформироваться в образе представления в одновременную структуру, в которой динамика последовательности окажется затушеванной или вовсе может отсутствовать. Репрезентативные операции над длительностью времени заключаются в эффектах его растяжения или сжатия. Фактор длительности времени сказывается на устойчивости представления. Чем дальше по времени отстоят представляемые события, тем неустойчивее их образ представления. В процессах представления непрестанно идет борьба со временем, большой масштаб длительности которого приводит к выпадению отдельных информационных фрагментов их структур. Умение представить прерывность времени формирует образ ритмического и повторяемого. Когнитивная ценность представления состоит как раз в том, чтобы выработать способность повторения опыта. Ведь продуктивность и истинность познания вообще зависят от возможностей повторения его результатов. Воспроизводя в структуре образа представления какое-то явление или событие, необходимо отдавать отчет в различиях его информационных значений.

Если память просто хранит информацию, то в представлении мы имеем дело с информацией в настоящий момент времени. Конечно, уже сам по себе акт репрезентации прошлой информации приобретает познавательное значение. Но в структуре представления значения информации, извлеченной из прошлого опыта, таят в себе возможности выхода к искомому, новому знанию. Возможности преобразований информации в представлении позволяют варьировать воссоздаваемый образ. А от репрезентативных вариаций с образом — один шаг до мысленного экспериментирования и моделирования.

Репрезентативное познание — это особый случай познания, когда объектами процессов, протекающих в настоящее время, становятся образы прошлого опыта, а временная пропасть между ними преодолевается человеческой способностью представления. Наряду с ретроспективной функцией представления, его обращенностью к прошлому, принципиальным достоинством репрезентативной способности является еще ее проспективное качество. Сразу следует оговориться, что адекватность представления будущего страдает большей фрагментарностью и неустойчивостью своих структур. Проспективное представление в значительной мере зависит от информационной насыщенности значений прошлых образов. Оно «выдает» некоторую доконцептуальную модель будущего, точнее — фрагмент или совокупность фрагментов будущего. Правда, представляемые фрагменты могут наделяться существенными значениями информации, и среди них могут содержаться и элементы новых знаний. Особый класс проспективных функций представления образуют функции намерения. Под ним подразумеваются способности к намерению представлять что-либо. Согласно К. Левину, намеренное представление придает тому, что представляется, положительную или отрицательную валентность.[2] Если образ представления приобретает положительную валентность, то такое представление находит когнитивную реализацию; если ему приписывается отрицательная валентность, то намерение что-то представить утрачивается. Проспективные функции репрезентативной способности (включая и функции намерения) выражают повседневно-практическую потребность людей в планировании своих действий. План — это схематический образ представления того, что необходимо сделать. Представление в образе плана обладает гибкостью: одни элементы такого представления можно легко изменить, чтобы его выполнить. Мы можем представлять в плане то, что хотим запомнить или сказать, то, что ищем (исследуем, познаем), то, по поводу чего мы принимаем решение. Действие проспективных функций представления в познании избирательно по отношению к значениям информации, вариативно, т. е. содержит определенный набор вариантов образа представления, намеренно и основывается на оценке.

* * к

Функционирование реальных процессов познания исключает «чистые» и независящие друг от друга преобразования информации в телесно-перцептивных структурах ощущений, восприятий и представлений. Перцептивные процессы интегрируются, воздействуют друг на друга, наблюдается синтез перцептивной информации различных модальностей (осязательных, вкусовых, обонятельных, слуховых, зрительных и кинестезических). Замечено, например, что зрительный образ восприятия или образ зрительного представления играет ведущую роль в чувственном познании, способствуя оптимизации потоков информации и преобразования ее значений. Непременными «участниками» перцептивного познания оказываются разнообразные факторы культуры, истории, общения, человеческого опыта и сознания. Их влияние на перцептивные процессы порой глубоко скрыто, законспирировано. Следствия, извлекаемые из этих трансцендентальных ограничений всякого познания, указывают на их активизирующую роль в перцептивных процессах. Они оказываются столь же необходимыми и всеобщими условиями перцептивного познания, сколь, в свою очередь, необходимой и всеобщей является каждая его форма для познания в целом. От вопроса о специфике когнитивной роли перцептивных способностей человека трудно уйти любой теории познания. С ответом на этот вопрос связана сила теоретико-познавательных аргументов. Он неизбежно встает в философии познания, и даже отказ от него символизирует вполне определенную позицию. Опыт решений перцептивной проблемы в истории и современной философии свидетельствует, что обсуждение ее еще очень далеко от исчерпывающих ответов.

  • [1] Перифраза одного высказывания Р. Музиля. См.: Музиль Р. Очеркпоэтического познания // Литературная учеба. 1990. № б. С. 188.
  • [2] См.: Lewin К. A Dinamic Theory of Personality: Selected Papers.New York; London, 1935.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >