Понимание как метод научного познания

Любые процессы коммуникации и познания самым тесным образом оказываются связанными с интерпретацией, т.е. с истолкованием конкретных знаков, символов, звуков, слов разговорного и письменного языка, произведений литературы, искусства, созданных человеком артефактов в других сферах социальной жизни.

В обыденной жизни человеку систематически приходится интерпретировать жесты, слова, предметы одежды, особенности макияжа, конкретные действия других людей и др. Такая интерпретация необходима для понимания самых разных социальных фактов и явлений. Часто специфика процесса интерпретации связана с особенностями профессиональной деятельности людей и конкретной сферой социальных отношений, в которые человек включен. Объекты интерпретации оказываются существенно разными:

  • – для ученого в качестве таких объектов выступают научные теории;
  • – для логика и математика – исследуемые ими формальные системы;
  • – для музыканта – музыкальное произведение, которое он готовится исполнить или уже исполняет;
  • – для переводчика – иностранный текст, который необходимо адекватно перевести;
  • – для профессора – самостоятельная работа студента или магистранта;
  • – для социального работника – желания, потребности, эмоциональный и интеллектуальный мир его подопечного и т.д.

Таким образом, интерпретация не ограничивается только специфической областью языка. Она охватывает гораздо более широкие сферы и способы человеческой коммуникации, а также различные виды человеческой деятельности. При этом язык выступает в качестве универсального средства общения и коммуникации, поэтому он непосредственно связан с процессом понимания.

Формирующийся в процессе антропогенеза человек пришел к необходимости осмысления окружающего мира, а потребность в выражении мысли привела к возникновению языка и речи.

В самом общем понимании язык – это система знаков, обладающих значением. Такого рода знаки (сигналы) имеют материальную природу. Так, звуки речи или их комбинации представляют собой физические процессы колебаний воздуха, знаки и последовательности знаков в письменной речи также имеют материальную природу. Они являются носителями информации, представляющей собой совокупность смыслов, выражаемых посредством знаковых систем.

Изучением знаковых систем занимается семиотика. В ее рамках знаковые системы анализируются на трех уровнях:

  • синтаксическом, когда система изучается с точки зрения ее формальной структуры, т.е. правил образования и преобразования последовательностей знаков; инструментом исследования в этой ситуации применительно к языкам является грамматика;
  • семантическом, когда основное внимание обращается на анализ смысла знаковых систем; при таком подходе знакам языка приписывается, с одной стороны, некоторый денотат, обозначающий множество объектов действительности, которые могут именоваться единицей языка в соответствии с ее значением в языке, а с другой – конкретный смысл, присущий выражениям языка, или десигнат – идеальный объект, обозначаемый данным именем;
  • прагматическом, когда анализируются условия применения знаковых систем.

В семантике интерпретация рассматривается как придание смысла выражениям знаковой системы, поэтому и понимание не сводится к воспроизведению и усвоению только существующего смысла. В значительной мере оно связано с приданием выражению другого смысла. Так, талантливый музыкант не ограничивается механическим воспроизведением нотного текста, а интерпретирует его и способствует новому его пониманию. При этом в случае нового исполнения одного и того же музыкального произведения его интерпретация может быть иной.

Семантическая интерпретация представляет собой более глубокий подход к процессу понимания в сравнении с традиционным и прежним герменевтическим подходами, которые исходили из возможности одной-единственной интерпретации.

Теорию обоснования интерпретации в целом и принципа полисемии, в частности, предложил современный английский филолог Е. Хирш. Он выявил наиболее острые аспекты проблемы полисемии. Е. Хирш задается вопросами:

  • – Если значение текста меняется не только для читателя, но даже для самого автора, то можно ли считать, что "изгнание" авторского значения текста – это нормативный принцип интерпретации?
  • – Если текстуальное значение может изменяться в любом отношении, то как отличить обоснованную, законную интерпретацию от ошибочной; можно ли полагать, что не имеет значения смысл, вкладываемый автором, а значит только то, что "говорит" его текст?

Е. Хирш напоминает о И. Канте, который, размышляя о Платоне, заметил, что мы иногда понимаем автора лучше, чем он сам себя, если он недостаточно точно определил понятие и из-за этого "говорил или даже думал несогласно со своими собственными намерениями". В связи с этим Е. Хирш утверждает, что авторский смысл в полной мере не доступен, а автор сам не всегда знает, что он имел в виду и хотел сказать, создавая конкретный текст.

По Е. Хиршу, понимание "культурных сущностей" прошлого и настоящего, а также их интерпретация выступают как создание, как конструирование. Именно поэтому никогда нельзя быть уверенным, что мы правильно поняли и интерпретировали тексты как прошлого, так и настоящего. Эти тексты всегда остаются открытыми.

Как интерпретация и понимание "работают" в социальногуманитарном познании?

К пониманию внутреннего мира людей можно прийти только через исследование их внешнего проявления. По объективным результатам духовной деятельности: текстам, произведениям литературы и искусства, артефактам технико-технологической сферы жизни – исследователь может понять духовную жизнь как отдельного человека, так и социальной группы, равно как и общества в целом применительно к определенному периоду их развития.

Такая интерпретация базируется на выдвижении гипотезы, которая в ходе дальнейшего исследования постепенно уточняется. Этот процесс укладывается в схему гипотетико-дедуктивного рассуждения. Так, шведский философ Д. Фоллесдал считал, что герменевтический метод по существу сводится к применению гипотетико-дедуктивного метода к специфическому материалу, с которым имеют дело социально-гуманитарные науки.

Однако у такой точки зрения есть оппоненты. Убедительные контраргументы выдвигает, например, Г. И. Рузавин: "Чтобы понять, например, текст, сначала выдвигают гипотезу, с помощью которой стремятся интерпретировать отдельные его слова и понять сравнительно небольшую часть текста. Затем из гипотезы выводят следствия, которые сопоставляются с более обширной частью системы. Если эти следствия согласуются с ней, то происходит расширение понимания. Постепенно уточняя и исправляя наши гипотезы, мы в конце концов достигаем более полного и адекватного понимания. На примере перевода текста с иностранного на родной язык можно убедиться, однако, в том, что общий процесс понимания больше связан с использованием принципа герменевтического круга, чем обращением к гипотезам для интерпретации отдельных элементов и частей знаковой системы <...>. Поэтому понимание не сводится к гипотетико-дедуктивному рассмотрению элементов знаковой структуры, а представляет целостный процесс ее постижения, который описывается принципом герменевтического круга".

Проблему взаимосвязи интерпретации, понимания и ценностей в социально-гуманитарном познании остро поставил

М. Вебер, вклад которого в решение этой проблемы состоит в создании "понимающей социологии", развивающей особый тип интерпретации – интерпретации поведения и действий человека. М. Вебер отличает толкование языкового смысла текста от толкования его ценностного смысла.

Так, вынесение "ценностного суждения" о конкретном объекте означает, что интерпретирующий занимает определенную социальную позицию, базирующуюся на конкретной системе ценностей, и осознает специфику интерпретируемого текста с точки зрения этой позиции. Таким образом, интерпретация, по М. Веберу, может идти в двух направлениях:

  • – в направлении ценностной интерпретации;
  • – в направлении исторического, причинного толкования.

М. Вебер ставит проблему соотношения интерпретации, норм мышления и оценок. Если интерпретация следует нормам некоторой доктрины, то это вынуждает принимать определенную оценку в качестве единственно научной, как, например, в "Капитале" К. Маркса, где речь вдет о нормах мышления.

А. А. Микешина специально отмечает: "Только у Вебера встречается мысль о том, что интерпретация оказывает влияние на самого интерпретатора, даже несмотря на возможное отрицательное суждение об объекте. Она содержит и познавательную ценность, расширяет “духовный горизонт”, повышает его интеллектуальный, эстетический и этический уровни, делает его “душу” как бы более открытой к “восприятию ценностей”. Интерпретация произведения оказывает такое же воздействие, как оно само; именно в этом смысле “история” предстает как “искусство”, а науки о духе – как субъективные науки, и в логическом смысле речь здесь уже вдет не об “историческом исследовании”, но о “мыслительной обработке эмпирических данных”".

Заслуживает внимания позиция известного американского антрополога и культуролога Л. А. Уайта (1900–1975), который различал основные типы интерпретации культуры, имеющие дело с временным рядом событий. Он выделял три типа процессов в культуре:

  • – исторический процесс, имеющий дело с событиями, обусловленными определенными пространственно-временными координатами;
  • – эволюционный процесс, имеющий дело с классом событий, независимых от определенного времени и места;
  • – формально-функциональный процесс, который носит вневременной характер.

Этим процессам соответствуют три типа интерпретации:

  • – история изучает временной процесс, хронологическую последовательность единичных событий;
  • – эволюционизм занимается временным процессом, представляющим явления в виде временной закономерной последовательности изменений;
  • – формальный (функциональный) процесс представляет явления во временном, структурном и функциональном аспектах, что дает нам представления о структуре и функции культуры.

Можно ли говорить о понимании применительно к естествознанию, а не только к социально-гуманитарному познанию?

При ответе на вопрос следует учитывать несколько моментов.

Первое. Понимание связано с раскрытием смысла и намерений в деятельности людей, однако таких намерений и смысла лишены события и процессы природы. В связи с этим наделять их смыслом – означает возврат к анимистическому (от лат. anima – душа) взгляду на природу, свойственному первобытному человеку, который не сомневался в существовании у растений, животных и других предметов независимой от тела души.

Второе. Часто, говоря о естественно-научном понимании природы, на самом деле обращаются к обыденному смыслу самого этого понятия, т.е. отождествляют понимание с процессом усвоения и освоения человеком знаний о закономерностях природы. Однако сами эти закономерности имеют объективный характер и существуют независимо от человека и его сознания.

Следовательно, не может быть и речи ни о каком понимании самой природы. Нельзя говорить и о наличии смысла в ее явлениях и процессах.

Взаимопонимание и диалог

Существует особый способ понимания, возникающий в процессе коммуникации (языкового общения) между людьми. Такой тип понимания называется взаимопониманием. Каков его механизм?

Ф. Шлейермахер в связи с ответом на этот вопрос подчеркивал:

  • во-первых, взаимопонимание – это диалог, в ходе которого говорящий (информатор) с помощью устной или (и) письменной речи выражает определенные мысли, а слушатель (интерпретатор), опираясь на известные ему значения знаков и символов языка, раскрывает смысл сказанного и тем самым достигает их понимания (или не достигает, если значения знаков и символов интерпретатором усвоены неверно);
  • во-вторых, в процессе взаимопонимания устанавливается определенное соответствие между семантическими полями значений языка участников диалога.

Для понимания собеседника необходимо приписать его словам именно то значение, которое имеет в виду сам говорящий. Следовательно, чем больше будут совпадать семантические поля собеседников, тем лучшего взаимопонимания они достигнут. Конечно, речь может идти только о частичном совпадении таких полей, и такое совпадение обеспечивается единством смыслов языка, употребляемого участниками диалога. Возникает проблема достижения такого единства смыслов.

Опыт так называемых феральных людей показывает, что процесс взаимопонимания, процесс овладения речью возможен только в обществе. Об этом свидетельствуют исследования, которые показывают, что маленькие дети, попадая в стаю волков или других животных, приобретают их повадки, а при возвращении в общество не в состоянии овладеть речью, приобрести навыки социального поведения.

Исследователи творческого процесса научного поиска обращают внимание, что этот процесс также может рассматриваться как диалог – диалог исследователя с самим собой. "Подлинное свое бытие язык обнаруживает лишь в диалоге – подчеркивает отечественный мыслитель Л. С. Выготский. – Слово умирает во внутренней речи, рождая мысль". Об этом же писал

Л. Фейербах: "Диалектика не есть монолог умозрения... но диалог умозрения с опытом. Мыслитель лишь постольку диалектик, поскольку он – противник самого себя".

Диалог и взаимопонимание – основа взаимодействия социального работника и его подопечного. Эффективность деятельности социальных работников во многом зависит от того, насколько верно они овладевают семантическим полем их подопечных, насколько правильно понимают подлинный смысл их интересов, просьб, пожеланий и др.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >