Исламистский терроризм

Характеризуя исламистский терроризм, главным источником распространения которого являются исламские общественно-религиозные организации Саудовской Аравии, Судана, Ирана, Пакистана, Афганистана, Ливана, палестинского сектора Газа, уместно использовать определение "самый" и "больше всех". Действительно, в последние 30 лет эти террористы являются самыми фанатичными и самыми активными. Они больше всех захватили заложников, больше всех убили людей, больше всех взорвали бомб. Им больше, чем каким-либо другим террористам, удается влиять на международную политику. В настоящее время существует более 500 исламских террористических организаций.

Причины исламистского терроризма оцениваются в отечественной литературе крайне неоднозначно. Попытаемся суммировать их. По мнению А. А. Коновалова, во-первых, это -социально-экономическая ситуация в мусульманском мире. Доходы от продажи нефти позволили правящим элитам арабских и других нефтедобывающих мусульманских стран сосредоточить огромные финансовые ресурсы. Однако это не привело к появлению в них полноценных современных экономик. По оценкам специалистов ИМЭМО РАН, ВВП всех 22 арабских стран ненамного превышает ВВП одной Испании. В течение последних 20 лет XX в. рост дохода на душу населения в арабских странах составлял 0,5% в год, что ниже, чем где-либо, за исключением Африки южнее Сахары. Каждый пятый араб живет менее чем на 2 долл. в день. Примерно 12 млн человек (15% трудоспособного населения) являются безработными. Среди ученых в мире всего 1% мусульман; в одном Израиле больше ученых, чем во всем мусульманском мире. В более широком плане речь идет о проблеме бедности и огромного неравенства в уровнях жизни между развитыми и развивающимися странами, усугубляющейся в условиях современной модели глобализации. Во-вторых, отмечает А. А. Коновалов, имеет место социально-демографический фактор. В начале XX в. в мире проживало примерно 150—170 млн мусульман, к концу столетия их было уже 1,3 млрд — каждый пятый житель планеты. Более половины мусульман моложе 20 лет, т.е. молодежь — самая многочисленная часть мусульманского общества. Речь идет об огромном энергетическом потенциале, ищущем выхода и применения. Его невозможно найти в социально-экономической сфере. Идеологам террора только остается задать нужное идеологическое направление энергии мусульманской молодежи.

Г. И. Мирский делает акцент на духовной причине. Психологической основой исламистского терроризма является комплекс неполноценности, ущербности, который порожден, по его мнению, не столько экономическим разрывом между "бедным Югом" и "богатым Севером", сколько еще не преодоленным, идущим от крестовых походов и колониальной эпохи осознанием несправедливости всего мирового устройства, в рамках которого на земле доминирует, задает тон западная цивилизация, представители которой все еще с пренебрежением относятся к "туземцам", людям третьего мира с их иной культурой. Особенно ранимыми в этом отношении оказываются мусульмане, которые гордятся своей древней и богатой цивилизацией и видят в то же время, что в иерархической структуре современного мира их страны стоят на низшей ступени по сравнению с Западом. Убежденные в превосходстве своей культуры, они в отчаянии от того, что в мире властвуют другие. Сила, мощь, влияние в сегодняшнем мире не у них, а у Запада. Исламисты отнюдь не считают себя преступниками, ими движут вековые обиды. В этом состоит третья причина исламского терроризма, позволяющая приблизиться к пониманию того, почему экстремизм в современном мире чаще всего исходит из среды приверженцев ислама, а не какой-то другой религии.

В-четвертых, необходимо иметь в виду политику США в мусульманском мире. По этому вопросу мнения российских экспертов расходятся. Как пишет Е. М. Примаков, имея в виду действия США в Афганистане и Ираке в первые годы XXI в., "возобладало понимание, что без США практически невозможно успешное противодействие международному терроризму..." Вместе с тем есть и другая точка зрения, в настоящее время значительно более распространенная: силовая борьба с международным терроризмом, объявленная США, не приносит желаемых результатов. Она способна подавить отдельные проявления или ячейки терроризма, но не устранить его причины. Более того, силовые методы политики США на Ближнем Востоке стимулируют ответные террористические акции. Вызывает раздражение в мусульманском мире и поддержка американцами Израиля, а также ряда арабских режимов (Саудовской Аравии).

Впрочем, "виноваты" не только американцы. Среди событий мировой политики последних 50 лет, вызвавших беспрецедентный подъем антизападных настроений и массовое, охватившее буквально весь исламский мир сочувствие к тем, кто взялся за оружие, Г. Мирский называет: образование Израиля по решению ООН; советская интервенция в Афганистане; бездарная и контрпродуктивная агрессия Саддама Хусейна против Кувейта, приведшая к размещению американских войск в Саудовской Аравии — священной земле для всех "правоверных".

Причиной (пятой), объясняющей, почему исламистский терроризм стал общемировой проблемой именно в последние десятилетия, является характер нынешнего этапа глобализации, отмеченного агрессивным напором западных, прежде всего американских, ценностей и норм. Символами глобализации стали Макдоналдс, Кока-Кола и Голливуд. Западный капитал распространяет по всему миру несвойственные мусульманскому миру принципы отношений и традиции, вызывая естественную реакцию отторжения и стремления возврата к "корням", к национальным духовным основам, что и способно принимать крайние формы. Видимо, буддистские нормы социальных отношений не столь несовместимы с западной традицией, как мусульманские. Протестантизм и буддизм имеют много общего, и не случайно успешно развивающиеся страны Азии (так называемые новые индустриальные страны, Китай, где буддистские традиции сильны) вполне находят взаимопонимание с западными "глобализаторами". Ситуация же в мусульманских странах является питательной средой для экстремистов, строящих свои призывы именно на обвинении глобального Запада в стремлении подчинить глобальный Юг своему влиянию.

С глобализацией связана и еще одна (шестая) причина исламистского терроризма — массовая миграция мусульман в страны Запада, особенно в Западную Европу, 3,3% населения которой сейчас составляют мусульмане. В США их численность в два раза меньше. Компактно проживающие мусульманские общины, как правило, не интегрируются в социально-культурное пространство страны проживания и не ассимилируются. Они не воспринимают европейские демократические и правовые нормы и живут по законам шариата. Молодое поколение иммигрантов остро ощущает отторжение и даже дискриминацию со стороны коренного населения. Исламская молодежь Западной Европы становится все более радикальной и вступает в экстремистские организации. Взрывы в парижском метро в 1995—1996 гг., в лондонском метро в 2005 г., погромы в пригородах Парижа в 2005 г. свидетельствуют о подъеме экстремизма и терроризма в Европе.

Очень сложной является проблема идейной основы исламистского терроризма. Следует остановиться на двух ее аспектах: в какой мере ислам служит идеологическим оправданием терроризма и можно ли отождествлять исламский фундаментализм с экстремизмом. Что касается ислама, то распространенным является мнение об особой воинственности, чуть ли не кровожадности ислама, требующего от своих последователей беспощадной борьбы с "неверными", т.е. с иноверцами. Это миф. В исламе, как и во всякой великой религии, сочетаются различные, не всегда вроде бы совместимые ценностные установки, есть немало противоречивого. В Коране при желании можно найти высказывания, могущие быть истолкованными как воинственные. Например, сейчас много говорят о джихаде, интерпретируя этот термин как "священная война против неверных", что якобы дает мусульманам право и даже вменяет в обязанность вести борьбу против немусульманского мира всеми средствами вплоть до террора. Это одностороннее и неверное толкование. Известный исламовед Джон Эспозито пишет, что "термин "джихад" имеет множество смыслов, включая призыв вести праведную жизнь, делать общество более моральным и справедливым, распространять ислам проповедью, учением или путем вооруженной борьбы... В самом общем смысле "джихад" обозначает борьбу против зла и дьявола, самодисциплину (общую для всех трех авраамических религий), при помощи которой верующие стремятся следовать воле Бога, быть лучшими мусульманами".

Поэтому неверно винить ислам в преступлениях, совершаемых якобы во имя этой религии. Некоторые эксперты даже считают, что некорректен сам термин "исламский терроризм". Правильнее было бы говорить об "исламистском терроризме" и "исламистах" или "терроризме под прикрытием ислама". Когда говорят, что ислам порождает терроризм, клеймо терроризма ложится на весь мусульманский мир. Правильнее было бы сказать, что международный экстремизм апеллирует к лозунгам ислама, использует их в своих политических целях. Здесь уместна параллель с германским фашизмом: Гитлер и его единомышленники сыграли для немцев ту же роль, какую играет в наше время терроризм для мусульман — они предают истинные интересы своих пародов, хотя на словах взывают к этим интересам.

Тем же, кто все же обвиняет Коран в органически присущей ему воинственности, можно напомнить о крестовых походах, освященных католической церковью. Будучи самой молодой из великих религий, ислам на рубеже XX и XXI вв. переживает тот же этап в развитии, что и христианство в XIII в.

Также в качестве идейной основы терроризма часто рассматривают исламский фундаментализм, сильно упрощая при этом суть дела. Впервые об исламском фундаментализме заговорили после "исламской революции" в Иране 1979 г. как о чем-то a priori негативном. Между тем фундаментализм является столь же легитимным социокультурным, религиозным, политическим феноменом, сколь извечно противостоящие ему модернизация и реформа. Фундаменталистская альтернатива имманентно присуща культуре, общественной мысли, наконец, человеческому сознанию на всех отрезках человеческого времени. Важный источник фундаментализма — абсолютизация и сакрализация культурно-политических традиций и определенных исторических периодов. Миф о "золотом веке" — непременная составляющая фундаментализма. В исламском фундаментализме это раннемусульманские общины времен пророческой миссии Мухаммеда. Исламские фундаменталисты проповедуют необходимость возвращения к истокам веры, к первоначальной чистоте религии, замутненной позднейшими наслоениями, накопившимися в течение столетий традициями и интерпретациями, особенно связанными с распространением западного, в первую очередь, американского образа жизни и культуры. Последние часто рассматриваются идеологами исламского фундаментализма как одна из важных причин бед и проблем мусульманских обществ. Однако фундаментализм совсем не равнозначен экстремизму и терроризму. Терроризм может логически вытекать из фундаментализма, но это далеко не всегда так. "Тип фундаменталиста — это в большей мере интеллигент, ученый, философ, испытывающий горечь и фрустрацию; следующая ступень — активист, боевик, милитант; а последняя — террорист" (Г. Мирский).

Цели, которые ставят и провозглашают террористы, непосредственно связаны с причинами и идейными основами исламизма. Речь идет о настроениях, во-первых, антизападных, во-вторых, антиамериканских, в-третьих, антиизраильских, в-четвертых, воинственно-фундаменталистских.

Антизападные настроения — это прямое следствие и сохранение в новой форме того духа антиколониализма, которым были охвачены народы Азии и Африки как после Первой, так и особенно после Второй мировой войны. Неправильно было бы думать, что антиколониализм исчез после ухода иностранных войск и достижения национальной независимости. Он ушел в прошлое только на практическом уровне, но остался в идеологии, психике, менталитете как жителей третьего мира, так и тех выходцев из развивающихся стран, которые проживают на Западе. Примеров тому в повседневной практике много и они достаточно болезненно воспринимаются обеими сторонами. Поэтому под ударом террористов оказываются жители западных стран, где бы они ни находились — у себя дома, на курортах, в самолетах. Террористическим атакам подверглись в разное время Великобритания, Франция, Испания.

По, конечно, из всех западных стран главный враг исламистов — Соединенные Штаты. Антиамериканизм — это явление, скорее всего, неустранимое в обозримом будущем. В каком-то смысле это та цена, которую Америке приходится платить за свое богатство, свою роль единственной сверхдержавы, за свою материальную и духовную экспансию глобального масштаба — но также и за свое далеко не безупречное поведение в мире, за то, что в американском политическом лексиконе называют "высокомерие силы" (the arrogance о/ power). Антиамериканизм распространен на всех континентах, но для мусульманских фундаменталистов, радикалов и экстремистов Америка — это живое воплощение всего того зла, которое они видят в Западе. Это — Запад в квадрате. Это в буквальном смысле слова "орудие дьявола" ("большой сатана", как говорил имам Хомейни). Поразить Америку — значит одержать решающую победу в борьбе за дело Аллаха. В этом первый и главный смысл террористической акции 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке и Вашингтоне: нанести удар в самое сердце Америки, заставить американцев дрожать от страха за свою жизнь и продемонстрировать им их собственное ничтожество.

Третий круг целей и настроений носит антиизраильский характер. В узком смысле слова речь идет о трагедии палестинских арабов, которые лишены своей государственности и каждодневно терпят унижения от израильских властей, испрашивая разрешение на проезд из одной точки в другую на собственной земле. Им нет дела до того, что евреи жили на территории нынешней Палестины задолго до прихода арабов, и если бы правительства арабских стран полвека тому назад признали раздел Палестины на два государства в соответствии с резолюцией ООН, таких бедствий они бы не испытывали. Гордость и достоинство арабов, и далеко не только палестинских, глубоко уязвлены тем, что в арабском мире называют Катастрофой, т.е. образованием Израиля. Отсюда — непрекращающаяся полвека террористическая (и не только) борьба против Израиля и соответствующий ответ с израильской стороны.

В более широком смысле антиизраильские настроения связаны с Иерусалимом, и здесь речь идет уже не только об арабах, а о мусульманском мире в целом. Ведь Иерусалим — это третий по святости город на земле после Мекки и Медины. Допустить, чтобы им владели люди чужой расы и религии — несмываемый позор, прямое оскорбление ислама вообще.

Борьба с Израилем, так или иначе, замыкается опять на США. Если поговорить на эту тему с любым арабом, он скажет примерно следующее: "Израиль оккупирует Палестину и ведет себя так нагло только потому, что это ему разрешает Америка. Она — отец и мать Израиля, она обеспечивает его благосостояние, вооружает его, защищает его в ООН. Если бы американцы захотели, израильтяне вынуждены были бы уступить, но в том-то и дело, что Америка горой стоит за сионистов..." Таково господствующее мнение в арабском мире. Чтобы бить в самый корень зла, нужно ударить по Америке.

Наконец, целью исламистов в любой стране является создание фундаменталистского режима, управляемого духовенством и руководствующегося законами шариата. На сегодняшний день подобного результата фундаменталисты добились лишь в двух странах — Иране и Судане. Фундаменталистский режим талибов в Афганистане был свергнут в 2002 г., но, видимо, сейчас есть предпосылки для его возрождения, по крайней мере после ухода из Афганистана американских военных. Во всех других мусульманских странах исламисты до последнего времени находились в оппозиции, причем довольно часто их вынуждали уйти в подполье. Однако в настоящее время в мире существует значительное количество трансграничных исламских клирократических (клирократия — власть духовенства) квазигосударств исламистского типа. Они становятся субъектами международных отношений, имея возможность превратиться в полноценные государства, признанные де-факто мировым сообществом или его частью. Так, в сентябре 2008 г. стало известно, что движение "Талибан" при финансовом участии Саудовской Аравии и поддержке Великобритании участвует в секретных переговорах о прекращении конфликта в Афганистане. А в августе того же года министр иностранных дел Швейцарии Мишлин Кальми-Рей заявила о готовности "сесть за стол переговоров с лидером "Аль-Каиды" Усамой бен Ладеном", став тем самым первой из глав дипломатических ведомств демократических стран, допустившей такую возможность. "Хезболла" продвигается на роль главной политической силы в Ливане и уже сейчас формирует отношения с рядом антиамериканских режимов, в частности с Венесуэлой.

Вопрос, который актуален для россиян, — входит ли Россия в число целей исламистов. Закономерность вопроса связана с тем, что наша страна имеет намного более широкие контакты в мусульманском мире, чем США и некоторые другие западные страны (включая признание легитимности пребывания у власти в Палестинской автономии организации ХАМАС, считающейся на Запале террористической). Россия выступала против введения американо-британских войск в Ирак, призывает отказаться от силового решения вопроса иранской ядерной программы. И тем не менее, Россия уже давно в "черном списке". Хоть война в Чечне закончилась, борьба с ваххабитами, "джамаатами" и эмиссарами "Аль-Каиды" на Северном Кавказе не прекращается, и России не могут этого простить. В начале 2000-х гг. Россия, используя свои связи с "Северным альянсом" в Афганистане, помогла США свергнуть там режим талибов. В силу всего этого россияне — практически такие же враги, как и американцы. Это подтверждается реальными и планируемыми терактами на российской территории, гибелью российских дипломатов в Ираке от рук террористов летом 2006 г.

Особого анализа заслуживают организационные принципы исламистских террористических структур. Для терроризма второй половины XX в. было типично наличие идеологического центра и боевой организации при нем и вокруг него. Одновременно существовали связанные с центром легальные политические партии, призванные формулировать и оглашать идеи террористов (например, ЙРА и ее политический спонсор партия "Шинн Фейн"). С экстремистами, организованными таким образом, можно было вести диалог, завязывая его с более умеренными элементами в их руководстве. Ситуация в целом длительное время оставалась под контролем.

Для исламских экстремистских группировок характерен сетевой принцип организации. При сетевом типе организации невозможно выделить главное организующее звено. "Центр" в сети существует лишь в идейном, идейно-политическом и иногда в финансовом смысле. Оперативно и организационно в сети не бывает центра, а, значит, фактически не бывает "сквозной" иерархии. Отношения строятся по горизонтальному принципу. Сеть может управляться только с согласия самих управляемых. Каждый из узлов самостоятельно и в значительной мере бесконтрольно корректирует свои действия и установки. Участники сети — добровольная коалиция. Выход кого-то из них из борьбы не способен парализовать деятельности сети в целом. При этом отсутствие иерархической соподчиненности -не дефект, а неотъемлемое свойство сети, придающее ей гибкость и устойчивость и крайне затрудняющее борьбу с ней. Обобщая, можно выделить два главенствующих признака сетевой организации террористов: во-первых, решающая роль идейно-информационного вида взаимосвязи, во-вторых, существование множества мелких маневренных самостоятельных подразделений, не связанных иерархической соподчиненностью.

Проблема станет яснее, если сопоставить ресурсы и возможности "Аль-Каиды" и Соединенных Штатов. Сама мысль о возможной войне этих двух несопоставимых величин может показаться абсурдной. Дело, однако, в том, что "Аль-Каида" — это сетевая структура, не несущая никаких обязательств ни перед населением страны базирования, ни перед своими рядовыми членами. "Аль-Каида" экстерриториальна, не ограничена какой-то единственной зоной базирования, ее финансовые средства рассредоточены по разным географическим ареалам, во многих странах находятся контролируемые ею потенциальные базы отдыха, лечения, укрытия. Она — нигде и всюду одновременно. Все это неизбежно создает впечатление фантомности организации в целом. (Не случайно ряд авторов высказывает даже сомнение в самом факте существования "Аль-Каиды", а информация о смерти бен Ладена с последующим опровержением поступала в СМИ неоднократно.) Так что при оценке возможностей США справиться с "Аль-Каидой" определяющим является не сопоставление потенциалов, а принцип организации. Трудности, сопровождающие борьбу с исламистскими организациями, действующими на Северном Кавказе, также во многом связаны с их сетевым характером: уничтожение одних ячеек не ведет напрямую к подрыву других преступных структур. Правда, пока говорить о глобальной террористической сети в строгом смысле можно только применительно к "Аль-Каиде".

Современность предоставляет террористам широкие возможности в выборе оружия. Наиболее важную роль продолжает играть терроризм с применением обычных вооружений. Это — захват заложников, угон средств передвижения, подрывы зданий и объектов инфраструктуры. Его эффективность при применении взрывчатых веществ, огнестрельного и холодного оружия достаточно высока, а последствия терактов хорошо прогнозируемы.

Ядерное оружие, к счастью, в кустарных условиях невозможно изготовить. Самая простая ядерная бомба требует создания целого производственного цикла. По мнению, например, Э. Г. Соловьева, пока подобные технологии недосягаемы даже для таких мощных террористических организаций, как "Аль-Каида". Вместе с тем серьезной проблемой на сегодняшний день является коррозия режима нераспространения ядерного оружия и связанные с этим возможности попадания в руки террористов готового, промышленно изготовленного ядерного боеприпаса. Однако есть и более пессимистические оценки по поводу возможности применения международными террористами ОМП. Е. П. Кожушко отмечает, что среди спонсоров терроризма есть люди, состояния которых исчисляются миллионами долларов, например Усама бен-Ладен. Они вполне способны финансировать программы не только приобретения, но и производства ОМП. Правда, до сих пор это касалось только химического оружия. Речь идет о японской "Аум Синрикё", самостоятельно создавшей и применившей в Токио нервнопаралитическое вещество зарин. Удивляться этому не приходится, учитывая, что Интернет и множество самиздатовских книг изобилуют информацией о том, как получить и использовать токсические вещества и при этом обезопасить себя. Возможно, что и обладание ядерным оружием — лишь вопрос времени, имея в виду стремление различных террористических группировок к его применению. Доступ к нему обеспечит террористам невиданный доселе инструмент давления на правительства. Это "козырной туз" на переговорах, с ним не сравнимы ни угрозы взрывов, ни захваты заложников, ни любые другие виды террористической деятельности. Террористическая группировка, заполучившая в свои руки такой вид ОМП, поднимет свое влияние па небывалую высоту.

Реальную опасность представляет также кибертерроризм — вмешательство в работу электронных систем управления с помощью хакерства и создания компьютерных вирусов. В научный оборот термин "кибертерроризм" был введен в 1980-е гг. Тогда полагали, что такой вид терроризма появится лишь в первые десятилетия XXI в., но действительность опередила прогнозы — первые кибератаки были зафиксированы уже в начале 1990-х гг. Последствия вторжения в электронные сети не всегда предсказуемы и потому чрезвычайно опасны. Для осуществления актов "киботажа" ("кибернетического саботажа") не требуется практически никакого сверхсложного оборудования. Достаточно иметь компьютер как инструмент преступления, а также доступ в Интернет как международное информационное пространство, в котором размещается объект преступления. К настоящему времени компьютерный терроризм стал суровой реальностью. Общее количество происходящих в мире кибератак даже трудно подсчитать, так как в силу разных причин далеко не вес из них становятся достоянием гласности. В частности, можно сослаться на такие данные: в мировой паутине уже насчитывается свыше 4,8 тыс. сайтов, принадлежащих экстремистским организациям (в 1998 г. их было всего 12).

Для нашей страны особый интерес представляет вопрос деятельности террористических исламистских организаций на Северном Кавказе. С середины 1990-х гг. одним из направлений деятельности тогда еще живого бен Ладена становится участие в осуществлении идеи "прорыва" движения исламского фундаментализма в южные регионы России. Особо пристальное его внимание вызвали активные действия чеченских сепаратистов. Замысел, связанный с поддержкой этого движения, по всей видимости, предусматривал ускорение процесса создания на территории Чечни независимого исламского государства. Последнее должно было стать не только символом, но и полигоном институционального строительства независимых от Российской Федерации исламских республик Северного Кавказа. С провозглашением в 2007 г. Доку Умаровым "Имарата Кавказ" можно говорить об окончательном формировании на Северном Кавказе очередного крупного террористического кластера, ставшего частью иерархической сетевой структуры "исламского мира".

"Имарат Кавказ" — это сетевая структура, возникшая на базе так называемого Кавказского фронта. Он включает в свой состав множество местных "фронтов" и был сконструирован Абдулхалимом Садуллаевым, предшественником

Д. Умарова на посту "президента Ичкерии". Если сравнить структуру "Имарата Кавказ" со структурами аналогичных зарубежных исламистских образований, то нетрудно обнаружить их внутреннее сходство.

Деятельность северокавказских неоваххабитских банд-групп приобрела все основные черты современного исламистского террористического движения, в основе структурного строения которого лежит сетевой принцип. Причем, и это особенно важно, вчерашние "партизаны" из горной и лесной местности перебрались в города, привлекли в свои сети молодежь без криминального прошлого, в том числе из числа учащихся средней и высшей школы, аспирантов и даже молодых ученых, создав, таким образом, своеобразную эффективную "городскую герилью".

Из сказанного можно заключить, что не только в идеологическом, но и в организационном отношении северокавказские террористы следуют в фарватере их более опытных коллег из других стран мусульманского Востока и террористическая война на Северном Кавказе продолжается.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >