ЦЕННОСТИ И ЛОГИКА

ДОБРО И ДОЛГ: ВОЗМОЖНОСТЬ ЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

Л. Витгенштейн, прочитавший однажды лекцию по этике, усматривал причину безысходности научного обсуждения ее проблем в ее языке. Язык, на котором мы говорим о моральном добре и долге, совершенно отличен от разговорного и научного языка. Наши слова, как они используются нами в науке, — это исключительно сосуды, способные вмещать и переносить значение и смысл. Этика, если она вообще чем-то является, сверхъестественна.

Мысль Витгенштейна проста. Для рассуждений об этике, относящейся, скорее всего, к сверхъестественному, требуется особый язык, которого у нас нет. И если бы такой язык был все-таки изобретен, это привело бы к катастрофе: он оказался бы несовместимым с нашим обычным языком и от какого-нибудь из этих двух языков нужно было бы отказаться. Заговорив о добре и долге, пришлось бы молчать обо всем остальном.

Это всего лишь одна из линий защиты мнения о невозможности строгого обоснования науки о морали, противопоставляющая ее обычным наукам. Очевидно, что сказанное об этике относится ко всем тем научным дисциплинам, которые устанавливают и обосновывают оценки и нормы.

Можно отметить, что мнение о невозможности научного обоснования этики сравнительно недавнего происхождения, и оно явно противоречит многовековой традиции. Еще не так давно, а именно в конце XVII века, столь же распространенным было прямо противоположное убеждение. Наиболее яркое выражение оно нашло в философии Б. Спинозы, который был уверен в том, что в этике достижима самая высокая мера точности и строгости, и предпринял грандиозную попытку перестроить этику по образцу геометрии.

Современник Спинозы Дж. Локк тоже не сомневался в возможности научной этики, столь же очевидной и точной, как и математика. Он полагал, кроме того, что, несмотря на работы «несравненного мистера Ньютона», физика и вообще вся естественная наука невозможна.

Впрочем, отстаивая возможность строгой и точной этики, Спиноза и Локк не были оригинальны. Они только поддерживали и продолжали старую философскую традицию, у истоков которой стояли Сократ и Платон.

Никакой реальной альтернативы здесь, разумеется, нет. Вопрос не стоит так: либо этика без естествознания, либо естествознание без этики. Возможна научная трактовка как природы, так и морали. Одно не исключает другого.

И это касается не только добра и долга в сфере морали, но и всех других ценностей и норм, в какой бы области они ни встречались. Несмотря на все своеобразие оценок и норм в сравнении с объектами, изучаемыми естественными науками, оценки и нормы вполне могут быть предметом научного исследования, притом исследования, ведущего к достаточно убедительным, строгим и точным результатам. «Строгим» и «точным» в том, разумеется, смысле и в той мере, какие характерны именно для наук, говорящих о ценностях и долге.

Проблема научного исследования ценностей имеет важный логический аспект.

Можно ли о хорошем и плохом, обязательном и запрещенном рассуждать последовательно и непротиворечиво? Можно ли быть логичным в вопросах морали, права и подобных им наук? Вытекают ли из одних оценок и норм какие-либо иные оценки и нормы? На эти и связанные с ними вопросы должна ответить логика. Само собой разумеется, если бы оказалось, что логика не приложима к наукам, включающим и обосновывающим ценности, то ни о какой научной этике или научной теории права не могло быть и речи.

Могут ли два человека, рассуждающие о хорошем или должном, противоречить друг другу? Очевидно, да, и мы постоянно сталкиваемся с таким несогласием мнений. Однако строго аргументированный ответ на этот вопрос предполагает создание особой теории таких рассуждений. Доказательство того, что можно быть логичным и последовательным в суждениях о добре и долге, требует построения логических теорий рассуждений с такими суждениями.

Эти теории, включающие логику оценок и логику норм, сформировались сравнительно недавно. Многие их проблемы еще недостаточно ясны, ряд важных их результатов вызывает споры. Но ясно, что они уже не просто абстрактно возможны, а реально существуют и показывают, что рассуждения о ценностях и нормах не выходят за сферу «логического» и могут успешно анализироваться и описываться с помощью методов современной логики.

Логика получает важные импульсы для своего развития из эпистемологии. Усиление эпистемологического интереса к ценностям естественным образом сказалось и на логике, где сложились два новых неклассических раздела, занимающихся ценностями: деонтическая (нормативная) логика, исследующая логические связи нормативных (прескриптивных) высказываний, и логика оценок, исследующая логическую структуру и логические связи оценочных высказываний[1].

Разработка деонтической логики началась с середины 20-х гг. XX в. (работы Э. Малли, К. Менгера и др.). Более энергичные исследования развернулись в 50-е гг. после работ Г. фон Вригта, распространившего на деонтические модальные понятия («обязательно», «разрешено», «запрещено») подход, принятый в стандартной модальной логике, оперирующей понятиями «необходимо», «возможно» и «невозможно».

Логика оценок слагается из логики абсолютных оценок и логики сравнительных оценок.

Первая попытка создать логическую теорию абсолютных оценок была предпринята еще в 20-е гг. Э. Гуссерлем. В «Этических исследованиях», фрагменты из которых были опубликованы лишь в 1960 г., он отстаивал существование логических связей между оценками и указал ряд простых законов логики абсолютных оценок. Однако впервые эта логика была сформулирована, судя по всему, только в 1968 г.[2]

Логический анализ сравнительных оценок (предпочтений) начался в связи с попытками установить формальные критерии разумного (рационального) предпочтения (Д. фон Нейман,

О. Моргенштерн, Д. Дэвидсон, Д. Маккинси, П. Сапе и др.). В качестве самостоятельного раздела логики логика предпочтений начала разрабатываться после работ С. Халлдена и Г. фон Вригта[3].

Деонтическая логика и логика оценок почти сразу же нашли достаточно широкие и интересные приложения. Во многом это было связано с тем, что возникновение и развитие этих разделов логики стимулировались активно обсуждавшимися методологическими проблемами, касавшимися прежде всего социальных и гуманитарных наук.

Приведем примеры утверждений, опирающихся на законы логики оценок:

  • - «Разоружение не может быть и хорошим, и плохим одновременно, в одном и том отношении».
  • - «Свобода слова не является и хорошей, и безразличной в одно и то же время с одной и той же точки зрения».
  • - «Если концепция всеобщего разоружения оценивается позитивно, то к положительным должны быть отнесены и все следствия, логически вытекающие из нее».
  • - «Обновление методов обучения является позитивно ценным, только если консерватизм в этой сфере оценивается негативно».

Истинность этих и подобных им утверждений, являющихся конкретными приложениями законов логики оценок, не вызывает сомнений. И тот, кто пытается оспорить, скажем, общее положение «безразличное не может быть плохим» или какой-то конкретный его случай, просто не понимает обычного смысла слов «безразличное» и «плохое».

  • [1] Болес подробно о лотке оценок и деонтической логике см.: Ивин АЛ. Основания лотки оценок. М., 1970; Ивин АЛ. Логика норм. М., 1973. О лотке сравнительных оценок см.: Iwin АЛ. Grundlage der Logik von Wertungen. Berlin, 1975.
  • [2] См.: Ивин АЛ. О лотке оценок/'/Вопросы философии. 1968. № 8; Twin А.А.Zur Bewertungslogik//Sowietwissenschaft. Geselschafts — Wissenschaftliche Beitrage.Berlin, 1969. JSfe 7.
  • [3] Cm.: Hallden S. On the Logic of «Better». Copenhagen, 1957; Wright G.H. von. TheLogic of Preference. Edinburg, 1963.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >