Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow ПСИХОЛОГИЯ СЕМЬИ
Посмотреть оригинал

Структура семьи и ее социальное окружение.

Появление в семье ребенка с особыми потребностями развития оказывает сильное влияние на ее функционирование, структуру и систему связей с внесемейным окружением. Описанные в предыдущих главах функции семьи и удовлетворяемые через них потребности ее членов могут быть значительно фрустриро- ваны или депривированы при рождении ребенка с нарушениями в развитии (см. параграф 1.4 и подпараграф 2.3.3). Привычные способы ведения домашнего хозяйства и уровень достатка, возможности отдыха и досуга, привычные способы поддержания привязанности между супругами, задачи профессионального роста, семейная идентичность и другие аспекты семейной жизни подвергаются в этом случае значительному давлению. Ребенок с нарушениями развития, особенно в тяжелых формах, может чрезвычайно много требовать от семьи, иногда почти ничего не давая взамен. При этом для самого ребенка семья как наиболее значимое пространство жизни должна выполнять особую функцию — быть своеобразной коррекционно- развивающей средой, обеспечивающей компенсацию дефекта.

Трудности, которые семья испытывает постоянно, значительно отличаются от повседневных забот, которыми живет семья, воспитывающая нормативно развивающегося ребенка. Стресс, связанный с рождением «ненормативного» ребенка, имеет пролонгированный характер и оказывает воздействие на состояние каждого члена семьи и ее структуру в целом.

На уровне микросистемы достаточно типичные процессы наблюдаются в каждой из семейных подсистем — супружеской, детско-родительской, сиблинговой, индивидуальной.

Задачи родительства в отношении особого ребенка во многом определяют изменение жизненного уклада в семье. В связи с этим описание изменений, происходящих в супружеской и родительской подсистемах, отделить друг от друга практически невозможно, они начинают «сливаться». Как правило, распределение обязанностей между мужем и женой, отцом и матерью становится более традиционным (как это часто бывает на начальных этапах стадии триады). Проблемы, связанные с внутренним состоянием и обеспечением жизнедеятельности семьи (хозяйственные, бытовые), а также с развитием и обучением детей, в основном ложатся на женщину. Мужчина — отец ребенка — обеспечивает в первую очередь экономическую базу семьи. Часто он не меняет профиль своей работы после рождения ребенка и, соответственно, не исключается из привычных социальных отношений. Его жизненный стереотип не столь сильно подвергается изменениям, так как большую часть времени он проводит в той же социальной среде (на работе, с друзьями), что и до рождения ребенка[1].

Со временем вовлеченность матери в уход за ребенком не трансформируется в другие формы детско-родительского взаимодействия, как происходит в семье нормативно развивающегося ребенка, а остается более или менее стабильной (в зависимости от возможностей его развития). Муж, не находя применения своим силам внутри семьи, может эмоционально или физически отдалиться от диады «мать — ребенок». С одной стороны, это усиливает отчуждение супругов, а с другой — может побудить мать своей дополнительной заботой и вниманием скомпенсировать ребенку недостаток внимания и заботы отца. Посвящая ребенку свою жизнь, она все больше дистанцируется от супруга, что приводит к ослаблению или разрыву супружеских отношений. При этом сосредоточенность семьи на проблемах особого ребенка может действовать и как фактор, отвлекающий родителей от серьезных проблем в их взаимоотношениях, существующих помимо него и вследствие иных причин.

Особые потребности и возможности ребенка во многом определяют специфику цикла детско-родительских отношений, так как дети с разными вариантами развития нуждаются в различном (по времени и содержанию) родительском сопровождении. Исследования родительского отношения к детям с ОВЗ стали одним из начальных направлений изучения «особых» семей (при этом под родительским отношением подразумевалось прежде всего материнское). Так, В. В. Ткачева (1999, 2006) в исследовании семей, воспитывающих детей с нарушениями психофизического развития, описала три группы родителей со сходными индивидуально-типологическими вариантами адаптации к ситуации «особого» родительства.

  • 1. Невротичный (тревожно-сензитивный) тип. Для таких родителей характерны пассивная позиция в отношении проблем ребенка, слабое стремление (или его отсутствие) к их преодолению. Они оправдывают собственную бездеятельность отсутствием прямых указаний со стороны специалистов, родственников или друзей на то, что им следует делать: «Нам никто не говорил о том, что нужно делать, мы ничего не знали». Часто они некритично оценивают возможности ребенка, могут отрицать его дефект и выдавать желаемые результаты развития за реальные либо, напротив, гиперболизируют проблемы. Такие родители обычно испытывают трудности в достижении послушания ребенка, что объясняется как проявлением инертности и нежелания соприкасаться с его проблемами, так и слабостью характера. Часто у невротичных матерей наблюдаются истерики, подавленное настроение, затяжные депрессивные состояния, снижение социального статуса, упрощение жизни.
  • 2. Авторитарный (импульсивно-инертным) тип. Такие родители характеризуются активной жизненной позицией и стремлением руководствоваться только своими убеждениями. К этой категории относятся две группы родителей: первые, узнав о дефекте ребенка, могут от него отказаться; вторые — преобладающая часть — проявляют стойкое желание найти выход из создавшегося положения как для себя, так и для своего ребенка.

Родители авторитарного типа, принявшие дефект ребенка, направляют усилия на преодоление проблем, поиски лучшего врача, лучшего метода лечения, лучшего педагога, знаменитых экстрасенсов и т.п. Они будто не видят преград на своем пути и уверены в том, что с их ребенком произойдет чудо. Именно они создают родительские ассоциации и общества. Однако настойчивое стремление всегда ориентироваться только на личные установки часто не позволяет им вести конструктивный диалог со специалистами и окружающими людьми. Они противопоставляют себя социальной среде (специалистам, педагогам, родственникам), склонны к непродуктивным конфликтам, гневу и разрывам отношений. Такие родители считают, что общество должно приспосабливаться к ним и их детям, а не наоборот. В отношениях с ребенком некоторые из них используют достаточно жесткие формы воздействия, выдвигают несоответствующие требования, не оценивая его возможности реально. Все это часто становится причиной возникновения у ребенка вторичных невротических проблем в виде тиков, энуреза, формирования пониженной самооценки.

3. Психосоматичный тип. У этих родителей проявляются черты, присущие родителям как первого, так и второго типа. Эмоционально они более лабильны, в поведении — нормативны и сдержанны. Проблемы ребенка, чаще скрываемые от посторонних, переживаются «внутри» (у родителей первых двух типов они проявляются во внешнем плане: у невротичных — слезы, истерики; у авторитарных — активность, отыгрывание, конфликты). Подобное отреагирование оказывается причиной возникающих нарушений в их психосоматической сфере. Все усилия матерей этого типа направляются на оказание помощи ребенку. Они могут заниматься своими детьми, практически не отдыхая и не жалуясь на усталость. Психосоматичные родители, как и авторитарные, стремятся найти лучших специалистов, а в некоторых случаях сами становятся таковыми, активно включаясь в жизнь ребенка: участвуют в деятельности детских образовательных учреждений, повышают образовательный уровень, меняют профессию в соответствии с нуждами и проблемами ребенка.

В исследовании Н. В. Лукьянченко[2] показано, что специфической особенностью родительского отношения к детям с ОВЗ является высокая связность его отдельных сторон, тогда как характеристики родительского отношения к нормативно развивающимся детям взаимосвязаны значительно меньше, что может свидетельствовать о его вариативности в норме. При этом системообразующей в родительском отношении отца является мера эмоционального отвержения ребенка с ОВЗ: чем она выше, тем менее отец ориентирован на сотрудничество и меньше доверяет самостоятельности ребенка. У матерей таким центральным фактором оказалась мера иифанти- лизации ребенка: чем более беспомощным мать его видит, тем больше в ее родительском отношении эмоционального отвержения и при этом больше сознательного стремления к сотрудничающим формам взаимодействия. Другими словами, у отцов при негативном отношении к ребенку с нарушениями более проявляется стратегия «ухода», избегания, игнорирования, а у матерей, наоборот, больше «родительского старания».

Изменения в семье, связанные с появлением в ней ребенка с ОВЗ, отражаются и на сиблинговой подсистеме. Родители часто уделяют недостаточно внимания здоровому ребенку, делегируют ему часть обязанностей по дому или по уходу за особым ребенком, используют здорового ребенка в качестве некоторой психологической «компенсации» — в виде завышенных ожиданий его достижений и успехов, чрезмерного эмоционального контакта. У нормативно развивающихся сиблингов довольно часто наблюдаются чувства вины и тревоги; страх «заразиться» нарушениями брата/ сестры или убеждение в том, что уже «заразился»; амбивалентные чувства в адрес сиблинга с нарушениями. «Болезнь брата или сестры уничтожает детскую веру в то, что серьезно болеют и умирают только старики; ребенок теряет чувство защищенности. У братьев и сестер тяжелобольных детей часто развиваются страхи и ипохондрические фобии» (Rolland, 1994)[3].

Братьям и сестрам по разным причинам может не хватать информации о состоянии их сиблинга: например, родители не считают нужным разъяснять детям суть нарушений, или для самих родителей сложна эта тема, или в семье вообще мало разговаривают друг с другом и т.д. Недостаточная или неверная информированность ведет к множеству вопросов у детей: кто виноват в наличии нарушений; заразны ли они; как справляться с трудными эмоциями — гневом, брезгливостью, чувством вины; как вести себя с братом/сестрой и другими людьми. Не получая ясных ответов на эти вопросы, дети, как правило, «заполняют пробелы» фантазиями, а на основе собственных «выводов» принимают решения о необходимых поведенческих стратегиях. Например: «Ни в коем случае нельзя дотрагиваться до вещей брата — они заразны», «Нельзя спать в одной комнате с сестрой, ведь она изменилась во сие». Нетрудно догадаться, что эти защитные стратегии, разработанные самим ребенком, с упорством отстаиваются им и часто приводят к конфликтам как с близкими, так и с самим собой («Я плохо думаю о брате, мне должно быть стыдно, я сам очень плохой»).

Некоторые родители «учат» детей, что агрессия по отношению к брату/ сестре с нарушениями недопустима и является тяжким прегрешением в отношении семьи в целом. В результате ребенок скрывает свой гнев или выражает его в отсутствие родителей, порой достаточно жестоко.

Помимо внутрисемейных трудностей, реакции сверстников на брата/ сестру с нарушениями могут изолировать ребенка от его возрастной группы[4].

В индивидуальной подсистеме каждый член семьи сталкивается с необходимостью решать задачи принятия ограничений ребенка и их влияния на собственную жизнь. При этом в поле зрения исследователей попадают преимущественно матери, находящиеся в наиболее интенсивном контакте с ребенком. Множество повседневных забот, длительный стресс ведут к хронической физической и психологической усталости родителей. Преимущественно для матерей характерны потеря вкуса к жизни, утрата перспектив профессионального развития, депрессия и тоска, снижение самооценки и интереса к себе, а также изменения нервно-психической реактивности в виде повышения «ранимости» от повторных, даже относительно легких, психотравм, не связанных с состоянием здоровья ребенка (например, конфликт в транспорте, ссора с родственниками). Проблемы развития ребенка также могут являться фактором соматических проблем: матери жалуются на колебания артериального давления, бессонницу, головные боли; частые простуды и аллергии; эндокринные нарушения. В последнее время все больше матерей находят свою реализацию, получая специальное образование и используя новые возможности для развития и обучения как собственного ребенка, так и других детей[5].

Семье, в которой появляется ребенок с ОВЗ, как правило, приходится решать задачу построения новой системы отношений со своим социальным окружением — организовывать обширную мезосистему. В нее входят врачи и медицинские работники, члены расширенной семьи (бабушки, дедушки и другие, перед которыми также встает задача принятия особенностей развития ребенка), друзья, соседи, коллеги, а также доступные программы раннего вмешательства и другие родители (группы поддержки). Ближайшее окружение, будучи чутким, доброжелательным, профессионально компетентным, готовым оказать физическую и психологическую поддержку, является огромным и необходимым ресурсом для семьи ребенка с ОВЗ. Но снисходительность, отказ в помощи, некомпетентность, отвержение, демонстрируемые тем же окружением, означают для семьи не просто отсутствие такого ресурса — все это является условием ее вторичной травматизации.

«Особая» семья в большей степени, чем какая-либо другая, находится в контакте с внесемейным социальным окружением. В этом смысле можно сказать, что ее внешние границы более открыты для контактов. Однако часто эти контакты — со службами или учреждениями — являются вынужденными, формальными или обезличенными. Формализованный характер связей семьи с социумом часто приводит к переживанию ею эмоциональной изоляции, одиночества в обществе.

При этом семья из-за многочисленных повседневных забот становится малообщительной и избирательной в контактах. С одной стороны, ее социальной изоляции способствует эмоциональное и физическое истощение. С другой стороны, члены семьи часто сужают круг знакомых и даже родственников, чтобы уберечь себя от жалости, пристального внимания, смущения других в свой адрес, избежать непринятия и непонимания со стороны окружающих, а также собственных переживаний стыда, неадекватности, вины. Проще говоря, семье совсем не помогает, когда окружающие относятся к ней как к несчастной.

М. Селигман и Р. Б. Дарлинг на основе практики помощи семьям детей с ОВЗ описали наиболее распространенные типы стратегий адаптации родителей, проявляющиеся в их контактах с внесемейным окружением.

  • 1. «Крестовый поход». «Крестоносцы» — это защитники детей с нарушениями, стремящиеся изменить структуру социальных возможностей для своих и чужих детей. Данный тип адаптации связан с активной деятельностью родителей, направленной на изменения в обществе с целью организации доступной социальной и медицинской поддержки их детям, улучшения качества их жизни, изменения отношения к ним со стороны общества, привлечения к ним внимания. В наибольшей степени этот тип адаптации характерен для родителей детей младшего возраста и детей с неразрешенными проблемами в старших возрастах.
  • 2. «Альтруизм». Некоторые родители, достигшие нормализации, продолжают трудиться ради блага других; члены таких семей часто занимают ведущие позиции в ассоциациях инвалидов. Их мотивы различны: альтруистические побуждения, стремление к справедливости, исполнение предписаний своей религии, стремление к активной деятельности, общению или престижу определенного статуса в организации. Альтруизм, как правило, возможный при наличии свободного времени и других ресурсов, более свойствен семьям из среднего и высшего класса.
  • 3. «Покорность». Этот тип имеет множество причин: отсутствие у семьи информации о ресурсах поддержки; жизнь в отдаленной местности, где нет адекватных программ помощи; слабое здоровье, отсутствие средств передвижения или другие семейные проблемы, не связанные с нарушениями ребенка. Некоторые родители занимают иждивенческую или пассивную позицию, полагая, что преодолением проблем их ребенка должны заниматься сотрудники учреждений, в которых их дети воспитываются, обучаются или продолжительно лечатся и живут. При плохих социально- экономических условиях тяготы повседневной жизни (необходимость выживания) могут затмить заботы, связанные с нарушениями ребенка.

Итак, социальная поддержка — это мощный ресурс, помогающий снизить стресс, в котором находится семья ребенка с ОВЗ. В исследовании, описывающем влияние социальной поддержки на семью, было обнаружено, что ее объем имеет положительную сильную связь с позитивным отношением матери к своим детям (Turnbull &Turnbull, 1990)[6]. В то же время некоторые источники поддержки могут принести семье дополнительный стресс: дедушка и бабушка, не признающие внука с нарушениями развития, или отстраненные, равнодушные специалисты.

Экзосистему составляют социальные условия, которые способствуют или препятствуют разрешению семьей своих задач:

средства массовой информации', формируют отношение населения к людям с ОВЗ, изображая их несчастными, ни на что не способными, никому не нужными или, напротив, сильными, талантливыми, заслуживающими уважения и признания;

  • система здравоохранения', для семей детей с ОВЗ важна доступность как медицинской помощи в целом, так и ее специализированных видов;
  • социальные службы: для благосостояния семей важны финансовая помощь, пенсия по инвалидности и другие виды государственной поддержки;
  • система образования, возможность получения адекватного для ребенка образования.

Наконец, уровень макросис?пемы отражает принятые в обществе ценности и нормы — этнические, религиозные, социально-экономические, которые влияют на то, как члены семьи воспринимают нарушения ребенка, взаимодействуют с ним на основе этого восприятия, общаются с внесемей- ным окружением. Состояние экономики и политическая атмосфера оказывают влияние на государственные программы помощи особым детям и их семьям.

Таким образом, специфика структуры семьи, в которой растет ребенок с ОВЗ, как и структура замещающей семьи, связана с более открытыми внешними границами, что необходимо для ее сопровождения помогающими институтами. Стоит предположить, что такое «принудительное» открытие внешних границ семьи требует от нее больших усилий для поддержания внутренних границ и сохранения семейной идентичности.

Известно, что одни семьи в условиях стресса рождения ребенка с ОВЗ распадаются, другие остаются невредимыми, третьи становятся сильнее. Одним из самых актуальных вопросов помощи «особой» семье является поиск факторов, поддерживающих ее функциональность. Изучение «особых» семей на основе системной парадигмы позволяет дифференцировать многочисленные трудности, с которыми они сталкиваются — отсутствие социальной поддержки, недоступность адекватных форм образования для ребенка, недоброжелательность окружения и т.п. — от устойчивых дисфункциональных паттернов, прямо не связанных с нарушениями ребенка[7].

  • [1] Ткачева В. В. Психологическое изучение семей, воспитывающих детей с отклонениямив развитии.
  • [2] Лукьянченко Н. В. Формирование позитивной родительской идентичности родителейдетей с особенностями развития в контексте работы служб сопровождения // Психологическая наука и образование. 2013. № 2. С. 35—42.
  • [3] Цит. по: Селигман Л/., Дарлинг Р. Б. Обычные семьи, особые дети. Системный подходк помощи детям с нарушениями развития.
  • [4] Там же.
  • [5] Ткачева В. В. Технологии психологической помощи семьям детей с отклонениямив развитии : учеб, пособие.
  • [6] См.: Селигман М., Дарлинг Р. Б. Обычные семьи, особые дети. Системный подходк помощи детям с нарушениями развития.
  • [7] Хорошева Е. В. Сравнительное исследование семей, имеющих ребенка с нормативными нарушенным развитием // Психологическая наука и образование. 2010. № 5. С. 52—59.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы