Изменение редуцированных в сочетании с полугласными

§ 69. В древнеславянских текстах буквой « (и) обозначались (i, i (j), (j) ь, ь (j)>, буквой ы—(у, ъ (j), у (j)); ы встречается редко. Лишь в самом конце XI в. позиционное распределение между (и—ь) отражается в рукописях: до этого редкие написания типа змья, третьяго в ОЕЮ56, И73, И76 можно объяснить влиянием южнославянских оригиналов. Сначала наиболее часты написания с ь перед слогом, в котором содержится (ю) (змыо), с середины XII в. они стоят наравне с написанием ье, затем развиваются и написания ья (при возможном сохранении написаний ие, ия). Хотя сочетания ии встречаются наиболее часто, практически нет написаний типа ьи, напряженные редуцированные в положении перед (и) сохраняются вплоть до падения редуцированных. Видимо, в сочетании (bj и) редуцированный еще был близок по своему качеству к (j > и к (и). Что же это за качество?

В этой позиции возникали более закрытые, напряженные, узкие варианты (ъ]‘ bj); составители славянской азбуки признавали их равными фонемам (ы, и) и не различали на письме. Исконные (ы, и) в положении перед (j) также совпадали с (ъ, ь); ср. [ш”и ja] и [3M’bja], впоследствии одинаково давшие (ь) (шия, змия). Возникла нейтрализация противопоставления по признаку подъема:

Маркированными членами были (ы, и), совпадавшие в слабой позиции с (ъ, ь), но только в кратком слоге, например под ударением: ['мьцд] ^ ['мьцц] (= мыю). В предударном слоге долгота сохранялась (бию [би^'д]), но в форме имперфекта [6Hjaui”e] дало [би]аш”ё]. Впоследствии во всех славянских языках первоначальное распределение по ударению отразилось на характере основы; ср. совр. русск. мыть, бить, но мою, бью (основы инфинитива и настоящего времени различаются составом фонем). Однако слабые, сократившиеся (и)', bij) совпали с (bj, bj).

С конца XI в. в древнерусских рукописях именно (bij, nj) передаются уже как (bj, bj): оумьь в ЮЕ1120; покръкть в М97; пыл в ДЕ1164, ЕХП; осыл в ДЕ1164; былше, мьивВыг.ХП; мыл в Пр.1262; с/лръгелавЖСХШ; оумью, сумыеши в EXIV; мъпшесь, в Пант.1317; то же сохраняется в архаических написаниях летописного текста и в поздних списках; ср.: къ стрьемъ, пылньст- вомь, отрыл, сылхоу, сътче в Ип.1425; къ шью в СН1Л; не мъющемоусА в B3XVI и т. д.

Впоследствии (ъ, ь) изменились так же, как и все сильные редуцированные, совпав в конце XIII в. (почти одновременно во всех восточнославянских говорах) с (о, е). Правда, отдельные случаи прояснения встречаются и раньше (тгълообразнои видъ в М96; сильной в ЕПХ1 и др.), но такие примеры справедливо связывают с западноболгарскими оригиналами, с которых списаны рукописи.

Напряженные (ъ, ь) изменяются в (о, е) как в сильной (1), так и в слабой (2) позиции; ср.: 1) бес треи кунъ в НК1282 (в тексте «Русской правды»); трек (род. п. мн. ч.) в Гр. 1268; которой городъ, старейшей братъ, сынъ меншеи в Лавр. 1377; кнжь дгьцкои в СН1Л и др. с определенной дифференциацией; например, в Дом.XVI в разговорных словах -ои, -ей (подворейце), а в церковных -ыи, -ии (животворящий)-, 2) ороужеюмъ в Гр. 1263; чеки в НК1282 («Русская правда»); оубекть, пекть, пеюще в EXVI; строя (стрыя) в Лавр. 1377; бокноу, любовею в ЕС1377; депковъ в Гр.1371; в других рукописях XIII в. братею, вещею, гнееть, Софеи и др. В северо- восточных рукописях такие примеры появляются только с XIV в.; ср.: винопеща в ПЕ1354, в двинских грамотах XV в. рядом могут быть роучея и роуч1я. В церковных текстах последовательно сохраняются старые написания типа биютъ, пиемъ.

Таким образом, уже на фонетической стадии изменения (ъ, ь) в (о, е) происходят независимо от позиции; к моменту изменения все сокращения слабых редуцированных завершились, и все сохранявшиеся к тому времени (ъ, ь) являлись сильными. Есть и другое доказательство длительного сохранения (ъ, ь) — их употребление в конце слова.

Конечные (ъ, ь) перед (и) (и въземы и, изгъсти и, моляхоути и, почьтети и, поилы и, приимы и, цгьло- вавыи и и др. (на месте изгьсть и, поилъ и) в И73, в южно- русских рукописях XII—XIII вв. (ДЕ1164, ЖСХШ, Е1283), в Смол.гр. 1229, в ПЕХШ, в Муз.ХП, в ЖН1219, в ПЕ1307. Пока в этой фонетической позиции возможно было появление <ъ, ь), можно считать, что (ъ, ь) реально еще отличались от (о, е) из (ъ, ь). Еще в ME 1358 находим написание злыктъ рабъ < злыи тъ (‘злой тот’), в котором конечное сочетание (jb) (буква и), попадая в сильное положение, ведет себя как прояснившийся (ь). Впоследствии изменилось отношение к местоимению и

(=его), другие типы сочетаний предотвратили появление форм 1-го лица множественного числа настоящего времени типа приимыи (= страдательное причастие при- имыи). Лексико-грамматические выравнивания после XIV в. включили <о, е) из (ъ, ь) в обычные для русского языка типы чередований, так что в современном языке мы имеем закономерные пьет, шьёт, но гостья и гостея, швея, также друзья, мужья, но и братья, при обязательном сохранении гласного в односложных типа змея, шея. Как и в случае со свободным редуцированным, окончательное изменение (ъ, ь) связано с их включением в морфологические ряды, а это случилось не ранее XV в. Рассмотрим ряд примеров, подтверждающих это.

В предлогах въ, къ, съ перед (и) начальным (ъ)также оказывался напряженным, почему со второй половины XI в. имеем написания: вы Иырмлгь, вы имени, вы искбсгь в И73; вы измъдгьни» в М95; вы иноу, вы истиноу в М97; вы имь, вы истиноу в АЕ1092; вы Исаиньсцгъмь в ПАХ1; вы имь., кы иномоу в ЗХП; выиноу в ЕКХП; вы иго в УСХП; вы изьскгь в НК1282. В XII в. в связи с падением редуцированных происходило «стяжение» сочетаний типа (ыи ^ ы); Л. Л. Васильев объясняет это редукцией начальных нейотированных гласных. Ср.: вынгъхъ в ЕКХП; выноую в Смол.гр. 1229; выстобку в Гр.ок.1300; вылмерь (= в Ильмень), вынъ законъ, сываномъ в-Лавр. 1377, хотя здесь сохранялись и старые формы перед (j): сыидевгь в Лавр. 1377; отымуться в Моек.гр. 1328. Перед нейотированным гласным написание с ы (вынъ) передает уже утрату слабого (ъ) в предлоге и переход (и) после твердого согласного в (ы), но только в рукописях XIV в. и более поздних. На фонетической стадии утраты редуцированных напряженные в этой позиции прояснялись, как всякие напряженные, давая написания типа воиноу в УКХ1П.

С XV в. в грамотах появляется довольно много написаний со смягчением согласного: безь ихъ, ви ихъ, вь ихъ, кь ихъ, си ихъ, ви ивгь, ки иве, что сохраняется до сих пор в ряде среднерусских говоров как произношение в избе [в'изб'ё], об избе [об’изб'ё), от них [ат'их], с ним [с'им], с ними [с'има]. Подобное смягчение происходило только перед йотированным <и> (из вь Ярославль в Гр. 1392; вь к ко ли, вь еловую в новгородских грамотах XV в.; ви ямчужное, си Егорьвской в Лод.актах; в более поздних московских грамотах встречаются написания выное, сыконъ, сыноземци, но вь с во. Таким образом, последовательное выравнивание произношения, характерного для современного литературного языка, привело к формам как [выване], [выдее], [выных], так и [вызбе], [выйди]. Произошло перераспределение оттенков (к—ы> и фонологизация выване противоречила морфеме Иван-, и потому происходит морфонологическое выравнивание словоформ. Завершилось оно довольно поздно. На личные местоимения оно так и не распространилось, точнее, направление выравнивания там было другим (ср.: в него, с ним). Диалектные расхождения здесь не рассматриваем, по-видимому, направление выравнивания было общим для всех русских говоров. Любопытно только, что церковнославянский язык перенял не древнерусское произношение выимя и др., фонетически сходное с церковно- славянским же изменением напряженных типа сгъдыи, а возникшее на фонетическом этапе падения редуцированных русское произношение во имя, во иную, воистину. Отчасти это связано с акцентовками сочетаний, поскольку с подобным произношением связана не характерная для русского языка оттяжка ударения на предлог (ср. во имя во всех акцентованных русских рукописях с XIV в.). На этом примере можно видеть, что церковно- славянский язык представляет собой столь же разностильный и вполне условный конгломерат разновременных фонетических изменений, как и русский литературный язык. Принципиальные линии их образования совпадают начиная с XV в., когда они начинают развиваться параллельно.

§ 70. Сочетание (jb) в любой позиции в древнерусских рукописях передавалось буквой и (н): игла, иго, игра, искра, искрь (‘близкий’). В украинском языке сильное (и) сохранилось (игла < *jbgbla), а слабое утратилось (гра < *jbgra); в русском начальное сочетание (jb) сохранилось как и независимо от позиции, что доказывает его позднее изменение (до XIV в. наличие или отсутствие (j) определяло характер предшествующего согласного).

В середине слова положение сложнее. Фонетически здесь также употребляется (и) — и в корне, и в суффиксе (ср. гноинъ в ОЕЮ56), и даже в новой, древнерусской флексии творительного падежа единственного числа ?ьмь ср.: гноимь в ОЕЮ56, И73, ME1117, 3X11; также клеимь в МЕИ 17; сълоучаимь в И73; разбоимь в ЗХН.

После вторичного смягчения согласных, особенно в связи с падением редуцированных, начался морфологический процесс вычленения морфем; и старое совмещение части корня (възаъмъ, потакнъ, при- кмъ находим възаимъ и др.), то для ДЕ1164 и более поздних рукописей уже результат фонетического изменения сильного (ь): галилгькскъ, гнокнъ, достоюнъдостоинъ), самаргывскъ в ДЕ1164; можаескъ, переямъ, иецъ в СН1Л и НК1282; встречается даже в синтагматически обусловленных сочетаниях типа долгьмсь поуть в ПН 1296 (= долгыи сь); странныесь в ЕС 1377 (= странный сь), что косвенно подтверждает фонетический характер таких изменений. Подобным изменениям подвергается также исконное (и): ср. написания вроде Троець- кой в грамоте XV в.; военъ в Пут.ХШ и т. д. Фонетическая стадия изменения сохранялась в украинском языке (ср.: възаг.мъ, гнокнъ, доспижнъ, июдгъкскъ, накмникъ в Ев. 1283), а московские рукописи долго сохраняли традиционные написания (ср.: възаимъ, галилгьискъ, гноинъ, достоинъ, наимникъ, приимъ в МЕ1358), из которых неясно, сохраняют ли они и старое произношение форм, или только следуют старой традиции письма. В разных по происхождению текстах возможны колебания: ср. приемъ и наимъ в AfflXIV. В русских говорах обнаруживаются колебания, которые указывают на различные направления последующего морфонологического выравнивания. В русском литературном языке даже на письме долго отражались колебания между е, и: взаемвзаимно, достоендостоин, яецяиц и т. д. Объясняется это морфологическими связями с другими словами: гноенъ как боленъ, но достоинъ как стоити. Окончательное соотнесение с (о) или (е) здесь, как и во всех прочих преобразованиях (ъ, ь), определялось не фонетически, а морфонологически на том завершающем этапе утраты редуцированных, который происходил уже в XIV в.

§ 7/. Длительное сохранение редуцированного возле плавного, древнерусское «второе полногласие» объясняется все теми же фонетическими условиями прояснения сильных. В словоформах вьрьхъвьрьха сильными являлись соответственно врьхъвьрха, но поскольку оба редуцированных рядом с плавным входят в одну и ту же м о р ф е м у, в последней создается абсолютно сильная позиция редуцированного, а с таких редуцированных началось прояснение <ъ, ь). Сложность консонантных сочетаний, возникавших в результате этого, обусловила сохранение слабого редуцированного, и до XV в. мы встречаем в Е1355, ГЕ1357, Пут.XIII написания типа отверьзоу > отверъзоу, почерьпала, терь- плю, церьковь и др. Произношение с мягким [р] сохранилось и в старомосковской норме (верх [в’ер’х], первый [п’ер’вый]’ серп [с’ер’п]), только перед зубным в древнерусском языке [р’1 отвердело (дерзкий [д’ерск’ий]). В северных рукописях XII — XIII вв. отражается фонетический этап изменения, т. е. закономерные по характеру утраты (ъ, ь): стълопника в СХП; търожку в СН1Л; ч'ремное море в ПСХ1У; но также столпъ и торгъ; этот этап сохраняется и в топонимических названиях на новгородской территории (название речки Вревка < вьрь- въка). В дальнейшем происходило выравнивание словоформ со вторыми (о, е), т. е. тех корневых сочетаний, за которыми следовали (ъ, ь): стълопьникъ > столоп- никъ, търожку ^ торожку, в форме именительного падежа единственного числа вьрехъ, стълопъ при верха, столпа также дали верёх, столоп. Достоверные примеры современного севернорусского второго полногласия относятся к самому концу XIII в., но особенно много их в XIV и XV вв.; ср.: бороть, верешь, вгъревки.

Второе полногласие в суффиксальных образованиях было общерусским явлением, потому что в сочетании с 6-суффиксом второй редуцированный корня всегда оказывался сильным (ср.: мълъньимълъныьмълъ- ньямъ и т. д.), почему даже восточные русские рукописи дают написания: молонии, моланья, моланьямъ (с отражением аканья) в ПСХ1У, в суффиксальных берьвно (в Е1362 беревна), земле полозныя, коромъчии в ПА1307. Произношение слов берёвнушко, веревка, деревня, молонья, остолоп, посолонь, сумеречный (но сумерки), тверёже, черемуха и др. сохранились со вторым полногласием во всех русских говорах. Что же касается непроизводных, они сохранили прежний состав фонем только в некоторых северных говорах. Вторые (о, е) появляются в них только под ударением в таких словах, которые имели постоянное ударение на окончании (столбастолбу) и т. д.), почему и в форме именительного падежа единственного числа сохранялось полногласие, приводившее к выравниванию ударения на втором слоге (ср. столдб). То же относится к примерам типа верёхверха, гордбгорбй, полбкполка, серёпсерпй при отсутствии этого явления в словах с ударением на корне (волкволка). Снова мы сталкиваемся с регулирующим воздействием словесного ударения как с морфонологическим средством соединения фонетически разошедшихся словоформ в одно слово.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >