Стокгольмский синдром

При долгом взаимодействии заложников и террористов в поведении и психике заложников происходит переориентация. Появляется так называемый «стокгольмский синдром». Впервые он был обнаружен в 1978 г. в столице Швеции. Ситуация сложилась следующим образом. Два рецидивиста в финансовом банке захватили четырех заложников — мужчину и трех женщин. В течение шести дней бандиты угрожали их жизни, но время от времени давали кое-какие поблажки. В результате жертвы захвата стали оказывать сопротивление попыткам правительства освободить их и защищали своих захватчиков. Впоследствии во время суда над бандитами освобожденные заложники выступали в роли защитников бандитов, а две женщины обручились с бывшими похитителями. Такая странная привязанность жертв к террористам возникает при условии, когда заложникам не причиняется физического вреда, но на них оказывается моральное давление. Например, в ходе захвата отрядом Басаева больницы в Буденновске заложники, несколько дней пролежавшие на полу больницы, просили власти не начинать штурм, а выполнить требования террористов. «Стокгольмский синдром» усиливается в том случае, если группу заложников разделили на отдельные подгруппы, не имеющие возможности общаться друг с другом.

Психологический механизм такого поведения состоит в том, что в условиях полной физической зависимости от агрессивно настроенного террориста человек начинает толковать любые его действия в свою пользу. Известны случаи, когда жертва и захватчики месяцами находились вместе, ожидая выполнения требований террориста. Если никакого вреда жертве не причиняется, то в процессе адаптации к данной ситуации некоторые люди, почувствовав потенциальную неспособность захватчиков причинить им вред, начинают их провоцировать. Однако любые высказывания о слабости террористов, угрозы отмщения, неминуемого разоблачения и привлечения к уголовной ответственности могут оказаться очень опасными и привести к непоправимым последствиям.

Синдром заложника — это серьезное шоковое состояние изменения сознания человека. Заложники боятся штурма здания и насильственной операции властей по их освобождению больше, чем угроз террористов. Они знают: террористы хорошо понимают, что до тех пор, пока живы заложники, живы и сами террористы. Заложники занимают пассивную позицию, у них нет никаких средств самозащиты ни против террористов, ни в случае штурма. Единственной защитой для них может быть терпимое отношение со стороны террористов. Контртеррористическая акция по освобождению заложников представляет для них более серьезную опасность, чем даже для террористов, которые имеют возможность обороняться. Поэтому заложники психологически привязываются к террористам. В сознании заложников возникает когнитивный диссонанс между знанием о том, что террористы — опасные преступники, действия которых грозят им смертью, и пониманием того, что единственным способом сохранить свою жизнь является проявление солидарности с террористами. Поэтому заложники оправдывают свою привязанность к террористам желанием сохранить свою жизнь в данной экстремальной ситуации.

Эмоциональная привязанность к террористам может быть очень сильной и продолжаться довольно длительное время. Подобное состояние заложников и вытекающее из него поведение во время антитеррористичсской операции очень опасно. Известны случаи, когда заложник, увидев спецназовца, криком предупреждал террористов о его появлении и даже заслонял террориста своим телом. Террорист даже смог спрятаться среди заложников, никто его не разоблачал.

Заложников и террористов объединяет то, что они испытывают одинаковые чувства страха. Террористы боятся контртеррористической операции, заложники боятся и операции по их освобождению, и террористов. Атмосфера страха нагнетается, сгущается в замкнутом пространстве, предельно подавляя психику человека. Сознание суживается, заполняется сильными негативными эмоциями, человек перестает мыслить рационально. Психологический механизм работы такого сознания подчиняется требованию компенсации. Негативные эмоции необходимо срочно компенсировать, заменить на позитивные, иначе в состоянии постоянного ужаса сознание перестанет нормально работать, трансформируясь в измененные состояния сознания (ИСС). Возникает феномен «горе без ума» в противоположность феномену «горе от ума».

Цели террористов и заложников абсолютно противоположные. Террорист не отвечает взаимностью на чувства заложников. Они являются для него не живыми людьми, а средством достижения своей цели. Заложники же, напротив, надеются на его сочувствие. Как правило, «стокгольмский синдром» проходит после того, как террористы убивают первого заложника.

Трагические события в Беслане в сентябре 2004 г. показали полное отсутствие «стокгольмского синдрома» у заложников и их родственников. Причинами этого послужили два фактора. Во-первых, влияние оказала крайняя жестокость террористов в отношении детей и взрослых. Во-вторых, по нашему мнению, препятствием для возникновения «стокгольмского синдрома» послужила психология осетинского народа, проявившего необыкновенное мужество и стойкость.

Однако психологическое состояние человека, ставшего заложником, характеризуется преобладанием в психике негативных эмоций (страха, ужаса, боязни смерти или мучений) над рациональным осмыслением возникшей ситуации. Доминирование эмоций, тем более негативных эмоций, над мышлением, подавление познавательной сферы психики приводят к особому психологическому состоянию. Заложник не может объективно оценить ситуацию, он может реагировать только эмоционально, впадая в состояние пассивной или активной паники.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >