Проверка гипотезы о связи творческой способности и интеллекта (логического мышления)

Для проверки этой гипотезы были подсчитаны коэффициенты корреляции между творческими тестами и тестом интеллекта (логического мышления) Э. Ф. Замбацявичене [77] по всей выборке испытуемых (п = 160), кроме первых классов, на которых некоторые творческие тесты не проводились из-за слабых математических умений («Арифметический тест», «Составление математических задач»). В предыдущем разделе были рассмотрены связи теста Торренса и теста «Составление предложений» с интеллектом. Было выявлено, что параметр «гибкость» теста Торренса был слабо связан с интеллектом при первом тестировании (в группе с ограничением времени решения) и стал совершенно независимым по окончании эксперимента.

Подсчет коэффициентов корреляции по всей выборке (кроме первых классов) показал положительную значимую связь параметра гибкости с интеллектом при первом тестировании (г = 0,29) и слабую отрицательную связь (г = -0,2) по окончании эксперимента. Это означает, что испытуемые с высокими показателями интеллектуального теста стали предлагать меньшее количество идей, а испытуемые с низкими интеллектуальными показателями повысили свою творческую продуктивность. Мы это связываем с тем, что с возрастом и по мере умственного развития детей задания, основанные на образном материале, перестают привлекать учащихся. Наглядно-образный уровень оказывается пройденным этапом развития творческого мышления, и задания этого уровня возвращают ребенка назад, не давая развивающего эффекта. Этим, на наш взгляд, объясняется снижение показателей по тесту Торренса в среднем звене школы, описанное многими исследователями творческого мышления [34].

Между вторым показателем теста Торренса — оригинальностью — и тестом интеллекта к концу эксперимента была зафиксирована слабая отрицательная связь (г = -0,16), не доходящая до 0,5%-ного уровня значимости. Наличие этой связи свидетельствует, что большинство интеллектуально развитых детей предлагали стандартные изображения, не отклоняющиеся далеко от традиционных ассоциаций. Слабость этой связи можно объяснить тем, что все же некоторые интеллектуальные учащиеся видели в создании оригинальных рисунков более интересное занятие, чем простое увеличение количества рисунков. Таким образом, для некоторых интеллектуальных испытуемых к концу эксперимента, возможно, произошла смысловая переориентировка: если вначале «оригинальность» являлась производной от параметра «гибкость» и не имела самостоятельной смысловой ценности (корреляция с интеллектом отсутствовала), то к концу она приобрела самостоятельную ценность. Этим можно объяснить достаточно большой рост этого параметра (табл. 1) к концу формирующего эксперимента.

Подсчет корреляционных связей остальных тестов творческого мышления с тестом интеллекта показал их наличие и высокий уровень значимости. Так, самый высокий коэффициент корреляции оказался у теста «Составление задач», он составил г = 0,37 (подобный уровень корреляции показали, например, два субтеста интеллектуального теста «Осведомленность» и «Обобщение»), Несколько ниже уровень связи с интеллектом оказался у тестов «Арифметический» (г = 0,28); «Составление предложений»: по параметру «кол-во придуманных предложений» (г = 0,27) и по параметру «кол-во используемых значений» (г = 0,26). Все указанные коэффициенты значимы на уровне 0,05% (проверка значимости производилась по t-критерию).

Только методика «Устранение последствий взрыва» оказалась не связанной с интеллектом. Значимая связь роста количества ошибок в этой методике обнаружилась только с одним субтестом интеллектуального теста — с субтестом «Аналогии» (г = -0,22) (связь значима на уровне 0,5%). Чем лучше учащийся справлялся с нахождением аналогий, тем меньше он допускал ошибок при ранжировании последовательности спасательных и восстановительных работ. Методика «Устранение последствий взрыва» от остальных методов творческого мышления отличается иным характером устанавливаемых закономерностей и большим количеством факторов, требующих учета. В связи с этим мы ее относили к диагностике высшего уровня творческого мышления — эвристического. Этот тип мышления, по нашему мнению, базируется на иных психологических механизмах, чем те, которые лежат в основе выполнения интеллектуального теста, и остальных методов творческого мышления. Если предлагаемый нашим испытуемым тест интеллекта основан на понимании детерминистических причинно-следственных отношений, то в основе эвристического мышления лежит понимание вероятностного характера закономерностей между элементами ситуации.

Таким образом, связь некоторых методов творческого мышления с интеллектом подтверждает гипотезу, что осуществление и творческого и логического мышления может быть основано на одних и тех же психологических механизмах. Однако использование этих механизмов может осуществляться в различных режимах, в зависимости от внешних условий ситуации. Ограничение времени и усиление других регламентирующих обстоятельств ситуации приближает творческое мышление к логическому, сужая зону поиска и акцентируя внимание на проверке надежности и безошибочности решения. Ослабление регламентации и свободное время решения, напротив, позволяет расширять зону поиска, включать в процесс рассуждения далекие (от стандартных) ассоциации, меньше заботиться о возможных ошибках.

Косвенно связи трех используемых нами тестов творческого мышления с логическим мышлением также подтверждают нашу гипотезу об уровневом характере способности к творческому мышлению. Отрицательная корреляция теста Торренса с интеллектом и отсутствие корреляции с интеллектом у теста «Устранение последствий взрыва» говорят о том, что эти методы основаны на иных психологических механизмах, чем те, что лежат в основе методов «Составление предложений», «Арифметический тест», «Составление задач». Более подробно рассмотрим доказательство данной гипотезы в следующем разделе.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >