Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow ИСТОРИЯ ПРАВОВОЙ МЫСЛИ РОССИИ
Посмотреть оригинал

Константин Николаевич Леонтьев

Предложенный Данилевским принцип свободы государственной политики от моральных норм с еще большей силой был развит другим мыслителем, Константином Николаевичем Леонтьевым (1831-1891 гг.), создателем концепции византизма. Медик по образованию, он участвовал в Крымской войне 1854-1856 годов, после войны работал врачом, затем более десяти лет находится на русской дипломатической службе в Турции. В 1871 году происходит событие, которое полностью изменяет ход жизни и мировоззрение Леонтьева. Он смертельно заболевает холерой, но чудом исцеляется. Это исцеление он потом приписывал своей религиозной вере, которую обрел на смертном одре. После этого события, Леонтьев бросает дипломатическую службу, пытается поступить в Афонский монастырь, но, после неудачи, возвращается в Россию, где становится одним из лидеров консервативного движения. Он занимает должность цензора, одновременно пишет несколько работ, наиболее значимая из которых «Византизм и славянство» (1875 г.). За несколько лет перед смертью он поселяется в Оптиной пустыне и принимает монашеский постриг.

Основной идеей сочинений Леонтьева стало исследование византийского начала в русской культурной и особенно политической жизни. Эту задачу мыслитель хотел решить через рассмотрение закономерностей социально-исторического развития. По Леонтьеву, человечество в целом и в частях проходит через три последовательных состояния: первоначальной простоты (подобно организму в зачаточном и незрелом, младенческом периоде), затем положительного развития (подобно развитому цветущему возрасту организма) и, наконец, смесительного упрощения и уравнения или вторичной простоты (дряхлость, умирание и разложение организма). Так, германцы в эпоху переселения народов представляли первичную простоту быта, Европа средневековья — цветущее развитие жизненных форм, а с начала просветительного движения XVIII века европейская цивилизация входит в эпоху смесительного упрощения и разложения. В начале развития государства всего сильнее проявляет себя аристократическое начало, в середине жизни государственного организма появляется тенденция к единоличной власти, и лишь «к старости и смерти воцаряется демократическое, эгалитарное и либеральное начало».

Особенностью теории Леонтьева по отношению к теории Данилевского было утверждение того, что за периодом «цветущей сложности» или «обособления» государственной формы, которая возникает из «первоначальной простоты», наступает период вторичного шесительного упрощения». Наступает момент, когда общественный материал, некогда сдерживаемый деспотизмом формы, освобождается, части его разлагаются, «разбегаются, смешиваются между собою и с окружающей средою». В таком именно состоянии разложения и «гниения» находится Запад.

Эта «холера всеобщего блага и демократии» смертельна для государства. Леонтьев отвергает ценность демократизма, видя в нем предсмертную агонию, духовный крах Западной Европы, целью обитателей которой становится «благополучие максимально большего числа сытых, работящих, но бездуховных буржуа, каждый из которых до неразличимости похож на миллионы таких же сытых и самодовольных буржуа».

Леонтьев видел в современной ему Европе пять признаков упрощения и смешения: религиозное безразличие и атеизм, уничтожение сословий, развитие принципа формального равноправия (эгалитаризм), господство идей парламентаризма и конституционализма, стремление к созданию национальных государств. Причем стремление небольших народов к созданию собственных государств Леонтьев считал признаком не разнообразия, а наоборот, уравнительного смешения — признаком их желания быть максимально похожими на другие, великие народы. Поэтому стремление установить в России конституционный строй и равноправие сословий Леонтьев рассматривает как признак разложения социально- политического строя России. Препятствовать этому можно только возвратом к исконному принципу организации власти на Руси — к принципам византийской социальной политики (византизма): разделение на сословия, независимость церкви от государства, строгость законов, религиозность науки и разнообразие в быту, связанное с качественным неравенством культур социальных сословий.

Идеалом мыслителя становится основанный на принципе симфонии властей религиозно-политический строй Византии, который, по мнению Леонтьева, сохранился в России благодаря историческому сотрудничеству государства и церкви. Конечно, этот византийский строй рисовался мыслителю как идеальный образ, который был достаточно далек от исторических реалий политической жизни Восточно-римской империи. По определению ученого: «Государство должно быть сложно, крепко, сословно и с осторожностью подвижно, вообще сурово, иногда и до свирепости». Чем эту свирепость государственной власти ограничить и усмирить, он не уточнял, надеясь, подобно всем традиционалистам, на благотворное действие церковных институтов. Последующие выводы Леонтьева из этого обобщения были категоричными — византизм, как система идей и институтов, создал величие России; изменяя этому византизму, мы погубим Россию; перед угрозой надвигающегося западного эгалитаризма следовало бы «подморозить прогресс», затормозить развитие России, чтобы на нее не перекинулось гниение гибнущего Запада, всеуравнительное смешение, которое может погубить русскую цивилизацию.

Несмотря на некоторое внешнее сходство, идеал Леонтьева был византийским, а не славянофильским. Леонтьев сходился со славянофилами в нелюбви к «гниющему» Западу. Но их разделяет существенная разница: Леонтьев относится с сочувствием к консервативным устоям Запада — папству, католицизму, остаткам феодализма, монархии и аристократии Запада, к развитию семейного начала на Западе, — даже к индивидуализму в его первоначальной аристократической форме. Средневековая Европа с ее сословиями, орденами, идеалами для мыслителя представляет собой одно из величайших проявлений цветущей сложности человечества. Леонтьев ненавидит лишь новую, либеральную Европу, с ее уравнительным прогрессом, буржуазным конституционализмом, с ее мещанским идеалом, атеистическими и анархическими тенденциями, кажущимися привлекательными под прекрасными лозунгами свободы, равенства и братства, которые Леонтьев называл поэзией изящной безнравственности. Европа «гниет» сравнительно с недавнего времени — с конца XVIII века. Россия противополагается этой гнилой либеральной Европе лишь как носительница консервативного византизма. Но объединение в общеславянскую федерацию, которое предлагал Данилевский, может скорее ускорить разложение форм русско-византийской государственности, поскольку западные и южные славяне уже восприняли политические формы гниющего Запада и живут по ним. Поэтому Леонтьеву, как потом евразийцам, ближе по духу азиатские народы, в которых историческое развитие еще не завершилось.

Итак, консерватизм как идеология, направленная на сохранение существующего социального порядка, в своем русском варианте имел две отличительные особенности. Во-первых, утверждение национального превосходства русского народа (как хранителя византийских традиций — в концепции Леонтьева) или славян в целом (как самого развитого исторического типа народов — в теории Данилевского) по отношению к романо-германским (западноевропейским) народам и, во-вторых, тезис о незыблемости самодержавного строя в России. Нужно отметить, что идеи о национальной избранности и превосходстве были распространены и в Европе той эпохи, поэтому теории Данилевского и Леонтьева были своеобразным ответом на современные им идеи германских и французских консерваторов о культурной отсталости славян и о некультурности русского народа; только ответом диаметрально противоположным.

Важно, что сама постановка вопроса о превосходстве одного народа перед другими является общей чертой консервативной идеологии — ведь из положения о том, что каждый народ развивается так же, как развивается биологический организм, следует, во- первых, что народы находятся в постоянной борьбе за лидерство и превосходство (как в природе), и, во-вторых, что не существует единой общечеловеческой иерархии ценностей — каждый народ имеет свою историю, свои ценности и, тем самым, выделяется среди других народов. Наиболее развитый народ имеет право подчинять себе другие народы, поскольку он является носителем более совершенной культуры. На этой почве в XIX веке зародилась идеология шовинизма — превосходства одной нации перед всеми остальными. В России это направление мысли в конце XIX века вылилось в политику культурно-языковой ассимиляции населявших Российскую империю народов и в получившем широкий размах в России начала XX века антисемитизме.

Русские консерваторы сходились в необходимости сохранения существующего строя, изоляции и защиты России от влияния Запада. Другую позицию, нацеленную на более полную интеграцию Россией правовых ценностей западной цивилизации, заняли либералы.

Рекомендуемая литература

Аринин А.Н., Михеев В.М. Самобытные идеи Н.Я. Данилевского. М.. 1996.

Гросул В.Я. и др. Русский консерватизм XIX столетия. М., 2000. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991.

Долгов К.М. Восхождение на Афон: Жизнь и мировоззрение К.Н. Леонтьева. М., 1997.

Корольков А.А. Творчество Константина Леонтьева. СПб., 1991. Леонтьев К.Н. Избранное. М., 1993.

Победоносцев К.Н. Великая ложь нашего времени. М., 1993.

Сивак А.Ф. Константин Леонтьев. Л., 1991.

Солоневич И.Л. Народная монархия. М., 1991.

Тимошина Е.В. Политико-правовая идеология русского пореформенного консерватизма: К.П. Победоносцев. СПб., 2000.

Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. СПб., 1992. Тихомиров Л.А. Христианство и политика. М., 1999.

Хомяков Д.А. Православие, самодержавие, народность. М., 2005.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы