Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow История Востока

Трибализм и политическая власть

Речь идет о патронажно-клиентных связях, густой сети традиционных социальных взаимоотношений, столь привычной для африканцев с их полупервобытным менталитетом. Все дело в том, что ситуация в Тропической Африке в XX в. изменялась резко ускоренными темпами. Всюду строились новые города буржуазно-индустриального типа. Жизнь быстро менялась, но люди столь быстро меняться не могли, как достаточно устойчивым оставался и их менталитет, воспитанный многотысячелетней традицией. Поэтому сеть, о которой идет речь, в условиях энергичных попыток Запада трансформировать господствовавшее здесь общество первобытно-восточного типа стала главным препятствием в процессе эволюции. Ее нужно было как-то приспособить к новым условиям, сдвинуть с некоей мертвой точки, которая была для традиционного общества незыблемой основой. И об этом теперь, после достижения независимости, должны были позаботиться те из местных руководителей, кто в силу своего статуса и по воле судьбы оказался во главе африканских государств.

Города Африки быстро заселялись деревенским людом, стекавшимся в них в поисках заработка. В эти пусть еще не всегда современные, но все же принципиально отличные от негритянской общинной деревни новые города притекали люди с привычными для них психологическими стереотипами. Но так как обычно это были люди из разных социоэтнических общностей, порой из соседних государств, говорившие на разных языках и являвшиеся по отношению друг к другу чужими, встала серьезная проблема их адаптации. Решалась она в новых городских условиях не только восприятием языка колонизаторов, что можно считать естественным выходом в создававшихся урбанистических центрах. Для социопсихологического комфорта было необходимо искусственно воссоздать примитивную норму жизни, от которой люди легко уйти не могли.

Это значило, что перемещавшиеся в город люди, как то исстари бывало с городами на всем традиционном Востоке, селились кварталами рядом друг с другом, свои со своими. Иными словами, вновь прибывавшие заселяли тот район, где уже жили ранее прибывшие сюда выходцы из их общины, деревни, племени. Именно за этот счет трибализм как форма существования, система комфортного для новоприбывших горожан бытия не просто целиком переносился из деревни в город, но в условиях крупномасштабной городской жизни как бы заново воссоздавался.

Далеко не случайно один из африканских политологов как-то даже заметил, что трибализм в этом смысле является для Африки чем-то искусственным, заново созданным для нужд правящей элиты.

При всей рискованности такого тезиса в нем немало истины, ведь сеть приходит в город не просто с земляками того или иного новоиспеченного политика. Она действительно переносится из деревни в город и здесь к тому же обрамляется новыми, еще более надежными скрепами. Эти скрепы входят важной составной частью в заново складывающуюся систему личностных связей, формирующуюся как за счет действительных родственников и соплеменников, которые приходят из родных мест в город и естественно оказываются клиентами своего добившегося сколько-нибудь заметных политических и иных успехов соплеменника, становящегося их патроном, так и за счет адаптации различного рода аутсайдеров, почему-либо выпавших из собственной кланово-племенной структуры случайных лиц, также изъявивших готовность стать клиентами влиятельного патрона. В результате возникает надежный социальный механизм на племенной (частично псевдоплеменной, адаптированной) основе, который является элементом все той же трибалистской практики.

Чем выше на политической лестнице стоит патрон, тем мощнее его клиентелла, тем крепче и шире, разветвленнее его опирающийся прежде всего на родное племя клан. В порядке обратной связи все это влияет на рост политических потенций патрона. Если мысленно представить себе, что такова в принципе вся социально-трибалистско-политическая система в любом из независимых государств современной Тропической Африки, то мы и получим политическую администрацию, состоящую из ряда соперничающих влиятельных деятелей, каждый из которых опирается на свой клан, на своих клиентов и свое племя. В крупных племенных группах может быть ряд аналогичных групп по числу подразделений племени. Но главное состоит в том, что принцип создания политических партий и функционирования политической элиты именно таков.

пример

Специалисты давно обращали внимание на то, что стоит кому-либо из политиков в той или иной африканской стране получить, скажем, министерский пост, как он тут же заполняет это министерство своей родней, соплеменниками. И это не только не удивительно (удивительным это может показаться лишь незнакомому с африканскими реалиями иностранцу), но, напротив, закономерно.

  • o Во-первых, потому, что традиционные нормы реципрокности и социальных связей вынуждают того из родни и соплеменников, кто выше других поднялся по социально-политической лестнице, позаботиться о своих ближних. И эти ближние в такого рода случаях не церемонятся. Они окружают преуспевшего родственника, объявляя себя его клиентами и законно требуя за это места, должности, вспомоществование и т.п.
  • o Во-вторых, клиенты такого рода - это и есть привычная в Африке социальная опора каждого высокопоставленного представителя элиты. И если ты получил какое-то министерство, оно твое в буквальном смысле этого слова. Ты не только можешь, ты обязан отдать должности в нем своим клиентам. Неважно, могут они выполнять при этом необходимые функции или нет. Гораздо важнее то, что это твои люди, на которых ты всегда можешь положиться.

Трибализм, обусловивший функционирование и даже господство подобного рода кланово-патронажных групп, в большинстве своем начавших играть роль партий в политической жизни едва ли не всех стран Африки, оказал свое решающее воздействие и на выживаемость тех или иных форм политического режима в независимых странах континента. Обратим внимание на два аспекта режима, на характер государства и проблему многопартийности.

В современной Африке, как то видно из предыдущей главы, республиканская форма правления абсолютно доминирует. Правда, есть мелкие королевства типа Лесото и Свазиленда, временами тот или иной правитель типа Бокассы объявлял себя монархом, даже императором. Но все это скорее карикатура, нежели норма. Такой нормой оказалась республика - при всем том, что Британия, одна из главных колониальных держав, была и формально остается ныне монархией (да и в африканских странах всегда хватало, есть и сегодня немало королей и вождей с явно монархическим стилем существования и соответствующим менталитетом их племенного окружения). Причина видна невооруженным глазом и сродни тому, о чем уже говорилось в связи с проблемой государственного языка. Любой вождь или король, став во главе нового государства, уже одним этим мог бы восстановить против себя все те племена, к которым он не имеет отношения и заведомо является чужим, со всеми вытекающими из этого негативными и политически дестабилизирующими последствиями. Отсюда логичный вывод: нужна не монархия, а республика. Во главе страны должен быть не обожествленный несменяемый монарх, но избранный большинством сменяемый президент.

В большинстве стран современной Африки президент не столько символизирующая государство политическая фигура, сколько фиксированный результат определенного общественного компромисса, баланса политических сил. Разумеется, бывают случаи, когда во главе того или иного государства оказывается выдающаяся личность, чьи деяния заметно и по заслугам возносят ее над племенными предпочтениями, выносят за скобки элементарных политических расчетов. Но это своего рода выход за пределы нормы, пусть даже выход желанный и благотворный для страны, хотя и не всегда. Нормой же остается баланс сил, и это убедительно проявляет себя в тех случаях, когда на смену выдающейся личности в той же стране приходит личность ординарная.

Наряду с президентской практически во всех молодых государствах Африки принята парламентская форма правления. Парламенты во всех возможных модификациях: национальные собрания, палаты представителей, национальные ассамблеи, революционные советы, даже советы вождей, как демократически избранные, так и порой наспех скомплектованные, созданные по воле военных диктаторов, - неизбежная и немаловажная часть политической власти почти всех африканских стран. У этих представительств может быть разная доля власти, от почти полной до едва заметной, консультативной, но их объединяет и нечто общее. Все они являются более или менее точным инструментом, отражающим совокупность этнических групп данного социума, а также соотносительную силу и значимость каждой из упомянутых групп. Можно сказать и более определенно: парламентарное представительство такого типа, о котором идет речь, является необходимым условием нормального осуществления политической администрации в стране, без него сколько-нибудь эффективная власть вообще невозможна.

По логике вещей все это должно вести к практике политического плюрализма и системе многопартийности. Ведь многопартийность как таковая естественно присуща любой нормальной парламентарной демократии. А уж государствам Африки с их групповыми интересами вроде бы сам бог велел быть многопартийными. Между тем на деле все не так. Многопартийность как политическая система не только не распространена, но и с трудом находит себе место в молодых странах. Даже напротив, практика показывает, что эта система вредна и порой деструктивна, во всяком случае на раннем этапе становления государственности. Нетрудно понять, в чем дело. Партии в рамках той политической системы и той социальной сети, которые уже были охарактеризованы, неизбежно и очень быстро становятся племенными. Вместо партий появляются хорошо политически организованные и противостоящие друг другу мощные этнополитические организации, каждая из которых радеет за своих и претендует на максимум власти и влияния. В любой стране, где подобное происходило, дело шло, как правило, к дезинтеграции и политической нестабильности и обычно завершалось военным переворотом и запретом на деятельность партий.

Правда, военные режимы с их однопартийными организациями наподобие народных фронтов тоже на практике оказывались малоэффективными и обычно бывали нестабильными. Но одно преимущество таких режимов, как и функционально родственных им революционных, даже марксистско-социалистических, несомненно. Это стремление и практическая возможность собрать под национально-революционными лозунгами все население страны, отодвинув на задний план этнические предпочтения и своекорыстные цели групп. Как правило, программы фронтов и общенациональных правящих партий крайне расплывчаты, как размыты сами эти организации с точки зрения их внутренней структуры (в некоторые из них автоматически включается все взрослое население страны). Но свое дело они делают. Впрочем, здесь необходимы оговорки и дополнительные пояснения.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы