Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ
Посмотреть оригинал

«Дальнейшее развитие фейербаховской точки зрения, выходящее за пределы философии Фейербаха»

Ф. Энгельс писал: «...шаг, которого не сделал Фейербах, все-таки надо было сделать. Надо было заменить культ абстрактного человека, это ядро новой религии

Фейербаха, наукой о действительных людях и их историческом развитии. Это дальнейшее развитие фейербаховской точки зрения, выходящее за пределы философии Фейербаха, начато было в 1845 г. Марксом в книге „Святое семейство"» |2. Т. 21. С. 299). Марксова философская антропология — ядро философских воззрений К. Маркса — принадлежит к числу выдающихся философских открытий. Конечно, дело не только в завершении антропологической традиции, идущей от Л. Фейербаха. «Праксеологический подход, сформулированный Марксом... был логическим завершением классического германского идеализма, стержневая идея которого интерпретировалась Марксом сначала в терминах философской антропологии и позднее была сформулирована им на языке политической экономии» |3. С. 13]. Только в связи с адекватным истолкованием практической деятельности людей сложились Марксово понимание человека и общества, а потом специфическая концепция развития социального бытия, в основе которой лежит постижение практического «изменения формы того, что дано природой». Своеобразным итогом философско-антропологических размышлений Маркса стало известное из «Капитала» положение: «Мы должны знать, какова человеческая природа вообще и как она модифицируется в каждую исторически данную эпоху» [2. Т. 23. С. 623].

В сущности, все учение Маркса, взятое в философском аспекте, и есть философия человеческой жизни, философская антропология, вырастающая из понимания практической деятельности людей как производства и воспроизводства их непосредственной жизни. Поясняя это обстоятельство, Ф. Энгельс писал: «Согласно материалистическому пониманию определяющим моментом в истории является в конечном счете производство и воспроизводство непосредственной жизни. Но само оно, опять-таки, бывает двоякого рода. С одной стороны — производство средств к жизни: предметов питания, одежды, жилища и необходимых для этого орудий; с другой — производство самого человека, продолжение рода. Общественные порядки, при которых живут люди определенной исторической эпохи и определенной страны, обусловливаются обоими видами производства: ступенью развития, с одной стороны — труда, с другой — семьи. Чем меньше развит труд, чем более ограничено количество его продуктов, а следовательно, и богатство общества, тем сильнее проявляется зависимость общественного строя от родовых связей» [2. Т. 21. С. 25).

Философская антропология Маркса содержит огромный интеллектуальный, по сию пору целостно невостребованный потенциал. Социально-материальное и социально-духовное человеческое бытие — материальная и духовная человеческая деятельность, отношения людей к природе и друг к другу, универсальный обмен, формирующий сущностные силы, потребности и способности индивидов — Маркс гениально сформулировал методологию постижения такого рода реальности.

Характеризуя длительную историческую перспективу развития человека (крайне противоречивую и трагичную), Маркс писал: «Если отбросить ограниченную буржуазную форму, чем же иным является богатство, как не универсальностью потребностей, способностей, средств потребления, производительных сил и т. д. индивидов, созданной универсальным обменом? Чем иным является богатство, как не абсолютным выявлением творческих дарований человека, без каких-либо других предпосылок, кроме предшествовавшего исторического развития, делающего самоцелью эту целостность развития, т.е. развития всех человеческих сил как таковых, безотносительно к какому бы то ни было заранее установленному масштабу» [2. Т. 46. Ч. 1. С. 476). Человеческие потребности и способности реализуются в деятельности, этом способе бытия человека, интегрирующем знания, умения и цель. В конечном счете движущей силой развития человека и общества выступают потребности, их разнообразные модификации, порожденные всей совокупностью общественных отношений. Только то воспитание человека будет иметь успех, которое нацелено на формирование потребностей и их оснащение знанием. Знание, оторванное от потребностей, бесплодно.

К. Маркс сформулировал тезис чрезвычайной методологической важности: «Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений» [2. Т. 3. С. 3). Этот тезис — методологический указатель, ибо он вычленяет направление исследования. Иногда высказывается мнение о том, что Маркс к этому тезису в дальнейшем никогда не возвращался. Речь идет о конкретизации данного тезиса в его философском аспекте, ибо марксовы конкретно-исторические характеристики людей общеизвестны. Между тем в «Экономических рукописях 1857—1889 годов» читаем: «Производительные силы и общественные отношения — и те, и другие являются различными сторонами развития общественного индивида» [2. Т. 46. Ч. 2. С. 214].

Сущность человека, по К. Марксу, формируется в отношениях человека к человеку и человека к природе. Гениальные идеи Л. Фейербаха получают развитие в связи с открытием определяющей роли труда, практики вообще применительно к обществу и человеку. Родовая сущность человека как трудовая предстает в качестве родовой жизни, реализующей потенции человеческой природы, специфического естественно-социального субстрата. Родовая жизнь человека оказывается и субстанциальной, и реляционной. Марксов анализ товара как посредника в человеческих отношениях, как символа, воплощающего в субстратно-телесном бытии общественный смысл,— действительное подтверждение истинности и справедливости его философской антропологии.

Мы полагаем, что одна из лучших реконструкций Марксовой философской антропологии — работа Э. Фромма «Концепция человека у К. Маркса». Это произведение по сию пору остается в известном смысле непревзойденным с содержательной и оценочной точки зрения. Вот только один штрих. Э. Фромм полагает: «Ирония истории состоит в том, что, несмотря на доступность источников, в современном мире нет предела для искажений и неверных толкований различных теорий. Самым ярким примером этого рода является то, что сделано в последние десятилетия с учением К. Маркса. В прессе, литературе и речах политических деятелей постоянно упоминаются Маркс и марксизм, так же как в книгах и статьях известных философов и социологов. Создается впечатление, что ни политики, ни журналисты ни разу не прочли ни единой марксовой строчки, а социологи и обществоведы привыкли довольствоваться минимальными знаниями текстов Маркса» [4. С. 376].

Ныне, спустя 30 лет с лишним эти строки не потеряли своего значения. Вот один из примеров. А.Н. Яковлев пишет: «С точки зрения материализма, человек явление функциональное, всего лишь часть природы, один из способов функционирования материальных систем. Материализм поэтому идейно связан с авторитаризмом, не считает свободу естественным состоянием общества и человека, отвергает свободу выбора, мысли, сове сти, слова, полагая, что все это подчиняется неотвратимым и непреложным законам материального бытия» [5. С. 26].

Конечно, в истории философской мысли бывал всякий материализм, в том числе «враждебный» человеку, как определил К. Маркс концепцию Т. Гоббса. Но обратимся еще раз к Э. Фромму. Он пишет: «Только фантастическая ложь Сталина сделала возможным такое искажение Маркса, в результате которого его можно было воспринять как человека, враждебного свободе: ведь Сталин выступал от имени Маркса (причем проявлял при этом такое же фантастическое неведение в области марксова наследия, которое и до сих пор господствует на Западе)» [4. С. 404].

Конечно, серьезные ученые Запада серьезно относятся и к Марксу. Например, французский этнограф и философ, один из выдающихся мыслителей XX в. К. Леви-Строс буквально гордится тем, что многие понятия (в том числе понятие структуры) заимствовал у Маркса и Энгельса, что понятия культуры и общества пытается рассматривать «с позиций марксизма» [6. С. 295]. Французский ученый считает справедливой методологию Маркса, согласно которой от экономической и социальной структуры можно перейти к пониманию права, искусства или религии. На фоне нынешних дискуссий о марксизме и хлестаковских наскоков на марксизм весьма примечательны, оценки Леви-Строса марксовой трактовки соответствия базиса и надстройки: «Маркс никогда не утверждал, что эти соответствия носят всегда один и тот же характер, что будто бы идеология, например, может лишь подобно зеркалу отражать социальные отношения. Он полагает, что эти соответствия диалектичны» [6. С. 296].

Свою критику религии К. Маркс завершает выводом о том, что человек есть высшее существо для человека, категорический императив, повелевающий ниспровергнуть общественные отношения, порабощающие человека. Главное — понять вещь в ее сущности, в ее корне, а корнем для человека является сам человек.

В работах 40-х гг. Маркс формулирует те философско-антропологические положения, которых придерживается до конца дней, закладывает методологию субстратного и сущностного изучения человека как индивида, потенциал которой раскрывается в достаточной полноте только ныне. Он показал, что сущностная характеристика приобретает полноту в процессе историко-генетического анализа развития общества. Любая вещь, втянутая в общественные отношения (в том числе и прежде всего человеческое тело), становится субстратным элементом, социальные свойства которого формируются во взаимодействии с общественным организмом. Движение от индивидуального к социальному — путь формирования социологической теории марксизма. Движение от социального к индивидуальному — путь формирования его философской антропологии. Здесь обществоведение переходит в человековедение, гуманитарно-личностное знание, выявление в человеке человеческого смысла.

Гуманизм как мировоззренческая доминанта Маркса предстает в качестве аксиологического антропоцентризма. В «Немецкой идеологии» читаем: «Индивиды всегда и при всех обстоятельствах „исходили из себя', но так как они не были единственными в том смысле, чтобы не нуждаться ни в какой связи друг с другом,— ибо их потребности, т.е. их природа и способ их удовлетворения, связывали их друг с другом (отношения между полами, обмен, разделение труда),— то им необходимо было вступать во взаимоотношения друг с другом. Но так как они вступали в общение между собой не как чистые Я, а как индивиды, находящиеся на определенной ступени развития своих производительных сил и потребностей, и так как это общение, в свою очередь, определяло производство и потребности, то именно личное, индивидуальное отношение индивидов друг к другу, их взаимное отношение в качестве индивидов создало — и повседневно воссоздает — существующие отношения» (2. Т. 3. С. 434—440J.

В «Экономическо-философских рукописях 1844 года», этом истоке своей философии, Маркс впервые обрисовал труд как единство опредмечивания родовой жизни человека и распредмечивания природы, процесс, в котором человек удваивает себя не только интеллектуально, но и реально. Сквозь отчужденную форму труда, свойственную определенному этапу человеческой истории, К. Маркс «высматривает» позитивное содержание труда: «Вся так называемая всемирная история есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом» [2. Т. 42. С. 126). Человек — природное существо, но он — человеческое природное существо: «Индивид есть общественное существо. Поэтому всякое проявление его жизни — даже если оно и не выступает в непосредственной форме коллективного, совершаемого совместно с другими проявления жизни,— является проявлением и утверждением общественной жизни» [2. Т. 42. С. 126). Отсюда следуют большой силы гуманистические социальные выводы: «Равенство есть осознание человеком самого себя в сфере практики, т.е. осознание человеком другого человека как равного себе и отношение человека к другому человеку как к равному. Равенство есть французское выражение для обозначения единства человеческой сущности, для обозначения родового сознания и родового поведения человека, практического тождества человека с человеком, т.е. для обозначения общественного, или человеческого, отношения человека к человеку» [2. Т. 2. С. 42).

Эволюция общественных отношений, производственных в конечном счете, порождает специфические формы индивидуальной социальности. «Отношения личной зависимости (вначале совершенно первобытные) — таковы те первые формы общества, при которых производительность людей развивается лишь в незначительном объеме и в изолированных пунктах. Личная независимость, основанная на вещной зависимости,— такова вторая крупная форма, при которой впервые образуется система всеобщего общественного обмена веществ, универсальных отношений, всесторонних потребностей и универсальных потенций. Свободная индивидуальность, основанная на универсальном развитии индивидов и на превращении их коллективной, общественной производительности в их общественное достояние,— такова третья ступень. Вторая ступень создает условия для третьей. Поэтому патриархальный, как и античный строй (а также феодальный), приходят в упадок по мере развития торговли, роскоши, денег, меновой стоимости, в то время как современный общественный строй вырастает и развивается одновременно с ростом этих последних» (2. Т. 46. Ч. 1. С. 100—101).

Человек обособляется как индивид лишь в процессе исторического развития. Человек — и постоянная предпосылка человеческой истории, и постоянный ее продукт и результат. «Антропологическая» интерпретация Марксом истории, как замечает Э. Фромм, основывается на том факте, что люди являются и творцами своей исторической драмы, и актерами в ней. Э. Фромм прав: «Представление Маркса о социализме вытекает из его концепции человека. Как уже не раз было показано, соответственно этому представлению социализм не должен быть обществом заорганизованных, автоматизированных индивидов. Подобное общество не стало бы социалистическим, даже если бы у всех его представителей были одинаковый доход и одинаково хорошее питание и одежда. Социализм не может быть обществом, в котором индивид подчинен государству, машинам, бюрократии и т.д. ...Социализм — враг церкви, ибо она ограничивает силы разума; он враг либерализма, ибо тот отделяет друг от друга общество и моральные ценности. Он — враг сталинизма и хрущевизма из-за их авторитарности, а также из-за их наплевательского отношения к человеческим ценностям»' [4. С. 403, 407—408].

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы