Проект «Все счастливые семьи похожи друг на друга...»?

Цель: анализируя фрагменты из романа Л. Н. Толстого «Анна Каренина», рефлексировать по поводу «мысли семейной», пытаясь определить «счастливую семью».

Введение. Мировую литературу невозможно представить без романа Л. Н. Толстого «Анна Каренина», вновь и вновь переводимого и экранизируемого.

Почему роман о русской жизни в ту далекую эпоху пореформенной России оказался близким и понятным читателям разных стран и народов?

Роман написан в 1870-е гг., в эпоху социального кризиса, когда «все смешалось» («семидесятническое недоверие и неверие», А. Блок). Интересен такой факт. Готовя роман к публикации, Л. И. Толстой внес изменения. Написал эпиграф к первой части: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастна по-своему». Далее текст начинался словами: «Все спуталось и смешалось в доме Облонских». А потом соединил эпиграф с текстом и немного изменил фразу. Однако эпиграф есть: «Мне отмщение, и Аз воздам».

Что это «все», на ваш взгляд?

«Все смешалось...» - лаконичная и емкая мысль - только ли об одной семье? Или о многих семьях? Или о жизни той эпохи? Или о нашей эпохе? О нас?

Обсуждение. Фрагменты текста романа даются студентам в качестве раздаточного материала (см. Приложения 2-4).

1. «Мысль семейная»

Л. Н. Толстой признавался: в «Войне и мире» - «мысль народная», в «Анне Карениной» - «мысль семейная». Утверждают, что Л. Н. Толстой исследует феноменологию счастья, в том числе и семейного. И описывает в романе очень разные семейные отношения. Читатели и некоторые исследователи полагают, что писатель противопоставил счастливые и несчастливые семьи. В набросках к роману находят название «Два брака», от которого Толстой потом отказался.

Как вы думаете, почему отказался?

Сколько семей, по вашему мнению, описано в романе?

В семьях Карениных (Алексея Александровича и Анны), Облонских (Стивы и Долли), Левина (Константина и Кити), «неправильной», «незаконной» семье (Анны и Вронского) «мысль семейная» - соединяющая, идиллическая и разъединяющая до враждебности. «Тень» разлада, непонимание, непринятие, несогласие живут здесь же, только не сразу и неодинаково проявляются.

Не удивительно ли, что Каренин и Левин, такие разные - сторонники «нерасторжимости брака»? Один в браке счастлив, другой несчастлив?

В текстах Приложений 2-4 найдите подтверждение этой мысли и попробуйте ее обобщить - что подтачивает идиллию?

Левина привлекает «трудовая и прелестная жизнь», «любовался на эту жизнь, часто испытывал чувство зависти к людям, живущим этой жизнью...». В романе есть картина труда на сенокосе, а в выражениях лиц крестьянина и его жены Левин видит «сильную, молодую, недавно проснувшуюся любовь».

Однако тревога Левина связана с мыслью о том, что «от него зависит переменить эту столь тягостную праздную, искусственную и личную жизнь, которой он жил, на эту трудовую и чистую и общую прелестную жизнь». И Левин находит смысл жизни: «Надо только упорно идти к своей цели, и я добьюсь своего... и работать и трудиться есть из-за чего. Это дело не мое личное, а тут вопрос об общем блате. Все хозяйство, положение всего народа, совершенно должно измениться. Вместо бедности - общее благо, довольство; вместо вражды - согласие и связь интересов. Одним словом, революция, бескровная, но величайшая революция, сначала в маленьком кругу нашего уезда, потом губернии, России, всего мира. Потому что мысль справедливая не может не быть плодотворна».

И есть такая чисто толстовская метафора: «Теперь он, точно против воли, все глубже и глубже врезывался в землю, как плуг, так что уж не мог выбраться, не отворотив борозды» [22. Т. 9. С. 388].

Какое отношение, по вашему мнению, имеет это описание к «мысли семейной»? О каком «распахивании земли» идет речь?

Роман назван именем главной героини.

Анна - роковая женщина, обладает злой, демонической силой? Она принадлежит великосветскому, аристократическому кругу людей. И зная требования общества к нравственному поведению женщины, тем более замужней, не выполняет их. Она бунтует, нарушает установленные нормы и в то же время ищет нравственную опору.

Не находите в этом противоречия?

2. Семьи в романе

Семья Облонских (Стивы и Долли)

«Все члены семьи и домочадцы чувствовали, что нет смысла в их сожительстве и что на каждом постоялом дворе случайно сошедшиеся люди более связаны между собой, чем они, члены семьи и домочадцы Облонских».

«Степан Аркадьевич был человек правдивый в отношении к себе самому. Он не мог обманывать себя и уверять себя, что он раскаивается в своем поступке [изменил жене с гувернанткой]. Он не мог раскаиваться теперь в том, в чем он раскаивался когда-то лет шесть назад, когда он сделал первую неверность жене. Он не мог раскаиваться в том, что он, тридцатичетырехлетний, красивый, влюбчивый человек, не был влюблен в жену, мать пяти живых и двух умерших детей, бывшую только годом моложе его. Он раскаивался только в том, что не умел лучше скрыть от жены. Но он чувствовал всю тяжесть своего положения и жалел жену, детей и себя. Может быть, он сумел бы лучше скрыть свои грехи от жены, если б ожидал, что это известие так на нее подействует. Ясно он никогда не обдумывал этого вопроса, но смутно ему представлялось, что жена давно догадывается, что он не верен ей, и смотрит на это сквозь пальцы. Ему даже казалось, что она, истощенная, состарившаяся, уже некрасивая женщина и ничем не замечательная, простая, только добрая мать семейства, по чувству справедливости должна быть снисходительна. Оказалось совсем противное».

И еще: «Как ни старался Степан Аркадьич быть заботливым отцом и мужем, он никак не мог помнить, что у него есть жена и дети. У него были холостые вкусы, только с ними он соображался» [22. Т. 8. С. 287].

Есть доводы оправдания героя - его «холостых вкусов» - можно изменить жене и не раскаиваться ?

Размышления Долли: «И все это зачем? Что ж будет из всего этого? То, что я, не имея ни минуты покоя, то беременная, то кормящая, вечно сердитая, ворчливая, сама измученная и других мучающая, противная мужу, проживу свою жизнь, и вырастут несчастные, дурно воспитанные и нищие дети... А они нападают на Анну. За что? Что же, разве я лучше? У меня по крайней мере есть муж, которого я люблю. Не так, как бы я хотела любить, но я его люблю, а Анна не любила своего? В чем же она виновата? Она хочет жить. Бог вложил нам это в душу. Очень может быть, что и я бы сделала то же... Я бы могла любить и быть любима по-настоящему. А теперь разве лучше? Я не уважаю его. Он мне нужен, - думала она про мужа, - и я терплю его. Разве это лучше? Я тогда еще могла нравиться, у меня оставалась моя красота», - продолжала думать Дарья Александровна, и ей хотелось посмотреться в зеркало [22. Т. 9. С. 191-193].

И еще, авторское: «Для того чтобы предпринять что-нибудь в семейной жизни, необходимы или совершенный раздор между супругами, или любовное согласие. Когда же отношения супругов неопределенны и нет ни того, ни другого, никакое дело не может быть предпринято. Многие семьи по годам остаются на старых местах, постылых обоим супругам, только потому, что нет ни полного раздора, ни согласия» [22. Т. 9. С. 332].

Выскажите свое отношение к этому утверждению.

Рассмотрим разные взгляды на брак. Предлагаем диалог из романа, читая который, сформулируйте свои вопросы (см. Приложение 2).

Семья Карениных

«Алексей Александрович ничего особенного и неприличного не нашел в том, что жена его сидела с Вронским у особого стола и о чем-то оживленно разговаривала; но он заметил, что другим в гостиной это показалось чем-то особенным и неприличным, и потому это показалось неприличным и ему. Он решил, что нужно сказать об этом жене.

...Он не мог лечь, чувствуя, что ему прежде необходимо обдумать вновь возникшее обстоятельство. Когда Алексей Александрович решил сам с собою, что нужно переговорить с женою, ему казалось это очень легко и просто; но теперь, когда он стал обдумывать это вновь возникшее обстоятельство, оно показалось ему очень сложным и затруднительным.

Алексей Александрович был не ревнив. Ревность, по его убеждению, оскорбляет жену, и к жене должно иметь доверие. Почему должно иметь доверие, то есть полную уверенность в том, что его молодая жена всегда будет его любить, он себя не спрашивал; но он не испытывал недоверия, потому имел доверие и говорил себе, что надо его иметь. Теперь же, хотя убеждение его о том, что ревность есть постыдное чувство и что нужно иметь доверие, и не было разрушено, он чувствовал, что стоит лицом к лицу пред чем-то нелогичным и бестолковым, и не знал, что надо делать. Алексей Александрович стоял лицом к лицу пред жизнью, пред возможностью любви в его жене к кому-нибудь, кроме его, и это-то казалось ему очень бестолковым и непонятным, потому что это была сама жизнь.

...Тут, глядя на ее стол с лежащим наверху малахитовым бюваром и начатою запиской, мысли его вдруг изменились. Он стал думать о ней, о том, что она думает и чувствует. Он впервые живо представил себе ее личную жизнь, ее мысли, ее желания, и мысль, что у нее может и должна быть своя особенная жизнь, показалась ему так страшна, что он поспешил отогнать ее. Это была та пучина, куда ему страшно было заглянуть. Переноситься мыслью и чувством в другое существо было душевное действие, чуждое

Алексею Александровичу. Он считал это душевное действие вредным и опасным фантазерством...» [22. Т. 8. С. 158-161] (далее см. Приложение 3).

Анна и Вронский, «гражданский брак»

«Одетая в белое с широким шитьем платье, она сидела в углу террасы за цветами и не слыхала его. Склонив свою чернокурчавую голову, она прижала лоб к холодной лейке, стоявшей на перилах, и обеими своими прекрасными руками, со столь знакомыми ему кольцами, придерживала лейку. Красота всей ее фигуры, головы, шеи, рук каждый раз, как неожиданностью, поражала Вронского. Он остановился, с восхищением глядя на нее. Но только что он хотел ступить шаг, чтобы приблизиться к ней, она уже почувствовала его приближение, оттолкнула лейку и повернула к нему свое разгоряченное лицо.

  • - Что с вами? Вы нездоровы? - сказал он по-французски, подходя к ней. Он хотел подбежать к ней; но, вспомнив, что могли быть посторонние, оглянулся на балконную дверь и покраснел, как он всякий раз краснел, чувствуя, что должен бояться и оглядываться.
  • - Нет, я здорова, - сказала она, вставая и крепко пожимая его протянутую руку. - Я нс ждала... тебя.
  • - Боже мой! Какие холодные руки! - сказал он.
  • - Ты испугал меня, - сказала она. - Я одна и жду Сережу, он пошел гулять; они отсюда придут.

Но, несмотря на то, что она старалась быть спокойною, губы ее тряслись.

  • - Простите меня, что я приехал, но я не мог провести дня, не видав вас, - продолжал он по-французски, как он всегда говорил, избегая невозможно-холодного между ними вы и опасного ты по- русски.
  • - За что ж простить? Я так рада!
  • - Но вы нездоровы или огорчены, - продолжал он, не выпуская се руки и нагибаясь над нею. - О чем вы думали?
  • - Все об одном, - сказала она с улыбкой.

Она говорила правду. Когда бы, в какую минуту ни спросили бы ее, о чем она думала, она без ошибки могла ответить: об одном, о своем счастье и о своем несчастье. Она думала теперь именно, когда он застал ее, вот о чем: она думала, почему для других... все это было легко, а для нее так мучительно? Нынче эта мысль, по некоторым соображениям, особенно мучала ее.

...«Сказать или не сказать? - думала она, глядя в его спокойные ласковые глаза. - Он так счастлив, так занят своими скачками, что не поймет этого как надо, не поймет всего значения для нас этого события».

- Но вы не сказали, о чем вы думали, когда я вошел, - сказал он, перервав свой рассказ, - пожалуйста, скажите!

Она не отвечала и, склонив немного голову, смотрела на него исподлобья вопросительно своими блестящими из-за длинных ресниц глазами. Рука ее, игравшая сорванным листом, дрожала. Он видел это, и лицо его выразило ту покорность, рабскую преданность, которая так подкупала ее.

- Я вижу, что случилось что-то. Разве я могу быть минуту спокоен, зная, что у вас есть горе, которого я не разделяю? Скажите, ради бога! - умоляюще повторил он.

«Да, я не прощу ему, если он не поймет всего значения этого. Лучше не говорить, зачем испытывать?» - думала она, все так же глядя на него и чувствуя, что рука ее с листком все больше и больше трясется.

  • - Ради бога! - повторил он, взяв ее руку.
  • - Сказать?
  • -Да, да, да...
  • - Я беременна, - сказала она тихо и медленно.

Листок в ее руке задрожал еще сильнее, но она не спускала с него глаз, чтобы видеть, как он примет это. Он побледнел, хотел что-то сказать, но остановился, выпустил ее руку и опустил голову. «Да, он понял все значение этого события», - подумала она и благодарно пожала ему руку.

Но она ошиблась в том, что он понял значение известия так, как она, женщина, его понимала. При этом известии он с удесятеренною силой почувствовал припадок этого странного, находившего на него чувства омерзения к кому-то; но вместе с тем он понял, что тот кризис, которого он желал, наступил теперь, что нельзя более скрывать от мужа, и необходимо так или иначе разорвать скорее это неестественное положение. Но, кроме того, ее волнение физически сообщалось ему. Он взглянул на нее умиленным, покорным взглядом, поцеловал ее руку, встал и молча прошелся по террасе.

  • - Да, - сказал он решительно, подходя к ней. - Ни я, ни вы не смотрели на наши отношения как на игрушку, а теперь наша судьба решена. Необходимо кончить, - сказал он, оглядываясь, - ту ложь, в которой мы живем.
  • - Кончить? Как же кончить, Алексей? - сказала она тихо.

Она успокоилась теперь, и лицо ее сияло нежною улыбкой.

  • - Оставить мужа и соединить нашу жизнь.
  • - Она соединена и так, - чуть слышно отвечала она.
  • - Да, но совсем, совсем.
  • - Но как, Алексей, научи меня, как? - сказала она с грустною насмешкой над безвыходностью своего положения. - Разве есть выход из такого положения? Разве я не жена своего мужа?
  • - Из всякого положения есть выход. Нужно решиться, - сказал он. - Все лучше, чем то положение, в котором ты живешь. Я ведь вижу, как ты мучаешься всем, и светом, и сыном, и мужем.
  • - Ах, только не мужем, - с простою усмешкой сказала она. - Я не знаю, я не думаю о нем. Его нет.
  • - Ты говоришь неискренно. Я знаю тебя. Ты мучаешься и о

нем.

- Да он и не знает, - сказала она, и вдруг яркая краска стала выступать на ее лицо; щеки, лоб, шея ее покраснели, и слезы стыда выступили ей на глаза. - Да и не будем говорить об нем» [22. Т. 8. С. 206-209] (далее см. Приложение 4).

Семья Левиных

«...Константин Левин был влюблен именно в дом, в семью, в особенности в женскую половину семьи Щербацких. Сам Левин не помнил своей матери, и единственная сестра его была старше его, так что в доме Щербацких он в первый раз увидал ту самую среду старого дворянского, образованного и честного семейства, которой он был лишен смертью отца и матери. Все члены этой семьи, в особенности женская половина, представлялись ему покрытыми какою-то таинственною, поэтическою завесой, и он не только не видел в них никаких недостатков, но под этой поэтическою, покрывавшею их завесой предполагал самые возвышенные чувства и всевозможные совершенства. Для чего этим трем барышням нужно было говорить через день по-французски и по- английски; для чего они в известные часы играли попеременкам на фортепиано, звуки которого всегда слышались у брата наверху, где занимались студенты; для чего ездили эти учителя французской литературы, музыки, рисованья, танцев; для чего в известные часы все три барышни с m-lle Linon подъезжали в коляске к Тверскому бульвару в своих атласных шубках - Долли в длинной, Натали в полудлинной, а Кити совершенно в короткой, так что статные ножки ее в туго натянутых красных чулках были на всем виду; для чего им, в сопровождении лакея с золотою кокардой на шляпе, нужно было ходить по Тверскому бульвару, - всего этого и многого другого, что делалось в их таинственном мире, он не понимал, но знал, что все, что там делалось, было прекрасно, и был влюблен именно в эту таинственность совершавшегося.

...Казалось бы, ничего не могло быть проще того, чтобы ему, хорошей породы, скорее богатому, чем бедному человеку, тридцати двух лет, сделать предложение княжне Щербацкой; по всем вероятиям, его тотчас признали бы хорошею партией. Но Левин был влюблен, и поэтому ему казалось, что Кити была такое совершенство во всех отношениях, такое существо превыше всего земного, а он такое земное низменное существо, что не могло быть и мысли о том, чтобы другие и она сама признали его достойным ее.

Пробыв в Москве, как в чаду, два месяца, почти каждый день видаясь с Кити в свете, куда он стал ездить, чтобы встречаться с нею, Левин внезапно решил, что этого не может быть, и уехал в деревню.

Убеждение Левина в том, что этого не может быть, основывалось на том, что в глазах родных он невыгодная, недостойная партия для прелестной Кити, а сама Кити не может любить его... Сама же таинственная прелестная Кити не могла любить такого некрасивого, каким он считал себя, человека, и, главное, такого простого, ничем не выдающегося человека. ...Некрасивого, доброго человека, каким он себя считал, можно, полагал он, любить как приятеля, но чтобы быть любимым тою любовью, какою он любил Кити, нужно было быть красавцем, а главное - особенным человеком.

Слыхал он, что женщины любят часто некрасивых, простых людей, но не верил этому, потому что судил по себе, так как сам он мог любить только красивых, таинственных и особенных женщин.

Но, пробыв два месяца один в деревне, он убедился, что это не было одно из тех влюблений, которые он испытывал в первой молодости; что чувство это не давало ему минуты покоя; что он не мог жить, не решив вопроса: будет или не будет она его женой; и что его отчаяние происходило только от его воображения, что он не имеет никаких доказательств в том, что ему будет отказано. И он приехал теперь в Москву с твердым решением сделать предложение и жениться, если его примут. Или... он не мог думать о том, что с ним будет, если ему откажут» [22. Т. 8. С. 29-32] (далее см. Приложение 4).

Размышления Левина на фоне мощной весенней грозы

«...Уже совсем стемнело, и на юге, куда он смотрел, не было туч. Тучи стояли с противоположной стороны. Оттуда вспыхивала молния и слышался дальний гром. Левин прислушивался к равнодушно падающим с лип в саду каплям и смотрел на знакомый ему треугольник звезд и на проходящий в середине его Млечный Путь с его разветвлением. При каждой вспышке молнии не только Млечный Путь, но и яркие звезды исчезали, но, как только потухала молния, как будто брошенные какой-то меткой рукой, опять появлялись на тех же местах».

«Ну, что же смущает меня?» - сказал себе Левин, вперед чувствуя, что разрешение его сомнений, хотя он не знает еще его, уже готово в его душе.

«Да, одно очевидное, несомненное проявление божества - это законы добра, которые явлены миру откровением, и которые я чувствую в себе, и в признании которых я не то что соединяюсь, а волею-неволею соединен с другими людьми в одно общество верующих, которое называют церковью»...

«...Я спрашиваю об отношении к божеству всех разнообразных верований всего человечества. Я спрашиваю об общем проявлении бога для всего мира со всеми этими туманными пятнами. Что же я делаю? Мне лично, моему сердцу открыто несомненно знание, непостижимое разумом, а я упорно хочу разумом и словами выразить это знание...»

«...но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее - не только не бессмысленна, как была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!» [22. Т. 9. С. 414-415].

Завершая обсуждение, соединим «мысль семейную» и «счастье семейное» словами автора: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастна по-своему». Вы согласны?

Роман назван именем главной героини, которая приходит к убеждению:

«Все неправда, все ложь, все обман, все зло!..» [22. Т. 9. С. 362].

Каково ваше мнение? Счастье и несчастье - это событие, свершившийся факт, ощущение, переживание?

Обратим внимание на слова Левина, сказанные уже в конце романа: «Ну-ка пустите нас с нашими страстями, мыслями... без понятия того, что есть добро, без объяснения зла нравственного... Ну-ка, без этих понятий постройте что-нибудь!» [22. Т. 9. С. 397].

Возвращаемся к эпиграфу: «Мне отмщение, и Аз воздам». Как интерпретируете это высказывание? Выскажите свое мнение по поводу событий, развернувшихся в романе, и их предвосхищения в эпиграфе.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >