Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Психологическое консультирование и психологическая коррекция

Особенности психологического консультирования в процессе личностного кризиса

Одной из важнейших задач психологического консультирования взрослых является организация эффективной поддержки человека в трудной ситуации, вызывающей личностный кризис (уход из жизни близких, тяжелое заболевание и т.п.). Далеко не все люди имеют необходимые ресурсы для конструктивного разрешения трудных ситуаций самостоятельно. Многих людей она не только лишает степеней свободы в выборе качества и образа жизни, делает невозможным ощущение ими счастья и радости жизни, но довольно часто является причиной психосоматических заболеваний. Так, данные В. Д. Тополянского и М. В. Струковской свидетельствуют о нарастающей в настоящее время тенденции психосоматического реагирования на трудную ситуацию. По их мнению, не менее 50% больных, обращающихся в поликлиники и стационары, составляют здоровые люди, нуждающиеся лишь в психологической поддержке. В частности, ими подсчитано, что 150 больных с псевдоорганическими жалобами получили 496 курсов консервативной терапии, 811 ненужных терапевтических вмешательств и 244 бесполезные операции.

Самой типичной формой реагирования на трудную ситуацию, отмечают авторы, становится депрессия. И если значение инфекционных заболеваний идет на убыль, то число психосоматических страданий, вызываемых эмоциональными трудностями неуклонно продолжает расти. Некоторые считают, что это является следствием повышения уровня сгрессогенности нашего общества. Однако можно согласиться с А. Б. Холмоговой и Н. Г. Гаранян, которые убедительно показывают невозможность объяснения столь заметной динамики роста психосоматических заболеваний лишь увеличением уровня сгрессогенности нашего существования.

Безусловно, социально-экономическая нестабильность, требование быстрой адаптации к новым условиям обусловливают постоянные состояния нервно-психического напряжения. Но играет свою роль и быстрое включение нашей страны в западную культуру, основанную на культе успеха, достижений и силы, с одной стороны, и на культе рациональности и сдержанности - с другой. Это приводит к так называемому эффекту обратного действия: культ успеха и достижения при его завышенной значимости ведет к депрессивной пассивности, культ силы - к тревожному избеганию и ощущению беспомощности, культ "рацио" - к накоплению эмоций и разрастанию их физиологического компонента. Ввиду особой важности работы с депрессией этот вопрос будет подробнее рассмотрен ниже.

Ранее говорилось о том, что психологически здоровый человек обладает возможностью не только конструктивно противостоять трудным ситуациям, преодолевать их, но и использовать их возможности для личностного роста и развития. Следовательно, в рамках психологического консультирования, ориентированного на сохранение психологического здоровья, встает проблема организации такой психологической поддержки человека в трудной ситуации, чтобы она не только обеспечила сохранение физического здоровья человека, но и обусловила его дальнейшее развитие. Более того, она должна дать человеку ключ к решению трудных ситуаций, который впоследствии он мог бы применять самостоятельно без посторонней помощи. Мы полагаем, что концептуальной основой в организации такой психологической поддержки должно стать рассмотрение конкретной трудной ситуации через анализ ее значения в судьбе человека.

Перед изучением конкретных методов работы следует рассмотреть общие проблемы свободы выбора человека в культурологических и психологических исследованиях.

Понятие судьбы уходит своими корнями в языческие и народные верования, в глубинный архетип матери-природы, которая определяет законы жизни любого существа. Поэтому не случайны именно женские персонификации судьбы, существовавшие в разных мифологиях (мойры, парки, Адрастея, норны). В христианстве она продолжает существовать в качестве божественного провидения, промысла, предопределения. Как показывает в своем анализе С. Г. Семенова, такое положение характерно для всех религий, но степень изначальной заданности судьбы человеку "различна в зависимости от религии и конфессии: от фаталистических крайностей ислама, где почти нет места свободе человека... до православного допущения идеи, что Бог намерен спасти всех, или до той замены "предопределения" намного более мягким "предвидением" Бога ("Бог все предвидит, но не все предопределяет")".

Несколько по-другому представлен этот вопрос в русском народном сознании. С. Е. Никитина подробно анализирует его на материале устно-поэтических текстов. Судьба или доля для человека не случайна, она выпадает, ею наделяют. Кем насылается доля? Согласно славянским дохристианским воззрениям долей человека наделяет божество - Род и Рожаницы. Позже эту функцию выполняет Господь, а родители исполняют его волю. На важный для психологии вопрос "Могут ли происходить изменения в прирожденной доле?" отвечается утвердительно. Но в большинстве своем изменения происходят в худшую сторону. Это может быть результатом своеволия, т.е. дурной воли, когда человек пытается уйти от предназначенной судьбы: "Своя волюшка доводит до горькой долюшки", "Волю дать - добра не видать".

Близкая ситуация - неумение человека найти именно свою судьбу. Предполагается, что человек должен находиться в активном поиске своей судьбы, своего пути, а если этого не происходит, доля может измениться в худшую сторону. Несколько иной вариант ухудшения судьбы - это воздействие злой чужой воли (порчи). При этом подчеркивается ответственность человека-жертвы за результат порчи. Он, по-видимому, отступил от каких-либо правил и дал тем самым возможность навести порчу на себя. Таким образом, отклонения в худшую сторону от предначертанной судьбы являются следствием нарушений поведения самого человека.

Но возможно ли позитивное изменение судьбы? Да, человеку с наличием мужества и решимости дается лазейка в изменении судьбы. Т. В. Цивьян анализирует тексты, которые подводят к афоризму "Человек - кузнец своего счастья". В этом плане борьба с судьбой рассматривается как переход от пассивного ничегонеделания к активному формированию заложенного жизненного пути. В качестве наиболее яркого примера можно привести притчевый сюжет о лягушках в горшке с молоком: пассивная тонет, активная плавает, движением сбивает масло и выбирается наружу. Можно сделать вывод, что согласно традиционным представлениям человек не был полностью свободен в выборе и реализации собственной судьбы. Более того, любую активность в этом плане следовало проявлять достаточно осторожно, поскольку слишком велика была возможность ухудшить предначертанную судьбу. По человек мог сначала понять свою участь, а затем в рамках возможных изменений добиться ее улучшения. При этом возможные рамки изменений, как правило, достаточно широки.

В отечественной психологической науке такие понятия, как жизненная направленность, смысл жизни, жизненная философия, жизненный путь исследовали К. А. Абульханова-Славская, А. Г. Ананьев, Л. И. Анцыферова, С. Л. Рубинштейн.

Для целей психологического консультирования важно остановиться на идеях К. А. Абульхановой-Славской о роли мировоззрения человека для эффективного разрешения трудной ситуации. Отвечая на вопрос, что дает личности силу принципиальным образом разрешать жизненные противоречия, проводить единую линию в жизни, она говорит, что сила личности во многом определяется так называемой философией оптимизма - верой в будущее. Но не тупой косной верой, которая определяет бездействие человека, а верой, основанной на сознании свой способности отстоять будущее, как бы ни сложились обстоятельства, пусть не для себя, а для других, за пределами собственной жизни.

Рассматривая проблему психологического здоровья, необходимо также затронуть вопрос о роли образа жизни человека. Для этого важно выяснить, каково психологическое обеспечение одного и того же социального образа жизни у разных индивидов, какой психологической ценой платит человек за свой образ жизни. Вопрос цены в этом случае сегодня стоит особо остро. Принципиальное значение имеет положение Л. И. Анцыферовой о том, что ответом на этот вопрос является утверждение единства социального образа жизни и психологического стиля жизнедеятельности. При этом проблема типологии психологических способов осуществления образа жизни в науке до конца не разработана.

Понятно, что жизненный путь человека напрямую связан с активностью личности. Эта проблема является старой, но вместе с тем и новой, так как современный перелом в развитии общества обнаружил разный уровень ее развития, ее новую направленность. Оказалось, что именно активность является одной из центральных характеристик человека, позволяющих преодолевать жизненные трудности без ущерба для здоровья.

Активность рассматривается К. А. Абульхановой-Славской, с одной стороны, как качество субъекта деятельности, включающее саморегуляцию, комплексную мобилизацию. С другой стороны, она определяет активность как особое высшее личностное образование, связанное с жизненным путем, целостной и ценностной временной организацией, проявляющееся в формировании жизненной позиции личности, ее жизненной линии, смысла и концепции жизни. При этом человек должен рассматриваться не как механическая абстракция, а как биологическое существо со своими реальными возможностями. Поэтому и качество деятельности, и жизненный путь будут преломляться через индивидуально-физиологические особенности человека.

Кроме того, важно учитывать соотношение двух форм активности: инициативы (риска, притязания на успех и т.д.) и ответственности, долга. Говоря о психологическом здоровье, следует иметь в виду, что оно предполагает не только высокую активность человека, но и отсутствие асимметрии между указанными формами: преобладания ответственности над инициативой или инициативы без личной ответственности.

Подводя итоги анализа литературных источников, можно отметить следующее. Исследователи соглашаются с тем, что человек является активным творцом собственной судьбы, хотя нельзя не считаться с некоторой долей предопределенных событий в его жизни. Но главное, что необходимо человеку, - это по возможности осознать происходящее с ним и принять ответственность за совершаемый выбор.

Что касается трудной ситуации и организации психологической поддержки для ее эффективного разрешения, то концептуальной основой такой поддержки должно стать рассмотрение ее с позиций судьбы человека в целом. Здесь можно опираться на положение К. Юнга о том, что большие жизненные проблемы никогда не разрешаются навсегда. И это хорошо, поскольку смысл и существование таких проблем как раз и заключается не в их разрешении, а в том, чтобы человек работал над ними в течение всей своей жизни. В этом и заключается суть развития. Из этого следует, что для каждого человека можно выделить основные линии в его судьбе, вокруг которых концентрируются его основные жизненные трудности. Соответственно рассмотреть конкретную трудную ситуацию с точки зрения судьбы человека в целом означает: а) найти ее место на одной из основных линий напряжения; б) определить смысл ее появления и обучающие, ресурсные возможности.

Таким образом, трудная ситуация рассматривается не как отдельная, изолированная от предыдущей и последующей жизни человека, а как закономерное звено в судьбе человека. Уже само такое понимание трудной ситуации заставляет дистанцироваться от самой ситуации, дает возможность увидеть в ней ранее не замечаемые аспекты.

Этапы работы с трудной ситуацией. Понятно, что сначала необходимо помочь человеку прийти в состояние готовности к изменениям. Абсолютно верное замечание сделано А. Б. Холмогоровой и Н. Г. Гаранян о том, что для современного человека характерны культ достижений и силы, с одной стороны, и культ рациональности и сдержанности - с другой. Естественно, наличие таких ориентаций у человека если не сделает невозможными изменения, то во всяком случае существенно их затруднит. И здесь искусство консультанта заключается в том, что подвести человека к принятию собственной слабости и состояния "неума". Можно предложить ему понаблюдать и привести примеры его знакомых, когда внешняя демонстрация силы свидетельствует лишь о скрываемой слабости. И наоборот, вспомнить ситуации, когда, оставаясь внешне слабым без видимой защиты, человек мог противостоять трудной ситуации, сохранять устойчивость и душевное равновесие.

Если со слабостью все понятно, то что означает состояние "неума"? Это понятие вводит Л. Андреев, анализируя духовные истоки славянской культуры. Состояние "неума" предполагает освобождение человека от набора личин, приобретенных в процессе жизни и мешающих ему жить счастливо. Именно набор личин нередко люди принимают за ум или интеллект. Но личины - не просто набор ролевых форм поведения, но и все формы несущностного в человеке, включая болезни, отсутствие каких-либо способностей и т.п. Человеку же необходимо "высмеять из себя умника, чтобы остался один дурак". И тогда в этом состоянии "дурака" или "неума" он откроет дорогу своей божественной сущности и сможет, как Емеля на печи, творить чудеса.

Помимо необходимости расслабления, точнее, расслабленного движения, а не мобилизации перед лицом трудной ситуации для осуществления изменения, нужно уметь оставаться открытым помощи. По этому поводу приведем идеи представителя психосинтеза Э. Йоманс. Она утверждает, что часто человек не слышит приходящей к нему помощи лишь потому, что не готов и не умеет ее слышать. Помощь же может принимать самые разные формы. Она может прийти в виде сновидения или журнала, случайно купленного в киоске. А может что-то перевернет в душе пролетевшая птица. Или же случайная встреча в метро напомнит давно забытые слова (например, "Надо просто любить") и т.п. Приведем цитируемую Э. Йоманс историю Хью Пратера: "Речь в ней идет о человеке, который попал на небеса и рассказывает Богу о своей жизни. "Благодарю тебя за помощь, что ты оказывал мне", - говорит он, окидывает взором расстилающийся внизу мир и видит две пары следов в тех места, где он и Бог шли бок о бок друг с другом. Но тут ему вспоминаются мрачные периоды его жизни, он снова глядит вниз и замечает лишь одну пару следов. "Но где же ты был, - вопрошает он, - когда я так нуждался в Тебе больше всего? Ведь на песке отпечатки только одних моих ног". И Бог отвечает: "Именно тогда я нес тебя на руках"".

Таким образом, необходимо научиться видеть и слышать как внутреннюю, так и внешнюю помощь и научиться ее принимать.

Следующий этап работы с трудной ситуацией - это определение основных линий напряжения в судьбе человека. Это довольно непростой этап, так как люди обычно не имеют опыта группировать, классифицировать происходящие с ними трудные ситуации. Они занимают их мысли лишь в тот момент, когда происходят. Когда трудная ситуация тем или иным способом разрешается, люди склонны забывать о ней. Кроме того, классификация трудных ситуаций должна осуществляться с опорой не только на внешнюю похожесть или непохожесть событий, но и на сущностные сходства и отличия. Человеку же может быть трудно установить взаимосвязь между внешне различными, но сущностно сходными событиями.

Пример. Мужчина с выраженным чувством неполноценности (следствием детской внутрисемейной ситуации) в течение всей своей жизни пытается следовать завышенным притязаниям, не соответствующим его реальным возможностям. В результате этого жизнь его представляет цепочку подъемов, причем довольно высоких, потом резких падений. Подъемы и падения осуществляются у него во всех жизненных сферах: работе, спорте, семейной жизни. Однако он не в состоянии увидеть эту закономерность, каждую трудную ситуацию рассматривает изолированно, пытается найти объективные причины случившегося, в результате терпит за неуспехом неуспех.

Как же подвести человека к пониманию трудной ситуации как закономерной в целостной судьбе? В качестве опорных вопросов для этой цели можно использовать следующие. Каковы линии, вокруг которых концентрировались ваши основные жизненные трудности? Может быть, это отношения с противоположным полом, проблемы профессиональной реализации или материального обеспечения семьи? А может быть, какие-либо другие: болезни, конфликты с родителями или собственными детьми? Вполне вероятно, что основные жизненные трудности концентрируются вокруг психологических проблем: чувства неуверенности в себе, неполноценности или же страха перед внешним миром и потребностью в защите. И тогда либо приходится доказывать всем, что ты чего-то все-таки стоишь. Или искать человека или обстоятельства, которые могут тебя защитить. Но, может быть, линия напряжения проблем совсем иная. Как ее точнее описать? А на какую из линий напряжения можно поместить данную трудную ситуацию? Может быть, на этой линии уже были похожие трудные ситуации? Можно предложить человеку рассказать о них.

Следующий этап работы с трудной ситуацией - это рассмотрение ее как возможности приобретения нового опыта, нового качества, определение ее смысла и обучающего воздействия. Но для начала нужно помочь человеку избавиться от традиционного отрицательного взгляда на трудную ситуацию как ненужную и требующую немедленного разрешения. Для начала здесь удобно применить предложенную Т. Ахолой и Б. Фурманом технику "хороших наименований". Человеку предлагается придумать новое положительное название для своей ситуации и тем самым сосредоточиться больше на своем потенциале, чем на проблеме, открыть дорогу собственной активности. Например, слово "развод", которое традиционно ассоциируется с сильными негативными эмоциями, можно заменить на "существенное изменение семейной ситуации", "конфликт с начальником" - на "поиски своей профессиональной роли", "беспокойство за ребенка" - на "поиски границ ответственности: что я как мать должна сделать, что не могу". Как можно увидеть, такое "переназывание" ситуации делает акцент на поисках, изменениях, т.е. процессах, которые ведут к дальнейшему развитию человека. Хотя, как правило, сделать это довольно непросто. Могут потребоваться длительные размышления и помощь консультанта.

Иногда бывает полезно для поиска ресурсов трудной ситуации рассмотреть ее как символическую смерть. Здесь также можно опираться на работу Э. Йоманс. По ее мнению, люди проявляют недостаточно уважительное отношение к периодам разрушения как к необходимому этапу личного или общественного развития. И это объясняется тем, что паша культура "построена на отрицании смерти. Разрушение же порой весьма схоже со смертью - это отмирание определенных способов бытия и конкретных навыков преодоления жизненных трудностей. Поэтому нам еще предстоит узнать и убедиться, что на процесс распада можно смотреть совершенно иначе - как на важный и полезный этап строительства нового. Мы должны понять, что маленькие смерти необходимы, они являются частью жизни и неотделимы от нее".

Интересно, что можно провести параллель между традиционными реакциями человека на трудную ситуацию и реакциями на реальное приближение смерти, выделенные Э. Кюблер-Рос. Согласно Э. Кюблср-Рос умирающие обычно проходят пять стадий. Первая их них - отрицание ситуации: "Нет, это не со мной. Со мной это не может случиться". Но также и в трудной ситуации можно поначалу наблюдать ее отрицание: "В моей семье такое не может случиться. Я не могу потерять работу. Мой ребенок не может быть наркоманом" и т.п., т.е. наблюдается своеобразное "закрывание глаз" на существующую проблему.

Вторую стадию реального умирания характеризует гнев в отношении заботящихся людей или вообще здорового человека. В трудной ситуации гнев направляется в отношении предполагаемых виновников несчастья: мужа, свекрови, жены или школьной учительницы. Иногда гнев направляется на самого себя.

Третья стадия - стадия "торга", когда больной вступает в переговоры за продление жизни, обещая быть послушным пациентом или примерным верующим. В трудной ситуации человек "торгуется" также либо через уход в религию, в болезнь либо в трудоголизм.

Следующая стадия - депрессивная, когда умирающий замыкается в себе и уже ничего не делает. Также и в трудной ситуации человек переходит к состоянию полного бездействия, апатии ко всему окружающему и прекращает активные попытки изменения ситуации.

Последняя стадия - принятие смерти, когда человек смиренно соглашается с концом своего индивидуального существования. Но так же, как и реально умирающие люди далеко не всегда подходят к последней стадии смиренного принятия смерти, люди в ситуации символической смерти (трудной ситуации) оказываются в состоянии ее принять. Ницше полагал, что необходимо не только принять ту ситуацию, которая дана тебе судьбой, но и полюбить ее: "Я хочу все больше учиться смотреть на необходимое в вещах как на прекрасное: пусть это будет моей любовью".

Таким образом, принять трудную ситуацию как необходимую предпосылку дальнейшего развития с открытыми глазами и любовью в сердце - вот главный итог рассмотрения ее как символической смерти.

Но все-таки, даже приняв и полюбив трудную ситуацию, иногда ее смысл, обучающее воздействие бывает найти слишком сложно. Поэтому полезно бывает обратиться к размышлениям о своем "Я", своих возможностях, жизненных задачах. Для этого можно использовать методику "Мог бы я сказать так же". Клиенту предлагается ряд высказываний известных писателей, мыслителей. Ему необходимо найти среди них те, с которыми он согласен, т.е. мог бы сказать так же, и обосновать свое мнение. В приложении 16 приведены примерные высказывания, которые можно использовать с этой целью.

Если человек уже смог увидеть новые возможности, которые ему предоставила трудная ситуация, и порадоваться этому, можно переходить к возможности изменения трудной ситуации. Однако человек не всегда волен изменить ситуацию так, как ему это хочется. Поэтому после обсуждения проблемы свободы воли человека необходимо решить, что в этой ситуации нужно принять, а что можно изменить. Как правило, приходится принимать необходимость, кажущуюся абсолютно бесполезной. Например, одна женщина еще со школьных времен не любила и не умела делать любые точные подсчеты. В течение всей своей жизни она постоянно ставится в ситуацию необходимости таких подсчетов, причем действительно почти бесполезных: как составить отчет по числу стаканов выпитого детьми молока (она работает учителем). Однако, как утверждает Р. Ассаджиоли, выполнение бесполезных действий является одним из важнейших способов тренировки воли. "Систематически проявляйте героизм в каких-то ненужных мелочах: каждый день совершайте что-то, что не имеет никакого смысла, как просто преодоление препятствия, и когда наступит час действительного испытания, вы сможете встретить его во всеоружии".

Подходя, наконец, к обсуждению с человеком действительных изменений его ситуации, можно встретиться с тем, что он совершенно не представляет желаемого результата. Кроме того, заявляя на словах о желаемых изменениях, на самом деле он не хочет ничего менять и, более того, сам сопротивляется изменениям. При этом формы сопротивления изменениям внешне выглядят как объективные препятствия: болезнь, беспокойство за детей и т.п. А. Эллис по этому поводу говорит так: "Люди характеризуются стремлением к бессознательному привычному продлению состояния, характеризующего дисбалансом психических функций".

Р. Ассаджиоли также отмечает, что такая важная фаза изменений, как определение цели, является слабым местом у многих пациентов. Но наиболее полно сопротивления изменениям определил калифорнийский психолог У. Глассер. Он говорит, что имеется несколько явных причин того, что люди выбирают страдания и не пытаются изменить свою жизнь. Первая - стремление получать помощь, внимание окружающих. Когда тебе плохо, сразу находится много людей, готовых тебя пожалеть. Вторая - это использование страданий как способа контроля поведения других людей через инициирование у них сильного чувства вины. Третья - это наличие чрезмерного чувства собственного достоинства, стремления к могуществу и страх утраты его. Здесь страдания являются своего рода оправданием перед другими и самим собой того, что реально не достигается желаемого положения.

Таким образом, человек должен увидеть желаемое состояние или ситуацию, а затем сделать выбор пути, ведущего к этому состоянию. Здесь также можно столкнуться трудностью осуществления выбора, особенно если имеются альтернативные решения. Представляется разумным использовать на этом этапе методику "Я уже выбрал".

Человеку предлагается представить, что он уже сделал один из возможных выборов, например, перешел на новую работу. Затем послушать свои чувства: каково теперь самочувствие? Спокойно ли на душе? Стало ли жить радостно? Затем человек возвращается к точке выбора и идет по другому пути. Затем точно так же слушает свои чувства.

Что касается самого процесса изменения, то здесь необходимо иметь в виду замечание Э. Йоманс: "Я считаю, что нас подстерегают две крайности, о которых нельзя забывать: с одной стороны, это стремление обеспечить полную гарантию своих действий, что норой приводит к пассивности, инертности и зависимости, а с другой - желание добиться всего поскорее и слишком поспешный захват нового. Знание собственной склонности к тому или иному типу поведения в конкретных ситуациях поможет разобраться, с чем именно необходимо бороться". На практике чаще встречается вторая тенденция: "Я хочу, дайте сейчас". Поэтому важно прийти к пониманию того, что быстрые изменения редко возможны. Чаще существует период скрытого накопления нового качества жизни, затем возможно резкое его улучшение, причем настолько резкое, что самому человеку оно порой кажется невероятным.

Довольно распространенным вариантом реагирования на трудную ситуацию является появление различных форм депрессивных реакций. Поэтому рассмотрим этот вопрос особо. Начнем с описания типичных депрессивных проявлений.

Большинство исследователей в качестве основной характеристики депрессивных проявлений выделяют стойко выраженное снижение настроения, которое человеку иногда трудно описать словами. Кто-то называет это тоской, кто-то - скукой, кто-то - тревогой. Некоторые считают, что оно больше похоже на опустошенность, оледенелость, отсутствие радости и вкуса к жизни. Действительно, интерес к жизни, удовольствие от жизни снижаются. Пропадает стремление к общению. Человек замыкается в самом себе. Постоянным становится чувство усталости от всего: от работы, от общения, даже от праздников. При внешнем различии субъективных ощущений общим является наличие аффективной напряженности, которая не отпускает ни днем, ни даже ночью иногда при полном отсутствии объективных причин.

Особо следует отметить, что нередко депрессивные переживания скрываются за различного рода масками. В качестве масок депрессии, описанных В. Д. Тополянским и М. В. Струковской, можно назвать "маску все в порядке", "маску враждебности" и "маску активности".

"Маске все в порядке" соответствует внешнее абсолютное спокойствие, подчеркнутая невозмутимость, бесстрастная речь, безупречные манеры. Но иногда можно заметить и неадекватную неестественную веселость, подчас иронию, браваду, оживление, двигательное возбуждение иногда даже разгульное поведение. Здесь страх, отчаяние загоняются в глубину подсознания. А главной задачей человека становится стремление доказать себе и окружающим, что "все в порядке". Однако накопленные неотреагированные эмоции могут явиться причиной острой неожиданной психосоматической катастрофы. По мнению В. Д. Тополянского и М. В. Струковской, это может привести к гипертензивному кризу, инфаркту миокарда и даже внезапной смерти.

"Маска враждебности" проявляется в открытой враждебности по отношению к другим людям. Причинение страдания другим уменьшает аффективную напряженность человека, поэтому типичными становятся неожиданные непонятные агрессивные "вдругвыпады" по отношению к окружающим.

Достаточно распространенной является и "маска активности", как правило, трудовой или социальной. Человек полностью уходит в работу, в социальные взаимодействия, чтобы избежать встречи с самим собой, уйти от страдания. Но порой активность проявляется в стремлении к постоянным путешествиям: далеким или близким. Человек не может оставаться долго дома, ездит к друзьям, на экскурсии, посещает театры и т.п.

Но ни одна из масок депрессии не может полностью скрыть эмоционального перенапряжения человека, поэтому внимательный консультант сможет ее определить.

Таковы психологические проявления депрессивных переживаний. Обратимся к описанию причин появления и функций депрессии. В современной литературе существует достаточно много теорий депрессии. Но если рассматривать ее не в медицинском, а в психологическом контексте, наиболее оптимальной является ее представление немецким психиатром Д. Хеллом, автором экзистенциального подхода к депрессии.

По мнению Д. Хелла, депрессия - это биосоциальная модель, используемая большинством людей, оказавшихся в трудной ситуации. В качестве доказательства Д. Хелл приводит данные о достаточно широкой распространенности мягких, но длительно протекающих депрессий, о возможности их самоизлечения. Таким образом, депрессия - не следствие каких-либо нарушений, а общечеловеческий способ реагирования на сильную эмоциональную нагрузку. Становится очевидной ее защитная функция. Получается, что депрессия является целесообразным ответом организма, стремящегося избежать худшего в данной ситуации, т.е. не переживать то чувство, которое он сейчас переживать не в состоянии. Близкое понимание депрессии предлагает В. Франкл.

Депрессия - один из вариантов ухода от ответственности за поиск смысла жизни. Такое понимание депрессии заставляет переключить внимание от борьбы с депрессией на рассмотрение ее как послания, которое прежде всего необходимо прочитать. Как считает Д. Хелл, только вопрос о послании, которое заключено в депрессии, или о том, каким образом конкретный человек, находясь в тяжелой жизненной ситуации, обошелся без депрессии, выводит нас за пределы привычной схемы размышлений об исключительно каузальном взгляде на мир.

Таким образом, исходя из позиций Д. Хелла, первым этапом работы с депрессией должно стать предоставление человеку возможности в безопасной ситуации пережить то чувство, от встречи с которым его защищает депрессия. Это может быть панический страх, острое чувство вины, боль утраты и т.п. Следует иметь в виду, что открытое переживание человеком травмирующих обстоятельств может иногда привести к временному нарастанию депрессивных симптомов до достаточно острого состояния, у некоторых людей - вызвать психосоматические проявления, например обострение язвы желудка. Поэтому с особой остротой встает вопрос об организации психологического сопровождения человека в состоянии встречи со своим переживанием "лицом к лицу". Думается, что наиболее оптимальной для такого сопровождения является форма присутствия.

Чтобы определить следующий этап работы с депрессивными проявлениями, нужно обратиться к когнитивной теории депрессии Л. Эллиса, американского клинического психолога и психотерапевта. Согласно его представлениям, депрессия возникает в значительной степени вследствие своеобразного абсолютистского догматического мышления. Суть его заключается в наличии у человека своего рода долженствований. Как полагает А. Эллис, если люди просто желают добиться каких-либо целей, но терпят неудачу, то они могут испытывать печаль, угнетенность, но не депрессию. Но если же они считают, что они должны обязательно добиться успеха и удовлетворить все свои желания, то именно тогда они погружаются в депрессию. Как можно увидеть, исходя из теории А. Эллиса, основным содержанием психологической поддержки должна стать помощь в овладении философией принятия вместо философии требования. Человек должен научиться говорить себе: "Да, вокруг меня множество неприятных и беспокоящих меня людей и вещей; моя ситуация хуже, намного хуже, чем у других людей. Но что делать - таковы обстоятельства. Бог или судьба определили мне этот путь - наверное, чтобы я мог лучше внимать Его воле. Я смогу справиться с этим. Мне даже интересно попробовать это. Если все будет так же плохо, я все равно смогу испытывать радость, несмотря на то, что мое окружение по-прежнему намного хуже, чем мне хотелось бы".

Необходимо особо отметить цитируемые А. Эллисом довольно интересные взгляды К. Андерсон о взаимосвязи между депрессией и гордыней. Именно скрытая гордыня, амбициозность, невозможность отказаться от рассмотрения себя в качестве божества, невозможность принять свою человеческую ограниченность являются, по мнению К. Андерсон, причиной депрессии. Действительно, в некоторых ситуациях можно принять гордыню в качестве причины депрессии. В частности, в ситуации потери она может лежать в основе манифестируемого чувства вины ("Я виновата, что допустили его уход из жизни. Если бы я сделала..., то этого можно было бы избежать").

Таким образом, второй этап работы с депрессивным переживанием направляется на стойкое и, но возможности, радостное принятие существующих тяжелых обстоятельств, которые невозможно изменить, такими, какие они есть. Или если сказать об этом словами В. Франкла: "Судьбу можно формировать тогда, когда это возможно, и с ней можно смиряться, когда это необходимо".

Однако, если опираться на идеи В. Франкла, то в работе с депрессивными переживаниями становится очевидной необходимость третьего этапа - выяснения смысла данных тяжелых обстоятельств. Быть человеком означает быть ответственным за осуществление смысла, потенциально присущего данной ситуации, - так считает В. Франкл.

Таковы общая логика работы с трудной ситуацией, специфика поддержки людей в случае, если трудная ситуация сопровождается депрессией.

Теперь обсудим психологическую поддержку людей, основу проблем которых составляет стремление "отгородиться" от сильного страха смерти. Понятно, что все люди имеют страх смерти и развивают те или иные защитные механизмы, чтобы с этим жить. Однако у некоторых по разным причинам, которые будут рассмотрены ниже, развиваются дезадаптивные защиты, которые могут порождать клинические синдромы. Критерием дезадаптивности защит можно считать негативное влияние их на жизнь человека, которое мешает или делает невозможным удовлетворение значимых жизненных потребностей, установление доверительных семейных или социальных взаимоотношений. Особая трудность здесь заключается в том, что тематика смерти полностью скрыта от самого человека. Он может жаловаться на что угодно, только не на это. И чаще всего это не замечается психологом, поскольку принимает самые разные формы.

Рассмотрим наиболее распространенные.

Одной из них можно назвать сохранение символической связи с матерью, т.е. невозможность автономного существования без обмена с матерью эмоциональными контактами. В особо острых случаях это принимает форму желания жить только с матерью даже при создании собственной семьи. Нужно отметить, что сохранение символической связки с матерью как психологическую защиту используют и мужчины, и женщины. Эта защитная стратегия временно может быть успешна, но в конце концов она сама станет источником вторичной тревоги (тревоги из-за социальных трудностей), так как у человека в зрелом возрасте могут возникнуть социальные трудности или проблемы в создании своей семьи.

Пример. Женщина выходит замуж, рожает ребенка, но продолжает жить в квартире матери, несмотря на то, что у мужа есть другая жилплощадь. В квартире тесно, мать устала, ссорится с зятем, периодически предлагает семье дочери уехать к мужу, чего он также желает. Женщина не соглашается. В семье возникают проблемы.

Скрытый страх смерти чаще всего лежит за повышенной заботой о своем здоровье, питании, чистоте рук и, соответственно, здоровье своих близких.

Пример. Женщина после онкологической операции посвятила себя уходу за внуком, имеющим небольшие отклонения в здоровье. Она кормит его каждые три часа, при легких покашливаниях возит к врачу. Ситуация, когда на теле мальчика нашли клеща, вызвало у нее паническую тревогу и слезы.

Не всегда заметным бывает скрытый страх смерти при стремлении человека контролировать семейное и социальное окружение, т.е. все всегда решать самому как за близких, так и за тех людей, с которыми приходится сталкиваться в жизни. Такие люди всецело сосредоточиваются на контролировании своего мира, предотвращении неожиданностей и случайностей. Они избегают беспорядка и неопрятности и создают ритуалы, имеющие целью отвратить зло и угрозу. При этом неподконтрольные и неожиданные ситуации вызывают панику и сильные эмоциональные реакции.

Пример. Женщина обучает дочь в элитной частной школе. Непрерывно требует от администрации контроля за питанием детей, справок, экспертных оценок и т.п. Когда девочка перешла в 5-й класс, она перевела ее на домашнее питание (на обед увозили домой). Неподконтрольным оказалось взросление девочки. В 5-м классе ее одевали как маленькую. Она начала болеть, стала хуже учиться, жаловаться на давление со стороны матери. В 6-м классе начала открыто бунтовать. Мать перевела ее в другую школу.

Сверхконтроль может принимать форму контроля за временем жизни родителей. Не всегда сразу можно заметить, что именно он нередко заставляет взрослых детей преувеличенно заботливо ухаживать за своими престарелыми родителями без наличия в этом необходимости.

Еще один распространенный вариант защиты от смерти - трудоголизм. Как пишет И. Д. Ялом, одна из самых поразительных черт трудоголика - его скрытая уверенность, что он "идет вперед", прогрессирует, продвигается. Трудоголик делает себя глухим к посланию времени, в котором говорится, что прошлое расширяется за счет сокращения будущего.

Пример. Женщина-пенсионерка потеряла мужа, сестру, брата, мать, умерших от рака. "Спасается" от страха непрерывной "от зари до зари" работой на дачной участке, несмотря на то, что имеет серьезные проблемы с кожей рук, и ей эти работы противопоказаны.

Как отмечает И. Д. Ялом, есть еще один вариант дезадаптивной защиты от страха смерти. Это существование ради "доминирующего другого", т.е. попытка слиться с другим, воспринимаемым как источник защиты и жизненного смысла. Доминирующим другим может быть супруг, мать, отец, любовник, терапевт, наконец, антропоморфизация бизнеса или социального института. Эта идеология может рухнуть по многим причинам: доминирующий другой может умереть, бросить, отказать в любви и внимании, оказаться слишком ненадежным для удовлетворения возложенных на него ожиданий.

Следует иметь в виду, что человек не обязательно выбирает какой-то один способ защиты от страха смерти, а может последовательно манифестировать различные.

Пример. Девушка 20 лет боится ехать отдыхать по уже имеющейся путевке на море, потому что у санатория нет своего пляжа, нужно ходить на общий. Она выходит замуж по любви, переезжает жить к мужу и через три недели после свадьбы едет к маме. Полгода она курсирует между мужем и мамой, затем предлагает мужу переехать к маме. Муж не хочет, он также недоволен, что жена пытается его во всем контролировать. Молодая женщина очень следит за своим здоровьем, не пьет даже газированную воду (в ней химия). Когда выясняется, что у нее есть небольшая вагинальная инфекция, она грозит мужу засудить его за то, что "он ее заразил венерической болезнью", т.е. дает острую психотическую реакцию. Понятно, что семейная жизнь вскоре заканчивается разводом.

Как можно увидеть из примера, женщина демонстрирует практически все способы защиты от страха смерти.

Каковы причины выработки человеком дезадаптивных защит от страха смерти? Можно выделить два основных варианта - детский опыт человека или наличие во взрослой жизни ситуаций, в которых страх смерти резко возрастает. Рассмотрим оба варианта последовательно.

Детский опыт, наделяющий человека сильным страхом смерти, может быть связан со смертью кого-то из окружения ребенка. Как отмечает И. Д. Ялом, встреча ребенка со смертью в соразмерной дозе, при наличии необходимых ресурсов "Эго", благоприятных конституциональных факторов и поддерживающих взрослых, которые сами способны адаптивно взаимодействовать с тревогой смерти, вырабатывает психологический иммунитет. Однако в других ситуациях способность ребенка защитить себя может оказаться недостаточной. Каждый ребенок имеет дело со смертью - насекомых, цветов, домашних животных. Эти смерти бывают источником замешательства или тревоги и побуждают ребенка обсуждать с родителями свои вопросы и страхи, связанные со смертью. Но для ребенка, столкнувшегося с человеческой смертью, вероятность травмы существенно выше.

Особенно пугающей является смерть другого ребенка - она подрывает успокоительную убежденность, что умирают только очень старые люди. Смерть сиблинга - тоже ребенка и одновременно близкого человека - сильная травма. Реакция ребенка может быть весьма сложной, поскольку на нее влияют несколько факторов: вина, проистекающая из соперничества сиблингов (и из удовольствия получить больше родительского внимания); потеря; пробуждение страха собственной смерти. В литературе, как отмечает И. Д. Ялом, обсуждается преимущественно первый фактор - вина, иногда второй - потеря, но практически никогда - третий.

Но еще более травмирующей может стать смерть родителя. При этом реакции зависят от ряда факторов: качества отношений с родителем, обстоятельств смерти родителя (например, был ли ребенок свидетелем его естественной или насильственной смерти), отношения родителя к своей смертельной болезни, присутствия достаточно сильной фигуры другого родителя, доступности социальных и семейных ресурсов поддержки. Ребенок страдает от тяжелой потери и вдобавок его чрезвычайно беспокоит, не способствовали ли его агрессивные фантазии или поведение по отношению к родителю смерти последнего.

Однако не только смерть близких травмирует ребенка. Есть исследования, которые доказывают взаимосвязь страха смерти и привязанности к матери. Имеется в виду, что тревожная привязанность к матери коррелирует с сильным неосознаваемым страхом смерти.

Серьезная болезнь самого ребенка, вызывающая у родителей опасение за его жизнь, также может быть причиной его страха.

Если ребенок развивается без травм, то у него формируются адаптивные защитные механизмы от страха смерти. Однако под действием какого-нибудь жизненного потрясения защитные механизмы могут дать сбой и первоначальная тревога смерти вырывается в сознание. Это может быть серьезная болезнь как самого человека, так и его близкого, смерть кого-то из окружения или любая опасная для жизни человека ситуация. Человек начинает проявлять описанные ранее дезадаптивные механизмы защиты либо использует механизм смещения его на какую-то другую, с точки зрения разума нелогичную, ситуацию.

И. Д. Ялом приводит пример из личного опыта. Он попал в серьезную автомобильную аварию с лобовым столкновением. От явной тревоги по поводу самого несчастного случая, в котором он едва не лишился жизни, через день или два не осталось и следа. Но авария вытолкнула на поверхность сознания интенсивный страх смерти, с которым он "справился" главным образом путем смещения - связав ее не с подлинным источником, а с подходящей конкретной ситуацией - страхом публичных выступлений и негативной оценки коллег. Понятно, что такой страх допустить в сознание легче, чем страх смерти. Но при работе с ним без осознавания страха смерти не обойтись.

Пример. У женщины после онкологической операции появился страх эскалаторов и полетов на самолете. До операции ни того, ни другого у нее не было.

Наличие смещения страха свидетельствует о том, что хотя бы небольшой контакт с чувствами у человека присутствует. Поэтому важно в данном случае не стараться как можно скорее избавиться от эффекта смещения страха, а позволить ему быть как напоминающей "меткой" столько, сколько будет нужно.

Как работать с людьми, имеющими сильный неосознаваемый страх смерти? Лучше перевести его в осознаваемый так, чтобы человек позволил себе бояться, плакать, кричать, но снял бы "пелену" с собственных глаз. Для этого можно использовать рисуночную методику, предложить человеку в присутствии консультанта выполнить серию рисунков по прилагаемой схеме и обсудить их.

Рис. Мне 30 лет

Рис. Моя смерть

Рис. Я в настоящее время

Рис. Мне 60 лет

Рис. Я в прошлом

Рис. Мне 45 лет

Можно использовать вопросы, разработанные для этой цели У. Уорденом:

  • - Как вы ожидаете, в каком возрасте вы умрете?
  • - Когда бы вам хотелось умереть? Почему?
  • - Каким образом вам больше всего хотелось бы умереть? Выберите способ и объясните причину выбора.
  • - Каким образом вам меньше всего хотелось бы умереть? Почему?
  • - Напишите собственный некролог.
  • - Как будут люди вспоминать вас?
  • - Как бы вам хотелось, чтобы вас вспоминали?
  • - Опишите, как вы видите смерть.
  • - Если бы вы были неизлечимо больны, хотелось бы вам знать, когда вы умрете?
  • - Что бы вы могли отдать за продление жизни? Руку? Ногу? Глаз?
  • - Теперь напишите завещание.
  • - Кого бы вам хотелось, умирая, видеть рядом? Почему?
  • - Когда я думаю о смерти, я думаю о... (докончите фразу).

Но большинство людей не готовы к обсуждению тематики смерти. Они предпочитают "цепляться" за наработанные годами дезадаптивные защитные механизмы. Поэтому консультанту необходимо понимать, что работа с проблемами, заявляемыми людьми, скрывающими неосознаваемый страх смерти, без проработки темы смерти является бесполезной.

Близкой по степени сложности консультирования является ситуация потери или неизлечимой болезни близких. Она актуализирует у консультантов их собственный подсознательный страх перед физическими страданиями, биологической бренностью и смертностью. Поэтому консультанту необходим тщательный самоанализ, иногда требующий посторонней квалифицированной помощи, чтобы осознать собственное отношение к смерти, обдумав представленные выше вопросы У. Уордена. Он сам достаточно глубоко и долго работал в этой проблематике, поэтому его подход к психологической поддержке людей в ситуации потери близких является достаточно эффективным.

Прежде всего стоить отметить идею У. Уордена о том, что переживание горя - горевание - не пассивный, а активный процесс. Не "время лечит", а люди на протяжении определенного времени что-то делают с переживанием такой утраты, как-то перерабатывают это. У. Уорден обозначает основные задачи в скорби, которые необходимо решить тому, кто потерял близкого человека: 1) принять реальность утраты - принять, что человека больше нет с нами, что он больше не вернется, что воссоединение с ним невозможно, по крайней мере в этой жизни; 2) проработать страдание и горе, которое, по мнению У. Уордена, будет "проявляться в различных симптомах и других формах отклоняющегося поведения"; 3) приспособиться к обстановке, в которой умерший отсутствует; 4) осуществить "перемещение эмоций" с умершего на живых и двигаться дальше.

Задача консультанта при этом - не помочь человеку, потерявшему близкого, отказаться от того, что связывает его с умершим, но помочь найти подобающее место для умершего в эмоциональной жизни живых - такое место, которое придает людям силы для эффективной жизни в мире.

Как писал У. Уорден, общей целью психотерапевтического вмешательства при утрате является помощь оставшемуся в живых в том, чтобы завершить все "неоконченные дела", которые связывают его с умершим, и сказать последнее "прости". Конкретные процедуры, соответствующие четырем задачам переживания горя, представляют собой:

  • 1) усиление переживания реальности утраты;
  • 2) проработка явных и скрытых аффективных реакций;
  • 3) преодоление препятствий адаптации к жизни после утраты;
  • 4) обеспечение условий для подобающего прощания с умершим и комфортного вложения сил в жизнь.

К задачам работы и конкретным процедурам, предложенным У. Уорденом, можно добавить, что утрата приведет к актуализации тематики собственной смерти и к весьма вероятному смещению страха смерти на какие-то более безобидные симптомы. Поэтому без обсуждения этой тематики помощь человеку в ситуации потери близких будет недостаточно результативной. Кроме того, у россиян практически всегда актуализируется чувство вины перед умершим за то, что не помог, когда-то обидел или просто потому, что остался жить. Поэтому консультанту важно поднимать и эту тематику, доказывать неэффективность чувства вины.

Таким образом, рассмотрев особенности психологической поддержки людей в ситуации личностного кризиса, можно еще раз отметить, что такую поддержку может осуществлять только консультант с "открытыми глазами" на собственные проблемные зоны.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы