Флуктуационная эволюция

Пожалуй, квинтэссенцией социологического воображения Г. Спенсера является сложная трактовка социальной эволюции в виде флуктуационной эволюции, которая противопоставляется им однолинейной эволюции, дарвинистскому отбору лучших, «выживанию сильнейших» — закону развития животного мира.

В самом концентрированном виде концепция флуктуационной эволюции сводится к следующему.

Все элементы Вселенной — неорганические, органические и надорганические (социальные) эволюционируют в единстве, однако механизмы отмеченных эволюций не тождественны друг другу.

Процессы отбора сильнейших, действующие в надорга- нических системах, в принципе отличаются от естественного отбора в животном мире тем, что люди могут думать, планировать и экспериментировать с новыми социальными реалиями, т.е. имеют потенциальную эластичность, способность к гибкому изменению для перехода в иное состояние в процессе столкновения с новыми вызовами: «постоянно накапливающиеся и усложняющиеся над-оргапические продукты, вещественные и духовные, образуют новый класс факторов, которые становятся все более и более влиятельными причинами изменений»[1].

Далее, эволюция предполагает прогрессивное изменение, развивающееся по трем направлениям:

— менее связанные формы общественной жизни становятся более сцепленными, иными словами, происходит их интеграция;

одновременно осуществляется движение от однородности к разнородности, т.е. увеличивается дифференциация, что касается и социальных ролей, и структур, а дифференциация структур сопровождается увеличивающейся дифференциацией функций;

- предполагается движение от неупорядоченности к порядку, от неопределенности к определенности.

На основе этих трех критериев — степени интеграции, дифференциации и определенности — Г. Спенсер выделяет четыре типа обществ: «Общества могут быть распределены прежде всего по степени их сложности, — пишет он, — как простые, сложные, двойной сложности и тройной сложности»[2].

Для простых обществ характерна несвязность социальных реальностей (отношения между дикарями, которые по существу ничем не отличаются от отношений у животных).

Вторые — сложные общества, в которые присутствует иерархическая система управления, дифференцированная социальная структура, разделение труда.

Третьи — общества двойной сложности. Здесь в политической сфере можно наблюдать более развитые и стабильные правительства. Право отделяется от религии и традиций: «...Возникает собрание законов несомненно человеческого происхождения; хотя эти законы и обретают авторитет, основанный на уважении к людям, издавшим их, и к поколениям, одобрившим их, однако они не имеют священного характера законов божественного происхождения: закон человеческий дифференцируется от закона божьего»[3]. Углубляется экономическое разделение труда, что находит проявление в росте сфер научного знаний, искусств и т.д.

Четвертые — общества тройной сложности. По Г. Спенсеру, это наиболее развитые современные страны мира, а также будущие общества, в которых функции государства сведены до «охраны членов общества от возможности нанесения вреда друг другу, причем здесь принимается во внимание не только непосредственный вред, но и вред отдаленный: всякое нарушение равенства»[4].

Причем структурно-функциональное усложнение в принципе способствует эволюции военных обществ в промышленные. По мере возрастания структурной сложности общества его военные характеристики уступают место промышленным.

В военном обществе армия и народ слиты воедино, для него характерен тотальный контроль над индивидами, жесткая социальная иерархия, принудительное участие граждан в общественном производстве, которые должны выполнять определенные функциональные обязанности.

В промышленном обществе структуры и функции более интегрированы, дифференцированы и упорядочены. Принципиально иная система социального контроля предполагает, что люди более свободны в исполнении социальных функций и лишь не должны делать определенные вещи. Управление более децентрализовано и демократично.

Однако не все так однозначно: здесь следует самое интересное — возвратно-поступательный, собственно флуктуа- ционный компонент эволюции.

Как считает социолог, все политические системы закономерно флуктуируют взад и вперед между централизованной и менее централизованной формами политического регулирования, между, соответственно, военными режимами, в которых «воля гражданина во всех видах деятельности, как общественной, так и частной, руководится волею правительства»[5], чему способствуют войны и колониальная политика, и индустриальными режимами, ориентированными на рыночную экономику[6]. В этом случае общественные отношения основываются на «добровольной кооперации, при которой взаимный обмен услугами не имеет принудительного характера и ни один индивид не подчиняется другому»[5].

Особо отметим инновационную мысль Спенсера о непредвиденных негативных последствиях, об амбивалентных функциях политической организации:

  • — с одной стороны, она «прямо способствует благосостоянию, удаляя те препятствия для сотрудничества, которые возникают из-за антагонизма индивидов»;
  • — с другой стороны, — «организация предполагает известные ограничения индивидов, и эти ограничения могут достигнуть таких крайних пределов, что сделаются хуже анархии со всеми ее бедствиями. Политический контроль косвенно сопряжен с невыгодами как для тех, в руках которых он находится, так и для тех, над кем он практикуется»[8].

  • [1] Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев : Ника-Центр, 1997.С. 253.
  • [2] Там же. С. 295.
  • [3] Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев : Ника-Цснтр, 1997.С. 352.
  • [4] Там же. С. 362.
  • [5] Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев : Ника-Центр, 1997.С. 296.
  • [6] TurnerJ. Н. Herbert Spencer // The Blackwell Companion to Major SocialTheorists / Edited by G. Ritzer. Blackwell Publishers Ltd, 2000. P. 89—90.
  • [7] Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев : Ника-Центр, 1997.С. 296.
  • [8] Там же. С. 331—332.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >