Власть, возможности ее демократизации

Отправной принцип Г. Спенсера, касающийся характера власти, состоит в том, что ее демократизм, исходящее от нее добро или зло, зависит в конечном счете от среднего уровня человеческого развития в данное время.

Идейная основа этих суждений — вера в принципы эволюционизма, социальную преемственность, постепенное изменение природы человека, преодоление ее агрессивности через адаптацию людей к процессу образования и развития обществ: «Свирепые свойства индивидов, вызванные самим процессом образования обществ, перестают быть необходимыми и исчезают, — писал он. — В то время как приобретенные выгоды сохраняются как неизменное достояние, соединенное с ними зло убывает и постепенно исчезает»[1].

В связи с этим социолог выступал против политического ускорения общественного прогресса, заявляя, что любые попытки искусственно подтолкнуть социальную эволюцию с помощью, например, политики регулирования спроса и предложения или радикальных политических реформ без учета свойств членов, составляющих общество, должны обернуться катаклизмами и непредсказуемыми последствиями. Вмешательство в естественный порядок природы, отмечал Г. Спенсер, нередко оборачивается тем, что никто не может предсказать конечных результатов. «И если это замечание справедливо в царстве природы, то оно еще более справедливо по отношению к социальному организму, состоящему из человеческих существ, соединенных в единое целое»[2].

На этом основании социолог не принял идею революционного перехода ни к социализму, ни к либерализму, хотя сами идеалы свободы индивида от государства были для него высшей ценностью. «Социальному развитию, — писал он, — значительно больше способствовала индивидуальная активность людей и их добровольная кооперация, чем работа под контролем правительства»[3].

Если попытаться применить теорию Г. Спенсера к анализу современных российских реалий, то получается картина с перспективами увеличения социальной дисфункциональное™.

Во-первых, для перехода страны к демократии, основанной на правопорядке («определенной и связной разнородности»), необходимо, по существу, ждать, пока заработает и даст конкретные результаты объективный, причинно-следственный закон детерминированности общества усредненным уровнем развития его членов.

Однако не является ли это своеобразной идеологической абсолютизацией фатальной формы протекания исторического процесса? Так ли уж «объективен» этот закон?

Во-вторых, надо опять ждать изменений доставшейся нам по наследству самой природы «советского человека», выражающейся, в частности, в неприятии, негативном отношении к каким бы то ни было правовым законам.

Однако вспомним первых европейских переселенцев в Америку. Все ли они были в ладах с законом? Где те силы или факторы, которые изменили авантюристическую ирироду этих людей? Что заставило их признать нужду в защите закона?

Могут ли россияне сегодня найти в себе силы, которые обеспечат добровольное, участливое соблюдение закона и, причем, всеми? Сегодня можно лишь констатировать, что законы плохо функционируют: им не подчиняются ни люди, сознательно нарушающие законы, ни коррумпированные чиновники, а подчас и собственно правоохранительные органы, призванные обеспечить правопорядок[4].

В-третьих, чтобы перейти к более демократическим структурам власти и более эффективному функционированию законов, нужно добиться не просто законопослушания, а утверждения законов, адекватных уровню развития индивидуальной свободы человека.

Плохие и неудачные законы лишь порождают функциональную деструктивность и зло: «Некомпетентный законодатель, — замечает Г. Спенсер, — постоянно увеличивает человеческие страдания, пытаясь их уменьшить»[5].

Более того, законы, не адекватные общественному развитию, могут повлечь регрессивную эволюцию личности человека, что может проявиться не сразу, а как отдаленный результат. «Каждый закон, — пишет Г. Спенсер, — направленный на изменение человеческого поведения, принуждая, сдерживая или способствуя ему, постепенно воздействует таким образом, что происходит изменение самой природы человека. Кроме любого немедленного эффекта, законы дают и отдаленный результат, большинством игнорируемый, - изменение самой личности человека, желательное или нет»[6].

Наконец, в-четвертых, следование духу спенсеровской эволюционной теории означает, что политическая борьба за власть и даже конкретные избирательные кампании принципиального смысла не имеют. Эволюция и, следовательно, прогресс в экономических и политических институтах, их функциях по большому счету станет возможен лишь тогда, когда качественно вырастет средний уровень человеческого потенциала российского общества.

По разве история не знает фактов, когда благодаря политическому или интеллектуальному лидеру, опиравшемуся на инициативу масс, осуществлялись скачки, буквально прорывы в общественном развитии?

Лишь некоторые поставленные вопросы и контраргументы свидетельствуют, что теорию Г. Спенсера нельзя абсолютизировать, и к выводам о долговременном эволюционном приобщении России к цивилизованным, свободным обществам следует отнестись критически.

И последнее замечание. Г. Спенсер считал, что в движении к демократической власти без политической организации обойтись никак нельзя. Но при этом важно, чтобы мера политического контроля не подавляла функциональность индивидов. «Политическая организация, постоянно распространяясь на все большие массы, прямо способствует благосостоянию, удаляя те препятствия для сотрудничества, которые возникают из антагонизма индивидов... — отмечал он. — Но политическая организация также имеет свои невыгоды, и вполне возможны случаи, когда эти невыгоды перевешивают выгоды... Организация предполагает известные ограничения индивидов, и эти ограничения могут достигнуть таких крайних пределов, что сделаются хуже анархии со всеми ее бедствиями»[7].

Вместе с тем трудно возразить против мысли о том, что цивилизованный характер взаимоотношений личности и государства может сложиться лишь в результате их эволюционного «созревания», что, пожалуй, крайне актуально для современной России. Мудрая и добрая власть может быть утверждена лишь народом, у которого в основе политической культуры лежат доброта, ум, рациональность, уважение к закону, — эти качества легко декларировать, но требуется значительное время для их формирования, утверждения и функционирования.

Из книги: Г. Спенсер. Основания социологии[8]

Глава XIX. Наведения социологии

I. Что такое общество?

§ 212. Общество есть некоторая сущность (entity), ибо хотя оно и образовано из разъединенных единиц, однако на известную конкрстность агрегата этих единиц указывает общая неизменность их группировки в занимаемой ими площади.

§ 213. Так как свойства общества сходны со свойствами живого тела, то нужно рассмотреть основания, позволяющие утверждать, что постоянные отношения между частями общества аналогичны постоянным отношениям между частями живого тела.

II. Общество как организм

§ 214. Первая черта, позволяющая смотреть на общество как на организм, это — его непрерывный рост.

§ 215. По мере того как общество растет, его части становятся несходными между собою: оно обнаруживает усложнение строения.

§ 216. Это сходство будет понято еще лучше, когда мы заметим, что одновременно с прогрессивной дифференциацией социальных строений совершается и прогрессивная дифференциация социальных отправлений.

§ 217. Отправления являются нс просто несходными, но так скомбинированными в своем несходстве, что делают друг друга возможными. Эта взаимная помощь приводит ко взаимной зависимости частей. И эти взаимозависимые части, живущие друг другом и друг для друга, образуют агрегат, устроенный на основании того же общего принципа, что и индивидуальный организм. Относительно «физиологического разделения труда» социальный организм и организм индивидуальный совершенно одинаковы.

§ 218. Когда мы узнаем, что жизнь каждого видимого организма образуется жизнью единиц, слишком мелких, чтобы быть видимыми простым глазом, тогда нам становится еще более ясным, каким образом комбинированные действия взаимозависимых частей образуют жизнь целого и каким образом отсюда вытекает параллелизм социальной жизни и жизни индивидуальной. После этого нам становится еще легче смотреть на общество, составленное из человеческих существ, как на организм.

§ 219. Отношение между жизнями единиц и жизнью агрегата имеет еще одну черту, общую для обоих рассматриваемых нами предметов. Вследствие какой-нибудь катастрофы жизнь агрегата может быть разрушена, без немедленного уничтожения жизни всех его составных единиц; с другой стороны, если никакая катастрофа не сокращает жизни агрегата, то эта жизнь бывает гораздо более продолжительной, чем жизнь составных единиц. Жизнь целого совершенно непохожа на жизнь единиц, хотя она и образуется ими

§ 220. От этих сходств между социальным организмом и организмом индивидуальным мы должны перейти к крайним несходствам между ними. Части животного образуют конкретное целое, а части общества образуют целое, не обладающее конкретностью (дискретное). В то время как живые единицы, составляющие один организм, тесно соединены между собой и соприкасаются друг с другом, живые единицы, образующие другой организм, свободны, не соприкасаются друг с другом и более или менее широко рассеяны

§ 221. Как же может существовать здесь какой-нибудь параллелизма Социальный агрегат, хоть и не конкретный, а дискретный, все-таки становится живым целым при помощи эмоционального и интеллектуального языка, при помощи этого агента и устанавливается та взаимная зависимость частей, которая образует организацию.

§ 222. Теперь мы пришли к основному различию между этими двумя родами организмов. В одном сознание сконцентрировано в небольшой части агрегата. В другом оно распространено по всему агрегату: все единицы этого агрегата обладают приблизительно равной способностью ощущать счастье и несчастье. Так как социального ссисориума ума не существует, то благосостояние агрегата, рассматриваемое отдельно от благосостояния единицы, не может сделаться такой целью, к которой следует стремиться.

III. Рост Общества

§ 224. Общества, подобно живым телам, начинаются в формах зародышей, они берут начало из таких масс, величина которых совершенно ничтожна сравнительно с теми массами, до которых некоторые из них доходят.

§ 225. Величина, которой достигают агрегаты различных классов, бывает крайне разнообразна. В животном царстве мы замечаем это, рассматривая Простейших и Позвоночных, а среди обществ — наблюдая Лесных Всддахов, живущих иногда только парами, и те высшие общества, в состав которых входят миллионы людей.

§ 226. Затем в обоих случаях величина агрегата возрастает при помощи двух процессов, которые совершаются то вместе, то порознь. Возрастание происходит то путем простого размножения единиц, приводящего к расширению группы, то путем соединения групп в большие группы, а затем — соединения этих больших групп в еще большие группы. Общественный рост совершается путем слияний и вторичных слияний... Первобытная общественная группа, подобно гой первоначальной группе живых молекул, с которой начинается органическая эволюция, никогда не достигает сколько-нибудь значительной величины путем простого возрастания. Образование более обширных обществ происходит только путем соединения более мелких обществ; мы можем наблюдать, как этот процесс совершается еще и теперь среди нецивилизованных рас, а прежде совершался у предков цивилизованных рас. Повторение подобного процесса на более высокой ступени приводит к соединению вторичных агрегатов и образованию третичных.

§ 227. Существует еще одна аналогия. Общественный рост обнаруживает основную черту эволюции с двух ее сторон: интеграция проявляется и образованием большей массы, и увеличением связности этой массы вследствие сближения частей.

IV. Социальные Строения

§ 228. У обществ, как и у живых существ, возрастание массы обыкновенно сопровождается возрастанием строения. По мере того как мы переходим от малых групп к большим группам, от простых групп к группам сложным, а от сложных групп к группам двойной сложности, несходство частей возрастает. Социальные агрегаты, однородные, пока они малы, обыкновенно приобретают разнообразность но мере возрастания величины: чтобы достигнуть большого размера, нужна большая сложность.

§ 229. Кроме несходства частей, вызванного развитием координирующих воздействий, вскоре возникает несходство и между координируемыми элементами: органами питания и т.н. в одном случае и промышленными учреждениями — в другом.

§ 230. Дифференциация в обоях случаях совершается от более общего к более частному. Сначала обнаруживаются широкие и простые различия частей; затем в каждой части, имеющей первичные отличия, возникают перемены, благодаря которым развивается несходство отдельных ее частей; затем в этих новых несходных частях возникают меньшие несходства и т.д. Превращение однородного в разнородное особенно характерно для эволюции индивидуальных и социальных организмов.

§ 231. Внутреннее устройство органов у животных и органов у обществ основано на одном и том же принципе. Всякий внутренностный орган обладает аппаратами для доставки ему пищи, для удаления продуктов и для регулирования его деятельности. И группа граждан, образующая орган, который производит некоторую полезность для общественного пользования, обладает известными вспомогательными аппаратами, по существу сходными с аппаратами всякого другого органа, выполняющего всякую другую функцию.

§ 232. Нужно указать еще на одну аналогию в строении. У животных низших типов вовсе не существует органов в строгом смысле этого слова, но имеется просто известное число единиц, еще не соединенных в орган. Эта стадия аналогична той зачаточной форме промышленного строения в обществе, когда каждый работник занимается своим делом один и сам доставляет продукт потребителям. Переходя к индивидуальным органам второго рода, состоящим из тесно сплоченной группы клеточек, мы видим, что существуют общественные группы, представляющие большое сходство с ними, а именно те семьи, которые в прежнее время монополизировали каждый вид промышленности и образовывали группы, обыкновенно работавшие в одной и той же местности. На третьей стадии тому возрастанию железистого органа, которое вызывается более деятельными отправлениями более развитого животного, причем происходит и структурное изменение, следующее за возрастанием объема, соответствует постепенный переход от домашнего способа производства к фабричному способу.

§ 233. Наконец, в обоих случаях замечается контраст между первоначальным способом развития и замещающим его позднейшим способом. Стадии эволюции значительно сокращаются, и органы образуются путем сравнительно простых процессов. К тому же целые органы, которые при генезисе типа появились сравнительно поздно, появляются теперь как при эволюции индивида, так и при эволюции общества сравнительно рано.

V. Общественные отправления

§ 234. Мы переходим теперь к тем особенностям отправления, которые не вытекают явственно из особенностей строения.

§ 235. По мере прогресса эволюции consensus (взаимная связь) отправлений как у индивидуального, так и у социального организма становится теснее. Когда корненожка бывает разделена на несколько частей, каждая часть продолжает жить по-старому. Не имеющая главы бродячая группа первобытных людей тоже делится без всяких неудобств. Но у высокоорганизованных агрегатов дело обстоит совершенно иначе. Мы можем разрезать млекопитающее на две части, не вызывая этим немедленной смерти его. Но если бы Миддльэсекс был отделен от остальной страны, то все его социальные процессы остановились бы через несколько дней, за недостатком материалов.

§ 236. Нужно указать еще на другой вывод. Пропорционально тому, как единицы, образующие какую-нибудь часть индивидуального организма, ограничиваются одним каким-нибудь видом деятельности, например поглощением, выделением, сокращением или проведением импульса, и приспособляются к выполнению ее, они теряют способность приспособляться к другим видам деятельности. И в социальном организме обучение, необходимое для удовлетворительного выполнения какой-нибудь специальной обязанности, вызывает неспособность к выполнению других, значительно несходных специальных обязанностей.

§ 237. Вспомним затем, что с прогрессом организации каждая часть, делаясь более ограниченной в своих обязанностях, выполняет их с большим совершенством и что при этом возрастает та общая сумма деятельности, которую мы зовем жизнью как индивидуальной, так и социальной...

VIII. Распределительная Система.

§ 244. Нам нужно рассмотреть параллелизм между индивидуальной и социальной распределительными системами в их последовательных стадиях развития.

§ 245. В обоих случаях, пока нс существует вовсе или существует весьма незначительная дифференциация частей, до тех пор не существует вовсе или существует весьма незначительная потребность в путях сообщения между отдельными частями; нет также надобности в приспособлениях для передачи и тогда, когда несходные части находятся в тесном соприкосновении. Но когда разделение труда физиологического или социологического зашло так далеко, что части кооперируют на известном расстоянии друг от друга, тогда становятся необходимыми развитие путей сообщения (сосудистой системы у значительно развитых животных; дорог обыкновенных и железных у значительно развитых обществ) и возникновение агентов, занимающихся распределением. И, таким образом, развитие распределительной системы должно совершиться одновременно с развитием других факторов.

§ 246. Подобная же необходимость обусловливает и такой же параллелизм прогресса циркуляций в обоих случаях. Слабые деятельности, небольшие количества обмена и препятствия передвижению — все это приводит к тому, что сначала возможны только медленные и неправильные приливы и отливы то в том, то в другом месте. Но при общем возрастании жизни возрастает также потребность и в обильных распределениях по постоянным направлениям. Поэтому возникновение постоянных и сильных местных потребностей приводит к тому, что неправильные, медленные и слабые движения, совершаемые после значительных интервалов, заменяются правильными, быстрыми ритмами.

§ 247. С переходом агрегата, индивидуального или социального, к большей разнородности совершается и увеличение разнородности циркулирующих токов, которые первоначально содержат небольшое количество простых веществ, а под конец — много сложных веществ. У обоих агрегатов строения, которые вырабатывают вещества, требующиеся для поддержания жизни, одинаковым образом относятся к этим токам: берут из них сырые материалы, подлежащие обработке, и, прямо или косвенно, вливают в них свои продукты; затем в обоих случаях строения, соперничающие друг с другом относительно доли, достающейся каждому из общего запаса циркулирующего вещества, могут усваивать, восстанавливаться и возрастать пропорционально величине своих отправлений.

§ 248. Конечно, наряду с этими сходствами существуют и различия, обусловленные контрастом между конкретностью индивидуального организма и дискретностью организма социального. Эти различия только ограничивают существенные сходства. Истина, которую мы должны усвоить, заключается в том, что развитие распредслительной системы обоих организмов определяется потребностями передвижения между взаимно зависимыми частями. Находясь между двумя первоначальными системами, она приобретает строение, приспособленное к выполнению посреднической деятельности между этими системами как целыми и между подразделениями каждой системы.

IX. Регулятивная Система

§ 249. Теперь нам нужно рассмотреть, насколько эволюция строений, выполняющих внешние действия, определяется окружающей средой. Как развились правящие и тратящие системы: нервно-двигательная в одном случае и правительственно-военная — в другом?

§ 250. Постепенные улучшения органов чувств и движения и заведующего ими внутреннего координирующего аппарата явились косвенными результатами антагонизма и соперничества организмов друг с другом. Повсюду также войны между обществами порождают правительственные строения и являются причинами всех тех улучшений в этих аппаратах, которые увеличивают силу совместного действия против окружающих обществ. Индуктивный вывод, который мы должны помнить, состоит в том, что, подобно тому как у индивидуального организма нервно-мускульный аппарат, деятельность которого проявляется в борьбе с окружающими организмами, зарождается с этой борьбой и развивается сю, так и правительственно-военная организация общества возникает и развивается вследствие войн между обществами. Или, говоря точнее, подобным образом развивается та часть правительственной организации общества, которая обусловливает успешность кооперации против других обществ.

§ 251. Подчинение местных правящих центров общему правящему центру возникает при кооперации составных частей сложного агрегата в его борьбе с другими подобными агрегатами. Пока это подчинение устанавливается путем внутренней борьбы частей друг с другом и поэтому предполагает антагонизм между ними, оно остается неустойчивым; но оно стремится сделаться все более устойчивым, по мере того как регулирующие деятели, большие и малые, приучаются соединять свою деятельность для борьбы с внешними врагами.

§ 252. Это образование сложной регулирующей системы, характеризуемой существованием господствующего центра и центров подчиненных, сопровождается как у индивидуального организма, так и у организма социального возрастанием величины и сложности господствующего центра. У обоих организмов эти высокие центры не являются ни непосредственными восприиимателями сведений, ни непосредственными раздавателями приказаний; они получают от низших деятелей те факты, которые руководят их решениями, и приводят эти решения в исполнение при помощи других низших деятелей. Наконец, в течение эволюции высших регулятивных центров, индивидуальных и социальных, более старые части становятся сравнительно автоматическими.

§ 253. Для координирования деятельностей социального или индивидуального агрегата не только должен существовать правящий центр, но должны существовать еще и средства сообщения, при помощи которых этот центр мог бы влиять на части. Восходящие ступени животной организации ведут нас от типов, у которых это требование едва выполнено, к типам, у которых оно выполнено в совершенстве. Существование аналогичных ступеней социальной эволюции в достаточной мере очевидно. То, что на своей ранней ступени есть медленная передача импульсов от единицы к единице по всему обществу, становится, по мере того как мы подвигаемся вперед, более быстрой передачей вдоль по твердо установленным линиям, благодаря чему быстрые и определенно приспособленные комбинации становятся возможными. При помощи телеграфа социальный организм, будучи дискретным, приобрел быстроту координации, равную быстроте координации конкретных организмов или даже превосходящую ее.

§ 254. У организмов обоих родов регулятивная система в течение эволюции делится на две системы, к которым иод конец присоединяется третья, отчасти независимая система; в обоих случаях причины дифференциаций этих систем одинаковы. Легко видеть, что два рода координации, необходимые для индивидуального организма, весьма несходны: координация одного рода заведует внешней группой органов, которая имеет дело с окружающей средой, обусловливающей быстрые движения, внезапные изменения направлений и моментальные остановки; координация другого рода заведует внутренней группой органов, занятой питанием и поддержанием организма, причем не встречается надобности в быстрых, специальных и точных приспособлениях, а нужно только сохранение общей пропорции и некоторого порядка между действиями, которые не поддаются точному определению ни относительно своего начала, ни относительно своего конца, ни относительно своего количества. То же замечаем мы и в социальном организме. Успех в борьбе с другими обществами предполагает быстроту действия, соединенность усилий и специальную приспособленность к вечно меняющимся условиям, а для достижения этих целей нужен центральный агент, которому моментально повинуются. Совсем другое мы видим у строений, занятых поддержанием жизни. Различные роды нищи и одежды должны приспособляться к потреблению, которое изменяется только в весьма тесных пределах; быстрота, специализация и точность здесь не нужны. У обоих организмов возникает еще третья регулятивная система. Чтобы орган мог продолжать отвечать на возрастающий спрос, должен существовать усиленный приток материалов, потребляемых при его деятельности: он должен получить вперед кредит на выполнение своей функций. Эта цель достигается в одном случае с помощью вазомоторной нервной системы, а в другом — с помощью системы банков и финансовых ассоциаций, занимающихся ссудой капиталов.

§ 255. Так как кооперация ни в одном случае невозможна без аппаратов, при помощи которых кооперирующие части приспособляют свои действия, то неизбежно и в политическом, и в живом типе возникает регулятивная система, которая дифференцируется, по мере того как группы органов развиваются.

X. Общественные Типы и Конституции.

§ 256. Общества могут быть распределены прежде всего по степеням их сложения, как простые, сложные, двойной сложности и тройной сложности; затем, хотя и с меньшей определенностью, их можно распределить на такие, у которых первенствует военная деятельность, и такие, у которых первенствует деятельность промышленная.

§ 257. Классификация первого рода приводит нас к некоторым обобщениям. Мы видим, что действительно существуют общества всех этих различных степеней сложения, что общества, находящиеся на одной и той же ступени, представляют общее сходство строения и что они возникают в известном порядке. Стадии сложения и вторичного сложения должны быть последовательно пройдены. Выше простой группы первой степени стоит сложная группа незначительного объема. Взаимная зависимость частей, делающая из нее единое целое, не может существовать без некоторого развития линий соединения и приспособления для совместного действия, а это должно быть сначала выполнено в узких пределах и затем уже может быть распространено на широкую сферу. Когда сложное общество соединилось вследствие кооперации его составных групп на войне под главенством одного вождя, оно становится практически единым целым. Путем завоевания или военного союза с другими обществами того же порядка могут образоваться общества типа двойной сложности. А на более поздней ступени путем подобных же приемов возникают еще более обширные агрегаты, имеющие еще более сложные строения. В таком порядке шла социальная эволюция, и только подобным образом она, по-видимому, возможна.

§ 258. Переходим к классификации второго рода. Хотя почти все общества, подлежащие нашему изучению, имеют переходный характер, однако мы можем ясно отличить конституциональные черты тех противоположных типов, которые характеризуются господством внутренней или внешней регулятивной систем.

§ 259. При военном типе общества армия есть мобилизованный народ, а народ — отдыхающая армия; поэтому здесь армия и народ имеют одинаковое строение. Черта, повсюду характеризующая военное строение, состоит в том, что различные совместные действия единиц совершаются принудительно. Подобно тому как воля солдата настолько подавляется, что он во всех обстоятельствах является простым исполнителем воли своего офицера, так и воля гражданина во всех видах деятельности, как общественной, так и частной, руководится волей правительства. Кооперация, при помощи которой поддерживается жизнь военного общества, есть принудительная кооперация. Социальное строение, приспособленное к борьбе с окружающими враждебными обществами, руководится централизованной регулятивной системой, которой вполне подчинены все части, подобно тому как в индивидуальном организме внешние органы вполне подчинены главному нервному центру.

§ 260. Черты, посредством которых промышленный тип так сильно отличается от типа военного, возникают из отношений между индивидами, которые вытекают из промышленных деятельностей. Все промышленные сделки, будет ли это договор между хозяевами и рабочими, между покупателями и продавцами, между специалистами и теми, кто в них нуждается, — всегда совершаются путем свободного обмена. Это отношение добровольной кооперации, при которой взаимный обмен услугами не имеет принудительного характера и ни один индивид нс подчиняется другому, становится господствующим типом отношений во всем обществе, по мере того как промышленные деятельности получают господство. Определяя ежедневно мысли и чувства, оно образует социальные единицы, умственная организация и привычки которых придают общественным устройствам соответствующие формы. Развитая система поддержания жизни, придающая социальному организму промышленный тип, подобно развитой поддерживающей системе животного, приобретает для себя регулирующий аппарат рассеянного, или нецентрализованного тина; мало того, она стремится также децентрализовать первичный регулятивный аппарат, принуждая его почерпать свою власть путем полномочий от более многочисленных классов...

  • [1] Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев : Ника-Центр, 1997. С. 331.
  • [2] Спенсер Г. Грехи законодателей // Социс. 1992. № 2. С. 135.
  • [3] Там же. С. 135.
  • [4] ЧашипЛ. Н. Коррупция в России: стратегия, тактика и методы борьбы.М., 2009.
  • [5] Спенсер Г. Грехи законодателей // Социс. 1992. № 2. С. 131.
  • [6] Там же. С. 134.
  • [7] Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев : Ника-Центр, 1997.С. 331-332.
  • [8] Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев : Ника-Центр, 1997.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >