Идейно-теоретические предпосылки становления веберовской интерпретивной парадигмы

Веберовская интерпретивная парадигма в виде «понимающей» социологии, естественно, формировалась в контексте других социологических системам.

В то время ведущие позиции занимал структурный функционализм позитивистского толка, представленный, прежде всего, Э. Дюркгеймом (см. главу 5), который отстаивал необходимость распространения рационализма на познание социальных явлений, на исследование их самих с помощью методов, характерных для естественных наук.

М. Вебер видел слабость представителей этой позиции в том, что структуры всецело детерминировали поведение индивидов, из чего следовало, что исторические события рассматривались независимо от намерений людей, а сами индивиды — как соучастники заранее предопределенных событий.

Не принял М. Вебер и использование естественно-научных подходов для анализа общества, подчеркивая то, что в отличие от неизбежных связей между явлениями неживой природы в обществе действуют качественно иные причинные связи и для их познания нужна другая методология. При этом М. Веберу импонировала идея рационализма, которая, как будет показано ниже, обрела иное содержание и стала центральной в его взгляде на историю и будущее человеческих обществ.

Определенное влияние на социологические воззрения М. Вебера оказала марксистская социология (см. главу 6), в частности, ряд соображений К. Маркса об обществе как арене противоборствующих классов как социальных групп, где каждая имеет свои экономические интересы и жизненные шансы, соответствующие социально-экономическому положению и определенным взглядам на окружающий мир.

«Мы хотим говорить о “классе” там, — писал М. Вебер, — где (1) большому количеству людей присущ одинаковый специфический компонент их жизненных шансов, насколько (2) этот компонент связан исключительно с экономическими интересами собственности и экономической деятельности и причем, 3) реализуется в условиях существования рынка благ или труда (“классовое положение”)»[1]. При этом им была дана позитивная критика материалистического понимания истории, в которой социолог показал значимость идеальных факторов — религиозных, идейно-нравственных ориентиров для поведения людей и высказался за то, чтобы социология раскрывала всю сложную систему каузальных связей социальной реальности, существующей не только объективно, но и создающейся субъективно благодаря мыслям и действиям индивидов.

Наконец, отметим влияние философской школы неокантианства — течение, характерное для конца XIX — начала XX в., исторический причиной возникновения которого стал растущий разрыв между философией и естественными науками. Представители неокантианства противопоставляли себя как стихийному материализму естествоиспытателей, так и всем видам метафизического идеализма. Выделяется три его основных направления: критический феноменализм, Баденская школа (В. Виндельбанд, Г. Риккерт, Э. Кассирер и др.) и Марбургская школа (П. Нагори и др.).

М. Вебера особенно импонировало то, что неокантианцы проводили радикальное различие, с одной стороны, между внешним миром, который мы познаем, и познающим сознанием, а с другой — между ценностью и ее оценкой, что им было взято в свой теоретико-методологический инструментарий.

  • [1] Вебер М. Класс, сословие, партии (фрагменты) // Личность. Культура. Общество, 2003. Вып. 1—2 (15—16). М. 2003. С. 140.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >