Методы социальной геометрии

Согласно социологическому воображению Г. Зиммеля, социальные смыслы реалий релятивны, они зависят от множества факторов и, в частности, от переменных, которые взятые в совокупности, по меткому выражению Дж. Ритцера, стали именоваться социальной геометрией[1].

К этим переменным относятся — социальное пространство, дистанция, число и время.

По мысли Г. Зиммеля, пространственная форма может иметь важное значение при интерпретации социальных явлений, которые, будучи сходными, могут существенно различаться благодаря их пространственным различиям.

Так, у всех государств есть общие качества (политическая форма организации общественной жизни, возможность применения насилия при осуществлении управления и т.д.), но исключительность пространства каждого из них делает их принципиально различными. При всех экономических и социальных проблемах современной России ее огромная территория предполагает отнесение нашего государства к разряду великих, оказывающих решающее влияние на развитие человеческой цивилизации.

Каждое общественное образование — группа, община, город, этнос — имеет свое социальное пространство, которые в некоторых случаях могут налагаться друг на друга, а в некоторых — нет, что может оказывать влияние на их характеристики.

В связи с этим Г. Зиммель отмечал важность проведения границ в пространстве: «Граница — это не пространственный факт с социологическим эффектом, но социологический факт, который пространственно оформляется», — писал он[2].

Именно границы общественного образования в социальном пространстве позволяют воспринимать его в единстве и целостности, что дает возможность изучать относительность, своеобразие функций общественных образований, относящихся к одному и тому же типу. Скажем, от пространственных параметров населенных пунктов зависят их экологически функции; социальные риски в больших городах разнообразнее, чем в маленьких, и т.д.

Дистанция предполагает относительность ценности предметов или явлений в зависимости от их положения в социальном пространстве.

Например, функциональность ценности по отношению к конкретным индивидам зависит от расстояния. Ценность перестает быть ценностью, если она близка, ежедневно доступна. Для жителей какой-либо африканской страны не являются ценностью произрастающие там экзотические растения. Ведь не зря говорят: что имеем, не ценим. Но те же растения могут иметь весьма большую ценность, скажем, для европейцев.

И, напротив, ценность, которая практически не доступна, перестает быть ценностью. Скажем, для жителей, постоянно проживающих в сельской местности, отдых на Средиземном море не является ценностью: они считают, что это просто не для них.

Наибольшую ценность имеет лишь то, что дистанционно доступно, но достигается с приложением больших усилий.

Характер функционирования индивидов или социальных групп также относителен и зависит от дистанции.

Так, функции как обучающих, так и обучаемых могут весьма существенно разниться, что определяется местом их положения. Содержание образования имеет один характер, если учитель непосредственно контактирует с учащимися. И совсем другое образование имеет место при дистанционном обучении, где важную роль играют компьютер и интернет, — учащиеся будут, по крайней мере, лишены духовной составляющей предлагаемого им знания.

Или другой пример: функции членов семьи прямо зависят от того, проживают ли супруги, их дети, родители вместе или раздельно. Характер их взаимодействия в каждом возможном случае будет иным.

Число людей, размер группы также делает относительным качество их взаимодействия. И один человек в принципе может осуществлять взаимодействие. Но взаимодействие приобретает качественно иной характер, если в него включаются два, три или более индивидов.

Г. Зиммель замечает: «Численно самые простые образования, которые еще вообще могут быть названы социальными взаимодействиями, возникают, как кажется, всякий раз между двумя элементами. И, тем не менее, глядя с внешней стороны, есть еще более простое образование, относящееся к социологическим категориям; а именно, как бы парадоксально и, собственно, противоречиво это ни казалось, изолированный индивид. Меж тем фактически процессы, которые образуют двойку элементов, часто проще, чем те, что необходимы для социологической характеристики единицы»1.

Г. Зиммель провел особое изучение диады (группа, состоящая из двух взаимодействующих индивидов) и триады (группа, состоящая из трех взаимодействующих индивидов), показав существенные функциональные и ролевые различия в этих группах.

Каждый член диады сохраняет высокий уровень индивидуальности. Взаимодействие двух людей весьма сильно зависит от их индивидуальных качеств. При этом его участники испытывают ощущение ограниченности функционирования группы во времени, понимая, что группа вообще прекратит существование, если кто-либо выйдет из нее по тем или иным причинам.

У триады появляется возможность образования относительно независимой групповой структуры, которая неизбежно будет оказывать давление на индивидуальность взаимодействующих. Появляются новые социальные роли, которые в принципе исключены в диаде.

Новый член в группе по крайней мере может трояко влиять па динамику взаимодействия в ней. Так, третий может играть объединяющую роль в триаде. Он может выполнять роль посредника, организовывая компромиссные решения проблем. Наконец, третий может играть роль авторитета, осуществляющего стратегию «разделения» двух и «властвования» над ними.

Г. Зиммель изучал и численно большие социальные группы, состоящие из более трех индивидов. В связи с этим им было показано, что расширение социального пространства, увеличение числа взаимодействующих ведет к изменению характера самого взаимодействия.

Время для Г. Зиммеля — важная характеристика социального бытия. Для социолога важно, как соотносятся формы социального взаимодействия — синхронно или диахронно, какова их скорость, есть ли у них конкретные ритмы существования и развития.

В целом эти четыре понятия позволяют обосновать пространственно-временную многомерность — уникальный подход, используемый Г. Зиммелем для интерпретации форм социального взаимодействия, который прямо контрастировал с одномерными представлениями социальных реалий в других социологических теориях его времени.

Конкретным средством раскрытия социальной многомерности у социолога служит дуализм. Дуалистический принцип предполагает изучение пространственно-временной корреляции социальных явлений.

Г. Зиммель исходил из того, что «социальные формы остаются идентичными самим себе, в то время как их члены меняются»[3]. Социолог отмечает, что «непрерывность социальных форм» детерминирована «постоянством территории, на которой живут члены данного социального коллектива». Однако фактор территории не абсолютен для сохранения и поддержания конкретной социальной формы, он изменяется во времени: «Когда народ изгнан или покорен народом- победителем, мы говорим: государство изменилось, хотя территория осталась той же»[4].

Дуализм позволяет выявить, что социальное действие может одновременно и в равной степени соответствовать двум критериям социального действия — быть рациональным и аффективным, — что в принципе характерно для разных социальных пространств. И, тем не менее, данное действие имеет место в таком социальном взаимодействии, как кокетство, флирт, что будет рассмотрено ниже.

Дуализм также позволяет выявлять амбивалентность социальных сил, характер их воздействия в разные временные периоды. Например, такая форма социального взаимодействия, как принятие решений, предполагает социальные действия, как в настоящем, так и в будущем.

Наконец, что, пожалуй, самое важное — принцип дуализма позволяет Г. Зиммелю рассматривать социальное взаимодействие в равных плоскостях, как на горизонтальном, так и на вертикальном уровнях.

Например, игровые формы социального взаимодействия — кокетство, флирт, свободное общение — вертикально дистанцируются над «реальной» жизнью. Указанные формы предполагают иное социальное пространство, в котором взаимодействующие переворачивают пространство вверх дном: социально неравные могут на время становиться социально равными, подчиненные — властителями. Ниже игровые формы социального взаимодействия будут рассмотрены специально.

  • [1] RitzerG. Classical Sociological Theory. McGraw Higher Education, 2000.P. 268.
  • [2] История теоретической социологии. T. 2. М.: Канон, 1998.
  • [3] Сорокин II. Л. Система социологии. Т. 1. М.: Наука, 1993. С. 405.
  • [4] Там же. С. 363.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >