Роль культуры в человеческих отношениях

Культура и человеческие страсти

3. Фрейд понимает под культурой «все то, чем человеческая жизнь возвышается над своими животными условиями и чем она отличается от жизни животных». При этом он выделяет две ее стороны: одна «охватывает все приобретенные людьми знания и умения, дающие им возможность овладеть силами природы»; другая включает «все те установления, которые необходимы для упорядочения отношений людей между собой»[1].

Как считает ученый, человечество сделало немало в деле «господства над природой и в этой области можно ожидать еще больших успехов». Однако «нельзя с уверенностью констатировать подобный прогресс в деле упорядочения человеческих отношений». Здесь не все так просто, как ранее представлялось даже в научном сообщество, которое оценивало культуру главным образом с позиций позитивного, рационального смысла.

Ученый же раскрыл амбивалентную роль культуры в человеческих отношениях.

С одной стороны, любая культура подавляет первичные инстинкты человека и требует от него социальных действий, которые ограничивают влечения, что, в свою очередь, может стать причиной антиобщественных тенденций. «Надо, как мне думается, — пишет он, — считаться с тем фактом, что у всех людей имеются разрушительные, следовательно, противообщественные и антикультурные тенденции и что у большого количества людей они достаточно сильны, чтобы определить их поведение в человеческом обществе»[2].

Люди не способны существовать изолированно. Тем не менее они остро воспринимают жертвы по обузданию страстей, которые требуются от них в процессе социализации. Институты, ценности и нормы принуждают людей к труду, устанавливают определенное распределение материальных благ: «Каждая культура основывается на принуждении к работе и на отречении от первичных позывов и поэтому неизбежно вызывает оппозицию тех, кто от этого страдает»[3].

Отдельно взятые индивиды могут становиться врагами культуры.

Конечно, культура способна интегрировать значительное число членов общества. Однако 3. Фрейд не верит в то, что ликвидация ущербных социальных институтов, замена их другими способна вообще нейтрализовать силу инстинктов: «известный процент человечества всегда останется асоциальным».

Современная культура накладывает запреты на первичные позывы кровосмешения, каннибализма, страсти к убийству, которые происходят из древнейших инстинктов. Тем не менее полностью преодолен лишь каннибализм. Практикуется инцест. Что же касается убийства, то «наша культура при известных условиях еще совершает, даже предлагает»[4].

И все же 3. Фрейд констатирует определенный исторический прогресс в человеческих отношениях, что связывает с развитием «Сверх-Я» человека с процессом интериориза- ции — переводом внешних запретов во внутренний мир человека и освоением им сложившихся в обществе моральных ценностей и норм.

«Это укрепление сверх-Я, — пишет он, — является в высшей степени драгоценным психологическим достоянием культуры. Все лица, в которых совершился этот процесс, из противников культуры становятся ее носителями. Чем больше их число в культурном кругу, тем прочнее эта культура, тем скорее она может отказаться от внешних средств принуждения. Однако мера этого внутреннего освоения очень различна... Бесконечное множество культурных людей, которые отшатнулись бы от убийства или кровосмешения, не отказывают себе в удовлетворении жадности, жажды агрессии, половой похоти, не перестают вредить другим ложью, обманом и клеветой, если это можно делать безнаказанно»[5].

  • [1] Фрейд 3. Будущее одной иллюзии // Фрейд 3. Психоаналитическиеэтюды. Минск : Попурри, 1997. С. 481—482.
  • [2] Там же. С. 483.
  • [3] Фрейд 3. Будущее одной иллюзии // Фрейд 3. Психоаналитическиеэтюды. Минск : Попурри, 1997.
  • [4] Там же. С. 486.
  • [5] Там же. С. 487.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >