Формы институционального коллективного поведения

Как считает Г. Блумер, указанные формы поведения способны вылиться в новые формы группового и институционального поведения. Они следующие: действующая толпа, экспрессивная толпа, масса и общественность.

Действующая толпа, захваченная какой-либо общей целью, спонтанно образованная группа, у которой однако отсутствуют общие значения, традиции или экспектации, у нее нет установленных ролей, признанного лидерства, осознания собственной идентичности, разделения труда, нет у нее и общих социокультурных ценностей.

Поэтому поведение действующей толпы не сообразуется с институциональными нормами и ценностями. Действующая толпа способна к насилиям и жестокости.

Индивид в действующей толпе «теряет обычное критическое восприятие и самоконтроль, как только он вступает в контакт с другими членами толпы и проникается тем коллективным возбуждением, которое господствует над ними. Он прямо и непосредственно откликается на замечания и действия других, вместо того чтобы истолковать их, как он сделал бы в обычных условиях»[1].

Г. Блумер полагает, что в определенных условиях целая нация может уподобиться действующей толпе, если ее представители оказываются поглощенными одним волнующим объектом. Взаимное возбуждение, благодаря круговой реакции, достигает столь высокой степени, что все внутренние разногласия отступают. Возникают мощные иррациональные порывы в отношении волнующего объекта. Так, поведение представителей нации может стать подобным действующей толпе.

Чтобы остановить действующую толпу, необходимо переключить внимание ее членов на разные объекты. Возникновение интереса к другим объектам способствует расчленению толпы как таковой, открывает возможность диалога с отдельными членами.

Экспрессивная толпа в отличие от толпы действующей не имеет какую-либо общую внешнюю цель. «Экспрессивная толпа не вырабатывает образа какой-то цели... она не обладает ничем, в направлении чего она может действовать, и поэтому она попросту предается возбужденным движениям»1. Ее главным признаком является обращение эмоциональных порывов на самое себя.

Экспрессивная толпа обычно проявляется в коллективных танцах (карнавалы, ритуальные тайцы), которые позволяют участникам через переживаемый экстаз получить физическую и эмоциональную разрядку от тревожащих их значений повседневной жизни, влияние которых на время резко падает. При этом резко возрастает значение собственного Я, от чего индивиды испытывают удовлетворение и наслаждение, радость жизни.

Масса, по Г. Блумеру, представляет собой совокупность спонтанного коллективного группирования людей, которые возбуждены значением какого-либо события зачастую национального масштаба (шумный судебный процесс, бум за или против передислокации войск и т.д.), проявляя в нем заинтересованность и свое участие.

Члены массы анонимны, зачастую отделены друг от друга в пространстве, лишены возможности обмена мнениями по поводу значения волнующего их события, могут происходить из самых различных социокультурных слоев общества, и потому данная коллективная группа весьма слабо структурирована.

В силу указанных отличительных черт массы, ее члены, как правило, действуют обособленно, как отдельные, но сознательные индивиды.

«Индивиды отделены друг от друга и неизвестны друг другу. Этот факт означает, что индивид в массе, вместо того чтобы лишаться своего самосознания, наоборот, способен довольно сильно обострить его. Вместо того чтобы действовать, откликаясь на внушения и взволнованное возбуждение со стороны тех, с кем он состоит в контакте, он действует, откликаясь на тот объект, который привлек его внимание»[2].

Хотя деятельность массы, по существу, проявляется в индивидуальных действиях, тем не менее эта деятельность может оказывать весьма значимое влияние на общество, приводя к краху одни политические партии и вознося другие, трансформируя старые государственные и общественные структуры и создавая новые.

Особую роль при рассмотрении поведения масс Г. Блу- мер отводит массовой рекламе.

В рекламе обращение делается к анонимному индивиду, возбуждая его и концентрируя внимание на новые значимые символы. И хотя индивиды совершают самостоятельный выбор без конкретного участия какой-либо структуры, совпадение их выборов вокруг значимых объектов составляет основу формирования массы.

«Покупатели представляют собой некую разнородную группу, происходящую из многих общин и слоев общества; в качестве членов массы, однако, по причине своей анонимности они являются однородными или, по существу, одинаковыми»[3].

Общественность рассматривается Г. Блумером как спонтанная коллективная группа потому, что она возникает как отклик на определенно значимый объект или ситуацию и, как правило, не образуется по заранее разработанному плану. Однако в отличие от толпы в общественности индивиды взаимодействуют друг с другом, вступают в споры и конфликты и тем самым демонстрируют рациональные, критические действия.

«Общественность приобретает свой особый тип единства и возможность действовать, благодаря достижению какого-то коллективного решения или выработке какого-то коллективного мнения»[4].

Наряду со спонтанными коллективными группами Г. Блумером были исследованы и фиксированные формы социального поведения, которые детерминированы совокупностью значимых символов. К ним относятся общие и специфические социальные движения, экспрессивные движения, а также возрожденческие и националистические движения.

В развитом виде социальные движения имеют структурную организацию, разделение на управляющих и управляемых, свои традиции, нормы и ценности, т.е. это рельефно выраженная социокультурная группа.

К общим социальным движениям Г. Блумер относит такие движения, как демократическое, молодежное, женское, движение за мир. Они возникли под воздействием нового набора значимых ценностей, влияющих на судьбы людей, которые не удовлетворены их реальным положением в жизни. Общие социальные движения, как правило, слабо организованы, не имеют постоянного членства, их конкретные отклики на значимые ценности не выливаются в ясные цели.

«Лидеры общего социального движения играют важную роль не в смысле осуществления руководящего контроля над движением, а в смысле задающих темп. Эти лидеры являются “вопиющими в пустыне”, пионерами без какой-либо прочной группы последователей, часто не очень часто отдающими себе отчет в собственных целях»1.

По Г. Блумеру, специфическими социальными движениями являются реформистские и революционные движения. Они хорошо структурированы, имеют некий набор значимых символов и ценностных ориентаций. Члены этих движений занимают определенные статусные позиции и стремятся к четким целям по внесению изменений в социальный строй и существующие институты.

В специфических социальных движениях особая роль отводится агитации, которая, создавая круговую реакцию возбуждения, направлена на изменение представлений людей о самих себе, о своей роли и месте в обществе и особенно в движении — культивируются настроения сопричастности и солидарности, благоговения перед «вождями народов» и «отцами наций», для чего опять-таки используются значимые символы — ритуальная атрибутика и церемониальное поведение.

Для этих движений характерным является возникновение самого разного рода мифов как откликов на желания людей, которые зачастую приобретают форму эмоциональных символов: «политика — дело каждого», «материальные и духовные блага польются полным потоком», «каждой семье — отдельную квартиру».

Для этих движений характерно возникновение какого- либо культа. «Обычно имеется некий главный святой и ряд менее важных святых, выбранных среди народных вожаков движения. А. Гитлер, В. И. Ленин, К. Маркс, Мэри Бэйкер Эдди и Сунь Ятсен могут послужить подходящими примерами главных святых. Такие лидеры, по существу, обожествляются и наделяются чудесной силой. Они считаются высшими, умнейшими и непогрешимыми. Люди вырабатывают но отношению к ним установку благоговения и трепета, возмущаясь попытками описать их как обыкновенных людей»1.

Экспрессивные движения — движения религиозные и мода. Их отличительная черта состоит в том, что они не нацелены на изменение социального строя.

Религиозные движения стремятся обратить внимание людей на священные символы, побуждая верующих к тому или иному эмоционально окрашенному типу поведения.

Модные движения (не только в одежде, но и в искусствах и литературе, манерах) побуждают индивидов принять какие-то новые, доставляющие эмоциональное удовлетворение, отличительные значения, новые формы существования, заменяющие те, которые уже стали объектом подражания. Именно эта черта — постоянное обновление значений - позволяет, по мнению Г. Блумера, трактовать моду как особое движение.

Возрожденческие и национальные движения связаны с воссозданием прежних значимых символов — прошлой славы, былого самоуважения и удовлетворения.

Как считает Г. Блумер, большинство националистических движений своими корнями уходят в значения, прославляющие прошлое народа. Вместе с тем они нацелены на преодоление нынешних значений, связанных с комплексом неполноценности.

«Их уязвленное самоощущение и желание восстановить самоуважение ведут их к попыткам улучшить статус группы, с которой они себя отождествляют. В таком движении наблюдается постановка не только какой-то цели, например, завоевание национальной автономии, но обычно также и идеализация какой-то минувшей эпохи в жизни этого народа»[5].

  • [1] Там же. С. 179.
  • [2] Блумер Г. Коллективное поведение // Американская социологическаямысль : тексты. М.: Изд-во МГУ, 1994. С. 185.
  • [3] Там же. С. 187.
  • [4] Там же. С. 189.
  • [5] Блумер Г. Коллективное поведение // Американская социологическаямысль : тексты. М.: Изд-во МГУ, 1994. С. 214.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >