Природа кризисов человеческой цивилизации

Интеллектуальная мощь социологического воображения П. А. Сорокина раскрывается при анализе природы кризисов человеческой цивилизации.

В отличие от многих обществоведов, считавших кризисы аномальным периодом в развитии общества, П. А. Сорокин полагал, что кризисы являются естественным состоянием развития общества, обусловленным процессом перехода от одних культурных ценностей к другим. Кризисы представ- ляют собой неизбежную фазу в социокультурной динамике цивилизаций. Особое внимание ученый уделял исследованию того, при каких условиях кризисы ведут к катастрофе общества, а при каких — к переходу в иную социокультурную систему.

П. А. Сорокин выделяет два широко распространенных в научных кругах подхода к кризису и анализирует их.

Представители первого «рассматривают его просто как обострение очередного экономического или политического кризиса. Суть его они видят в противопоставлении либо демократии и тоталитаризма, либо капитализма и коммунизма, либо национализма и интернационализма, деспотизма и свободы, или же Великобритании и Германии. Среди этих диагностов встречаются даже такие «эксперты», которые сводят суть кризиса всего лишь к конфликту «плохих людей», вроде Гитлера, Сталина и Муссолини, с одной стороны, и «людей хороших», типа Черчилля и Рузвельта, — с другой.

Исходя из такой оценки, эти диагносты назначают и соответствующее лечение — легкое или более радикальное изменение экономических условий, начиная с денежной реформы, реформы банковской системы и системы социального страхования, кончая уничтожением частной собственности»[1]. Кое-кто в качестве средства от кризиса предлагает «устранение Гитлера и других “нехороших людей”»[2].

Второй подход предполагает весьма пессимистический диагноз. «Он рассматривает данный кризис как предсмертную агонию западного общества и культуры... Западные общества и культура уже пережили точку своего наивысшего расцвета и сейчас находятся на последней стадии своего упадка... Не существует средства, которое могло бы отвратить предначертанное»[2].

Сорокин против и первого, и второго подходов к оценке природы кризиса и, соответственно, средств выхода из него.

Во-первых, он не согласен по поводу социального пространства, охваченного кризисом. По его мнению, это не экономический или политический кризис. Данный «кризис затрагивает одновременно почти всю западную культуру и общество, все их главные институты. Это — кризис искусства и науки, философии и религии, права и морали, образа жизни и нравов. Это — кризис форм социальной, политической и экономической организации, включая формы брака и семьи»[4].

Во-вторых, сорокинское «почти!», относящееся к западной культуре и обществу, имеет принципиальное значение. Это кризис не всего западного социума. «Правда, — замечает II. А. Сорокин, — эти явления безусловно составляют основной массив всей культуры Запада, однако тем не менее они охватывают не все социально-культурные феномены, составляющие эту культуру как единое целое. Не интегрированные в чувственную форму компоненты могут продолжать свое существование и даже успешно функционировать. Так как они не являются частью тонущего чувственного корабля, то и нет необходимости в их полной гибели»[5].

В-третьих, суть кризиса формулируется совсем иначе: «Кризис заключается в распаде основополагающих форм западной культуры и общества последних четырех столетий». Подчеркнем, сорокинская позиция предполагает кризис «основополагающих», но не всех форм западной культуры и общества.

Из нее, в-четвертых, следует, что «полное разрушение нашей культуры и общества, провозглашенное пессимистами, невозможно также и по той причине, что общая сумма социальных и культурных феноменов западного общества и культуры никогда не были интегрированы в одну унифицированную систему. Очевидно, что никогда не было соединено, не может быть и разъединено»[6].

Наконец, в-пятых, П. А. Сорокин не связывает преодоление кризиса с «агонией» или «смертью» западной цивилизации вообще, а с переходом к иному социокультурному порядку. «Настоящий кризис, — пишет он, — представляет собой лишь разрушение чувственной формы западного общества и культуры, за которым последует новая интеграция, столь же достойная внимания, какой была чувственная форма в дни своей славы и расцвета. Точно так же как замена, одного образа жизни у человека на другой вовсе не означает его смерти, так и замена одной фундаментальной формы культуры на другую не ведет к гибели того общества, и его культуры, которые подвергаются трансформации»[7].

Сорокин также анализирует причины кризиса. Среди них — увеличение неравенств (!) среди людей. «Жажда чувственных ценностей, — пишет он, — не только не смогла ликвидировать, но еще более увеличила экономическое и другие проявления неравенства людей»[8].

Подчеркнем, но П. А. Сорокину, проблема не в социальном неравенстве как таковом, а в его увеличении. Если это увеличение проходит определенный порог, то такие выражения, как «равенство возможностей», «свобода» и «права человека», превращаются лишь в «громко звучащую фразеологию»[8]. Если неравенство достигает точки перенапряжения и происходят радикальные изменения высоты и профиля стратификации, то грядут социально-политические катаклизмы и силы выравнивания снесут верхушку общества, которое станет более плоским в социальном отношении.

Причиной кризиса является также утверждение особого типа свободы, обозначенной П. А. Сорокиным как «чувственная свобода», которая в условиях «ничем не ограничиваемом взаимодействии чувственных вожделений и желаний» серьезно дискредитировала сами идеалы свободы. «Свобода слова, печати, мысли являются величайшим благом, когда они неотделимы от нравственных и социальных обязательств. Однако когда они перерождаются в безответственную и разнузданную пропаганду, в сенсационность желтой прессы, бесконтрольный выпуск непристойных пьес и романов, или же превращаются в средства дискредитации и подрыва истинных ценностей, они становятся социальной и культурной отравой, значительно более опасной, нежели простое отрицание свободомыслия»[10].

К сожалению, эти практики «чувственной свободы» ныне пришли в Россию.

Особо социолог указывает на то, что частью общего кризиса западной культуры стал «кризис договорного общества», возникший опять-таки под влиянием чувственной культуры: в условиях неодолимой жажды денег, богатства, выгоды, удовольствий и чувственного благоденствия «невыполнение оговоренных контрактом обязательств является неизбежным, а с развитием нравственного нигилизма оно непременно будет расти»[11].

Сказанное касается не только социально-экономических, но и политических отношений: «Для кандидата стало почти обычным правилом давать огромное количество предвыборных обещаний и забывать о них после избрания безо всяких угрызений совести».

Еще одну причину кризиса II. А. Сорокин видит в трагическом дуализме чувственной культуры: «Мы восхваляем любовь и культивируем ненависть. Мы объявляем человека священным и безжалостно его убиваем. Мы провозглашаем мир и ведем войну. Мы верим в сотрудничество и солидарность, но преумножаем конкуренцию, соперничество, антагонизм и конфликты. Мы стоим за порядок и замышляем революции. Мы гордимся правами человека, священной конституцией и мирными соглашениями; но мы же лишаем человека всех прав и разрываем все соглашения и пакты. И так продолжается бесконечно. Трагический дуализм нашей культуры очевиден, он углубляется день ото дня»[12].

Как видно, П. Л. Сорокин показал многогранную природу кризиса, его огромные пространственные и временные масштабы. Его главная причина в дезинтеграции чувственной культуры.

Лейтмотив грядущих катастроф, с которыми столкнется все человечество, стал центральным в последующих работах П. А. Сорокина, посвященных изучению кризиса: «Человек и общество в опасности» (1942), «Переустройство человечества» (1948), «Социальные философии эпохи кризиса» (1950), «СОС. Смысл нашего кризиса» (1951), «Власть и нравственность» (1959). К сожалению, до сих пор не все эти работы переведены на русский язык или переведены лишь их отдельные фрагменты.

В 1964 г. появилась его книга «Главные тенденции нашего времени».

В ней П. А. Сорокин выдвигает идеи о том, что для преодоления кризиса осуществится переход к многополярному миру, что было обосновано в виде следующих трех долговременных тенденциях: «Во-первых, перемещение творческого лидерства человечества из Европы и Европейского Запада, где оно было сосредоточено в течение последних пяти столетий, в более обширный район Тихого океана и Атлантики, особенно в Америку, Азию и Африку; во-вторых, продолжающаяся дезинтеграция до сих пор преобладающего чувственного типа человека, культуры, общества и системы ценностей; в-третьих возникновение и постепенный рост первых компонентов нового — интегрального — социокультурного порядка, его системы ценностей и типа личности»[13].

Эти три тенденции взаимосвязаны между собой. Последние пять-шесть веков евро-американские народы осуществляли творческое лидерство человечества. «В течение этого короткого периода, — пишет П. А. Сорокин, — они блестяще выполняли свою творческую миссию, особенно в области науки, технологии, чувственных изящных искусств, политики и экономики. В настоящее время, однако, европейское монополистическое лидерство можно считать почти завершимся. Настоящая и будущая история человечества уже представлена на гораздо более обширной сцене азиатско-африкано-американо-европейского космополитического театра. И звездами следующих актов великой исторической драмы готовятся стать — помимо Европы, Америк и России — возрождающиеся великие культуры Индии, Китая, Японии, Индонезии и исламского мира»[14].

Воистину социологическое воображение П. А. Сорокина обладает огромной прогностической силой. По существу, сбылся почти в деталях его прогноз о возникновении многополярного мира с доминированием конкретных государств. Подчеркнем, эти мысли были высказаны в годы существования биполярного мира, Карибского кризиса, «холодной войны», накалившей до предела взаимоотношения двух систем.

Неудивительно, социологические воззрения П. А. Сорокина, по большому счету, тогда казались утопиями и не были востребованы ни в Советском Союзе, ни в США, — каждая сторона претендовала на монополизм и универсализм своих ценностей.

  • [1] Сорокин П. Л. Кризис нашего времени. Социальный и культурныйобзор. М.: ИСПИ РАН, 2009. С. 99-100.
  • [2] Там же. С. 100.
  • [3] Там же. С. 100.
  • [4] Там же. С. 100-101.
  • [5] Там же. С. 108.
  • [6] Сорокин П. Л. Кризис нашего времени. Социальный и культурныйобзор. М.: ИСПИ РАН, 2009. С. 107.
  • [7] Там же. С. 106.
  • [8] Там же. С. 237.
  • [9] Там же. С. 237.
  • [10] Сорокин П. А. Кризис нашего времени. Социальный и культурныйобзор. М.: ИСПИ РАН, 2009. С. 239.
  • [11] Там же. С. 240.
  • [12] Сорокин П. А. Кризис нашего времени. Социальный и культурныйобзор. М.: ИСПИ РАН, 2009. С. 271.
  • [13] Сорокин П. Главные тенденции нашего времени. М. : Институт социологии РАН, 1993. С. И.
  • [14] Сорокин П. Главные тенденции нашего времени. М. : Изд-во Института социологии РАН, 1993. С. 11.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >