Методы и функции понимания

В результате изучения данной главы магистрант должен:

знать

  • • роль и место герменевтики в методологии научного понимания;
  • • сущность понимания как метода научного познания и его функции;
  • • специфику проблемы герменевтического крута;

уметь

  • • анализировать единство и различие методов понимания и объяснения в системе социально-гуманитарного знания;
  • • выявлять соответствие конкретных методов понимания решаемым научным задачам;

владеть

  • • категориальным аппаратом исследования функций научного понимания как метода познания;
  • • навыками использования методов научного понимания при решении теоретических проблем социальной работы.

В обыденном языке термины "объяснение" и "понимание" кажутся сами собой разумеющимися; при этом понимание выступает как одна из сторон объяснения. Считается, что субъект объясняет что-либо другому субъекту, когда раскрывает механизм генезиса и функционирования некоторого объекта или явления, либо причинно-следственную связь между некоторыми объектами. Считается также, что понимание есть процесс интеллектуального освоения такого объяснения.

Касаясь этого вопроса, Г. X. фон Вригт писал: "В обычном словоупотреблении не проводится четкого различия между словами “понять” и “объяснить”. Практически любое объяснение, будь то каузальное, телеологическое или какое-то другое, способствует пониманию предметов. Однако в слове “понимание” содержится психологический оттенок, которого нет в слове “объяснение”".

С таким подходом связана и любимая отговорка студента (магистранта): "Все понимаю, но сказать не могу". Однако такая отговорка противоречит повседневному смыслу понимания, которое в обыденном языке как раз и означает умение выразить мысль в понятиях, т.е. объяснить предварительно понятый текст. Такой обыденный подход имеет мало общего с объяснением и пониманием как научными методами.

В философии науки со второй половины XIX в. утвердилось мнение, что объяснение присуще лишь естественно-научному познанию, а понимание – знанию социально-гуманитарному. В настоящее время наметилась тенденция к взаимодействию и сближению объяснения и понимания. Вместе с тем понимание, в отличие от объяснения, обладает той спецификой, что в понимании присутствует существенная субъективно-психологическая составляющая, которая связана с постижением мыслей, чувств и других элементов духовного мира людей.

Герменевтика и проблемы научного понимания

В дискуссии о методах социально-гуманитарного познания в конце XIX – начале XX в. сложились две полярные позиции:

  • 1. Позитивисты (О. Конт и др.) абсолютизировали роль естественно-научных методов в социально-гуманитарном познании и считали, что знание естественных наук (позитивное знание) является образцом для любых наук.
  • 2. Ряд других исследователей (В. Дильтей, Г. Риккерт, В. Виндельбанд и др.) выступили против использования естественно-научных методов познания в общественных науках. В качестве альтернативного они выдвинули новый способ исследования, который заимствовали из герменевтики. Этимологически это понятие связано с именем греческого бога Гермеса.

Герменевтика как практическое искусство интерпретации и понимания древних текстов впервые возникла в античной Греции, где обучение чтению и литературе начиналось с изучения поэм Гомера. Понимание этих поэм было связано с немалыми трудностями, поэтому афинские учителя-грамматисты должны были заниматься истолкованием (герменевтикой) этих текстов.

Постепенно выявлялись и особые правила истолкования в зависимости от конкретного типа текстов:

  • – в Античности возникает филологическая герменевтика, задача которой – выявление правил истолкования и перевода текстов античной художественной литературы;
  • – в Средневековье развивается, в первую очередь (это связано с религиозным духом эпохи), библейская экзегетика, которая истолковывала тексты Священного писания;
  • – эпоха Возрождения связана с возникновением юридической герменевтики, которая создавала правила интерпретации правовых документов.

Таким образом, вплоть до начала XIX в. существовал ряд "частных герменевтик", разрабатывавших правила интерпретации конкретных типов текстов, но не существовало попыток выявления общих правил интерпретации любых текстов. В результате каждая из школ герменевтики создавала свои специфические правила истолкования и давала практические рекомендации по их применению.

Начало коренного изменения существующей ситуации отсчитывается от 1819 г., когда немецкий философ Фридрих Шлейермахер выдвинул программу создания герменевтики как общего "искусства понимания, которого до этого не существовало, хотя имелись специализированные герменевтики". По его мнению, такое искусство должно быть универсальным для истолкования и понимания текстов любого содержания, к какой бы области человеческого бытия и сознания они не относились.

Ф. Шлейермахер считал, что предпосылки для построения общей герменевтики возникнут тогда, когда будут сформулированы общие принципы интерпретации и понимания.

Ф. Шлейермахер впервые предложил рассматривать текст как своеобразный диалог между автором и его интерпретатором. Специфика этого диалога определяется типом интерпретации.

Грамматическая интерпретация происходит в сфере языка и осуществляется с помощью правил грамматики.

Психологическая интерпретация стремится выявить индивидуальные особенности автора текста, обращая особое внимание на события его жизни, на его взгляды. Для такой интерпретации необходимо проникнуть в духовный мир автора текста, прочувствовать и пережить то, что он пережил. Ф. Шлейермахер способствовал формированию новой концепции понимания благодаря тому, что настаивал на необходимости соотнесения конкретных текстов со специфическими культурно-историческими факторами, способствовавшими их появлению.

Дальнейшее развитие герменевтической концепции понимания осуществлено немецким философом и историком культуры Вильгельмом Дильтеем, о котором неоднократно упоминалось в настоящем учебнике.

В. Дильтей стал рассматривать герменевтику как методологическую основу для наук, изучающих духовную деятельность человека. Содержание гуманитарных исследований, по В. Дильтею, составляют объективированные выражения человеческого духа, мыслей и чувств людей, их целей и мотивов поведения. Если для объяснения явлений природы используются каузальные законы (при помощи которых выражаются причинно-следственные связи), то для понимания действий людей и результатов их духовной деятельности необходимо интерпретировать их мысли и намерения. На основании такой интерпретации оказывается возможным понимание. Существенное отличие понимания от объяснения как раз и заключается в том, что первое всегда связано с раскрытием смысла деятельности людей. Принципиальное отличие методологии социально-гуманитарного познания от методологии естественных наук ярко выражает знаменитый афоризм В. Дильтея: "Природу мы объясняем, а живую душу человека должны понять". При этом полнота жизни дана личности в ее переживаниях: "Сопережитое дано в понимании".

В. Дильтей приводит наглядный образ, показывающий ограниченность прежней философской методологии. Он отмечает, что в венах познающего субъекта, сконструированного Д. Локком, Д. Юмом и И. Кантом, нет ни капли человеческой крови. Познание у этих мыслителей отделено не только от чувств и воли, но и от исторического контекста внутренней человеческой жизни.

По В. Дильтею, решающую роль в социально-гуманитарных исследованиях играет именно понимание как специфическое и уникальное выражение внутреннего опыта человека, его целей, намерений и мотивов.

В. Дильтей рассматривает понимание как процесс, в котором на основе внешних, чувственно воспринимаемых данных постигаются внутренние, скрытые от стороннего наблюдателя аспекты человеческой жизни. Чаще всего о духовной жизни других людей исследователь судит по сходству с собственной духовной жизнью. Однако понимание не может быть осуществлено на базе такой простой аналогии. Оно базируется на интерпретации, т.е. истолковании внутренней духовной деятельности через внешние ее проявления в форме различных продуктов духовной и материальной культуры.

В философии науки XX в. роль герменевтики трактовалась по-разному.

В. Дильтей рассматривал герменевтику как методологическую основу социально-гуманитарных исследований и противопоставлял ее методологии позитивизма.

М. Хайдеггер на основе идей герменевтики сформулировал философскую концепцию об экзистенциальных основаниях человеческого бытия. Он рассматривает интерпретацию и понимание как фундаментальные способы человеческого бытия. В результате философия М. Хайдеггера выступает как герменевтическая интерпретация бытия.

М. Хайдеггеру принадлежат блестящие образцы интерпретации текстов Анаксимандра, Р. Декарта, И. Канта и других мыслителей прошлого. Ему же принадлежит заслуга "онтологического поворота", сущность которого – выведение герменевтической интерпретации за пределы анализа только текстов и распространение этой интерпретации на другие сферы человеческого бытия. В этой позиции можно видеть перекличку с одним из важнейших тезисов философии постмодернизма – рассматривать мир как "Текст".

М. Хайдеггер впервые стал различать два вида понимания:

  • первичное безотчетное (дорефлексивное) понимание как способ бытия человека, как горизонт предпонимания, от которого никогда нельзя освободиться;
  • вторичное понимание, которое возникает на рефлексивном уровне; именно такое понимание и выступает как интерпретация.

При этом вторичная интерпретация базируется на первичном предпонимании, поскольку всякое истолкование начинается с опоры на некоторое предпонимание истолковываемого.

В свою очередь, Г.-Г. Гадамер в предисловии к фундаментальному труду "Истина и метод" указывает, что герменевтика "не является некоей методологией наук о духе, но представляет собой попытку договориться, наконец, о том, чем же поистине предстают науки о духе, помимо своего методологического самосознания, а также о том, что связывает их с целостностью нашего опыта о мире". Г.-Г. Гадамер подчеркивал, что "целью, которую мы ставим себе, выступает вовсе не учение об искусстве понимания текстов, к чему стремилась традиционная филологическая и теологическая герменевтика".

По сути дела, Г.-Г. Гадамер продолжает отмеченную позицию М. Хайдеггера, утверждая, что "законные пред-рассудки", отражающие историческую традицию, формируют исходную направленность нашего восприятия, включаются в традиции и поэтому являются необходимой предпосылкой и условиями понимания, интерпретации. В частности, для Г.-Г. Гадамера язык предстает не просто в качестве продукта субъективной деятельности сознания, но как универсальная среда, в которой сформировались пред-мнения и пред-рассудки. Именно посредством языка осуществляется понимание, и способом этого осуществления является интерпретация.

Дистанция во времени между текстом и интерпретатором рассматривается им не как помеха, но как преимущество позиции, из которой можно задать новые смыслы сообщениям автора текста.

Г.-Г. Гадамер считал, что его философская герменевтика призвана сменить позитивизм, стать новым миросозерцанием, новизну которого он формулировал следующим образом: "Дело не только в том, что историческое предание и естественный порядок жизни образуют единство мира, в котором живем мы, люди, – то, как мы воспринимаем друг друга, то, как мы воспринимаем историческое предание, то, наконец, как мы воспринимаем природные данности нашего существования и нашего мира, – все это образует действительный герменевтический универсум, в котором мы не заперты, как в непреложных границах, но которому и для которого мы открыты".

П. Рикёр осмысливает возможность множества интерпретаций одного и того же текста или иного предмета интерпретации. В связи с этим возникает проблема истинности интерпретации. П. Рикёр утверждает, что множественность (и даже конфликт) интерпретаций являются достоинством понимания, выражающего суть интерпретации. Он утверждает: "Можно говорить о текстуальной полисемии точно так же, как говорят о лексической полисемии". П. Рикёр трактует понимание как искусство постижения значения знаков, передаваемых одним сознанием другому. В свою очередь, "интерпретация представляет собой операцию понимания, направленную на знаки, зафиксированные в письменной форме. Операция интерпретации сопутствует процедуре понимания".

Отметим, что в философии XX в. идея интерпретации не только развивается, но и отрицается. В качестве примера отметим эссе "Против интерпретации" (1966) американской писательницы и исследователя культуры С. Зонтаг, которая отрицательно оценивает роль интерпретации в искусстве и культуре, утверждая, что произведение искусства должно быть показано таким, каково оно есть, без объяснения, что оно значит.

По ее мнению, "интерпретаторские испарения вокруг искусства отравляют наше восприятие", интерпретация "укрощает" произведение, делает искусство "ручным, уютным", подлаживает под вкусы обывателя. "Трудные" авторы, такие как Ф. Кафка, С. Беккет, М. Пруст, Дж. Джойс и др., "облеплены интерпретаторами как пиявками", "покрыты толстой штукатуркой интерпретаций". В современной культуре, подорванной гипертрофией интеллекта, интерпретация – это месть интеллекта искусству, миру, потому что истолковывать – значит иссушать и обеднять мир, превращать его в "призрачный мир смыслов".

В позиции С. Зонтаг есть весьма рациональное зерно, но ее позиция игнорирует тот факт, что чем дальше во времени отстоит от интерпретатора интерпретируемый текст, тем нужнее интерпретации. Так, строка из относительно недавней отечественной прозы 1960–1970-х гг.: "Она вошла в лапше и таблетке" – остается совершенно непонятной, если не дать интерпретацию: "таблетка" – особая форма дамской шляпки, "лапша" – специфический способ вязки женских кофточек.

Рассмотренные философские подходы к функциям и социальной роли герменевтики в разной мере повлияли на развитие и логическую структуру метода понимания.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >