Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow ИСТОРИЯ И ФИЛОСОФИЯ НАУКИ
Посмотреть оригинал

Философские проблемы гуманитарных наук

История возникновения и развития гуманитарных наук.

Своим названием гуманитарные науки обязаны латинскому слову humanitas (человечность, образованность), посредством которого в I в. до н. э. римский оратор Цицерон перевел греческое слово «пайдейя» (воспитание). Humanitas означает одновременно и ученое занятие, и культивирование человечности. Важно отметить, что европейская культура, начиная со Средневековья, является книжной письменной культурой. Это приводит к тому, что европейская традиция и образ культурного человека в ней передаются через классические тексты. В результате этих процессов текст начинает занимать центральное место именно в гуманитарном знании.

Если проследить истоки и тенденцию развития данной традиции и связанных с ней областей знания, то можно обнаружить определенный порядок в их развитии: от поэтики, риторики и грамматики в Античности через «свободные искусства» («тривиум»: грамматика, риторика, диалектика) в Средние века и гак называемые «моральные науки» в XVII-XVIII в., науки о духе (или пауки о культуре) в XIX в. (такое название закрепилось преимущественно в германоязычных странах) к гуманитарным наукам, которые с середины XIX по начало XXI в. завершают эту линию развития.

Гуманитарное знание в современном смысле возникает во второй половине XIX в. Гуманитарные науки являются частью социальных наук, изучающих культуру как важнейшую составляющую жизни общества. Как часть социальных наук они противопоставляются точным (формальным) и естественным наукам.

Возникновение гуманитарного знания современного тина связано с рядом факторов. Во-первых, с появлением в эпоху Нового времени промышленного производства и общества труда. Это время обнищания крестьян, ремесленников, роста городов, мануфактур; время формирования новых экономических отношений, морали, права, религиозных доктрин, обосновывающих груд в качестве первой нравственной обязанности человека. Развитие промышленного производства лишает традиционных форм жизни и приводит в города огромное количество населения. Исчезновение традиционных форм связи людей ставит проблему организации и управления большим количеством разнородного, зачастую деклассированного населения. Человек должен трудиться и приносить пользу обществу! — это лозунг классической эпохи. Тот, кто не умеет или не хочет быть полезным, безнравственен, он подлежит наказанию и перевоспитанию.

В обществе начинают вырабатываться социальные процедуры дифференциации людей, закрепления за ними социального статуса, прав и обязанностей граждан нового общества. Прежде всего возникает практика разделения граждан на разумных и неразумных и изоляция последних в так называемых исправительных работных домах, домах-изоляторах. Туда попадали безработные, проститутки, венерические больные, безумные, растратчики семейного состояния, т. е. люди, нарушающие общепринятые социальные нормы. Цель изоляции — исправить поведение, сделать его социально приемлемым. Вместе с тем, следует отметить, что в рамках сложившейся системы изоляции классическая эпоха вырабатывает различные способы описания индивидов, процедуры обследования и измерения, позволяющие классифицировать различные виды асоциального поведения. Это позволяет сформировать сферу знания, внутри которой в XIX в. начинают выделяться различные науки о человеке, как то социология, психиатрия, медицина, история.

Важно отметить, что в XVIII в. общественная природа человека определяется через понимание его как субъекта права. Юридическая практика требует обнаружения тонких степеней градации социальной нормы, безумия, нарушения прав, т. е., если говорить в общем виде, детализированного описания человека и форм его жизни. Таким образом, в социальной практике складываются процедуры, благодаря которым человек выделяется в качестве объекта познания[1].

Во-вторых, еще одной предпосылкой, повлиявшей на возникновение гуманитарных наук, было возникновение новоевропейского естествознания. Оно вносит в европейскую культуру идею прогресса как непрерывного движения человечества по направлению к все более разумным формам жизни. Это становится основанием для возникновения исторического сознания. Время теряет цикличность и превращается в стрелу, направленную из прошлого через настоящее в будущее. Историческое сознание воспринимает любое событие как сформированное прошлым и как то, что определяет будущее. Историческое сознание постоянно разворачивает и удерживает напряжение между прошлым и будущим, зачастую теряя при этом способность жить в настоящем. История осознается как способ бытия человека.

На рубеже XVIII-XIX вв. вместе с категориями «жизнь», «время», «история», «истолкование», «понимание» в духовную культуру Запада входит идея о том, что душа и духовная жизнь человека несут на себе печать иррационального и, возможно, непознаваемы исчерпывающим образом рациональными процедурами. Человек выделяется не столько своим разумом и свободой воли, сколько историей (индивидуальной и родовой). Человек не способен путем простой интроспекции проникнуть в глубины своего сознания. Понять человека — значит понять сложную историю его взаимоотношений с окружающим миром, где важна не только природная среда, но и мир культуры и рационально непостижимая духовно-душевная связь между людьми.

Наконец, еще один важный фактор, называемый последним, но по значимости, возможно, и самый главный. Нельзя обойти вниманием ренессансную культуру, сформировавшую представление о чсловскс-творцс, искусно транслировавшую культуру Античности в Новое время, сформировавшую, по сути дела, гуманитарную стилистику мышления, приближенную к сфере искусства, художественного восприятия мира.

Предметом познания гуманитарных наук человек становится постольку, поскольку он проговаривает себя в тексте: устном или письменном, актуальном или потенциальном, словесном или тексте культуры. Текст становится линией демаркации, отделяющей естественные и социальные науки о человеке от гуманитарных наук о человеке.

Для гуманитарного знания человек — это существо, которое рассказывает о себе истории. Это может быть всемирная история или литературный рассказ, беседа с психоаналитиком или философское эссе. Уже в XX в., исследуя природу нарратива, философия приходит к выводу, что нарратив (рассказ) и является для человека средством решения проблемы самоидентичности, т. е. способом ответить на вопрос: кто я такой? По большому счету, проблема идентичности и становится предметом гуманитарных наук, которые пытаются понять человека.

В связи с вопросом об объекте и предмете гуманитарных наук возникает необходимость прояснить понятие гуманитарной реальности, выявить ее специфику.

В европейской традиции начиная с Античности формируется практика противопоставления окружающего мира и объективной реальности, представленной в научной теории. Параллельно окружающем}' миру выстраивается мир объективной природы — эго и есть мир рационально познаваемый. Но проблема в том, что рационализированный мир — это одновременно и мир полностью «нечеловеческий», «обесчеловеченный»: в таком мире пространство многомерно и однородно, а время измеряется универсальными общезначимыми единицами, и длится оно равномерно. А вот мир, в котором живет человек, эго как раз и есть окружающий пас мир. Окружающий мир соразмерен человеку: он являет собой мир наших забот, интересов, огорчений, субъективного переживания времени — другими словами, эго мир нашего повседневного существования. Именно повседневность рассматривается в гуманитарном знании XX в. как пространство, в котором конституируется субъективность личности.

Гуманитарная реальность носит языковой характер. Люди всегда себя некоторым образом называют, описывают, проговаривают. Проблема в том, что язык, в том числе и язык самоопи- сания, не только представляет нам человека, по и скрывает правду о нем: язык гуманитарной реальности — это язык символов, где за первичным непосредственным смыслом слов, поступков, событий скрывается вторичный скрытый смысл. Все не такое, каким кажется, все требует истолкования. Ответ на вопрос, кто такой человек, не дан изначально как результат непосредственного наблюдения и размышления, он возникает в конце длительного процесса исследования.

Тем самым, гуманитарная реальность существует и изучается, по крайней мере, на двух уровнях: первый уровень — само- описание, второй — то, как она предстает исследователю в результате процедур интерпретации источников.

Важньш момент заключается также и в том, что гуманитарная реальность разнородна. Человек одновременно живет в разных мирах: искусство, наука, повседневность, религия, политика, производство и т. и. — это все в своей совокупности и есть окружающий мир. Каждый из этих миров обладает относительной замкнутостью и имеет внутренний закон, определяющий существование всего того, что к нему относится. Это значит, что невозможно вывести все богатство человеческой жизни из одного единого начала, будь то труд, душа или разум. Это говорит также и о богатстве гуманитарных наук: в них включены и искусствоведение (во всех его многообразных ответвлениях), и наука, взятая в ее гуманитарнокультурологическом аспекте, и религиоведение, раскрываемое с позиций духовно-нравственных ценностей, воплощенных в религии, и мифология как исток формирования всего собственно человеческого в человеке, и многое другое.

В XX в. в гуманитарные науки входит идея значимости случайных событий в человеческой жизни. Заслугу в признании данного обстоятельства приписывают 3. Фрейду, который показал, что характер человека определяется его индивидуальной судьбой, которая истолкована им как набор случайных событий. В результате гуманитарная реальность, в отличие от естественно-научной, предстает как реальность индивидуальных событий.

Таким образом, гуманитарная реальность определяется как реальность окружающего повседневного мира, который разнороден и многообразен, имеет языковой и символический характер. Человек, живущий в этой реальности, является существом историческим, и его жизнь определяется через категории индивидуальности, случайности и времени.

  • [1] См.: Фуко М. История безумия в классическую эпоху. СПб. : Университет,книга, 1997 ; Фуко М. Надзирать и карать: рождение тюрьмы. М. : Ad Marginem,1999.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы