Характерные черты экономики развитых стран

Первоначально, с начала промышленной революции и большую часть XIX в. «мастерской мира» была Великобритания, затем, в последней четверти XIX в., в Европе постепенно на первый план выдвигалась Германия. Франция к 1914 г. выбыла из числа крупных промышленных держав. Взлет мировой экономики в конце века был связан с перераспределением экономической мощи и инициативы в пользу США и Германии.

Правительство Германии устанавливало высокие таможенные пошлины, поддерживая собственную промышленность, в этом главное отличие индустриализации в Германии от индустриализации в других странах Европы. В Великобритании, например, взяли на вооружение принцип свободы торговли, отказавшись от всех таможенных поборов. Новые отрасли в Германии потребовали больших капиталовложений и обширные научные изыскания, поэтому если британские банки в основном традиционно поддерживали торговлю и ведали оборотом валюты, то немецкие вкладывали средства в развитие промышленности, и сами банкиры входили в правления многих акционерных обществ. Банки и акционерные общества объединялись в крупные картели — так они избегали излишней конкуренции. В Германии тенденция к образованию крупных монополий стала преобладающей, хотя это и противоречило правилам рыночной экономики, а в США они были прямо запрещены законом. В Германии особенно широкое распространение картели и современные предприятия получили в угольной и сталелитейной промышленности (концерн Круппа), а также в электротехнической («Сименс»). При этом немцы рассматривали крупные экономические объединения не как угрозу рынку, а как способ противостоять напору иностранных конкурентов. Немецкий капитализм создавался на основе тесного взаимодействия промышленников и государства, которое давало крупные заказы, преимущественно военные. Более интенсивное и успешное, чем в других странах, развитие науки и образования в Германии в XIX в. также способствовало быстрому индустриальному развитию страны.

В начале XX в. процесс индустриализации распространился и на другие европейские страны. Швейцария опередила другие страны в фармацевтической промышленности и стала лучшим производителем часов. Бельгия, имея богатые залежи угля и железа, смогла поднять на высокий уровень тяжелую промышленность, но она не обладала значительным внутренним рынком. Голландия стала специализироваться на электротехнической промышленности («Филипс»), Италия — на судостроении и автомобилестроении.

Но самыми грандиозными были достижения в экономике США. Соединенные Штаты к началу Первой мировой войны являлись самой мощной в мире страной, с самым значительным валовым национальным продуктом (ВНГ1), в том числе на душу населения, что особенно важно. Если удельный национальный продукт (УНП, т.е. ВНП на душу населения) в конце XVIII в. был примерно одинаковым везде на Западе, то в XIX в. произошел решительный скачок благодаря промышленной революции, преобразившей мир, и продолжал расти — сначала медленно, а затем все быстрее. К 1880 г. ВНП в развитых странах повысился вдвое в сравнении со странами третьего мира. К 1913 г. он уже был выше в три раза, в 1950 — в пять раз, в 1970 — в семь раз.

Главная причина такого разрыва — развитие техники, форсированное не только экономическими, но и политическими требованиями. Через 100 лет после Великой французской революции становилось все более очевидным, что бедные и отсталые страны можно легко победить и завоевать (если они не были слишком большими), так как их вооружение сильно проигрывало вооружению развитых стран. Такая ситуация была достаточно новой — Наполеон в Египте в 1798 г. сражался против армии мамелюков, располагая примерно одинаковым с ними оружием. Победа была достигнута не с помощью более качественного оружия и его количества, а благодаря точному планированию, лучшей дисциплине и организованности. С XIX в. промышленная революция стала определять развитие военной техники — сильных взрывчатых веществ, пулеметов, транспортных средств. Все это сделало войны XX в. «битвами материальных ресурсов», в которых решающее значение имели размеры этих ресурсов.

Рост промышленности Запада, преимущественно крупных корпораций, а также рост международного соперничества перед Первой мировой войной марксисты приняли за симптомы ослабления и разрушения капитализма. Ленин указывал, что «империализм — это высшая и последняя стадия капитализма», но империализм но существу никакого отношения к развитию рыночной экономики не имел, более того, ему противоречил, поскольку устанавливал ограничения и разные виды монополии, что исключало свободную игру рыночных сил и лишало их эффективности. Впоследствии выяснилось, что влияние монополий было временным явлением.

Как отмечалось выше, мировое промышленное производство росло постоянно, но неравномерно — в 1873—1890 гг. несомненно происходил некоторый спад и случались острые приступы депрессии, но в целом мировое промышленное производство продолжало увеличиваться. После кризиса 1870-х гг. наиболее сильно от падения прибыльности пострадало сельское хозяйство. В предыдущие десятилетия количество продукции сельского хозяйства чрезвычайно выросло, она наводнила рынки всего мира в связи с понижением транспортных расходов. В результате упали цены. Последствия этого события были драматическими для сельского хозяйства Европы. В 1894 г. цена на пшеницу составляла всего треть цены 1867 г., что давало огромные возможности скупщикам зерна, но несло несчастье фермерам, которых повсюду в Европе было по-прежнему много — более 50% населения. Негативное влияние аграрного перенаселения со временем росло.

На беду крестьянам и фермерам Европы с начала XX в. начали происходить серьезные перемены в питании населения современной цивилизации. Еще в конце XIX в. появились суда-рефрижераторы, в которых можно перевозить масло из Новой Зеландии и мясо из Аргентины и Австралии. С 1900 г. в Европу стали поступать бананы с Ямайки. С открытием Суэцкого канала начали ввозить пшеницу из Индии. Если в 70-х гг. XIX в. перевозка одной тонны груза из Чикаго в Ливерпуль обходилась в 34 цента, то в начале XX в. — всего 8 центов. Вследствие этого к 1914 г. 70—80% зерна и мяса, потребляемого в Англии, ввозилось из-за границы. Увеличение численности населения и рост благополучия людей привел к значительному увеличению спроса на мясо, молоко, фрукты, овощи. Для разведения домашнего скота в Европе широко использовали дешевое кормовое зерно из России.

Лишь в шести европейских странах в сельском хозяйстве не было занято большинство населения: Бельгия, Англия,

Германия, Франция, Голландия и Швейцария. Только в Англии крестьян было значительное меньшинство - 1/6 всего населения, а в остальных странах — от 35 до 45% населения. При этом существовали поразительные отличия между фермерами развитых стран и крестьянами отсталых стран — они определялись передовыми технологиями, более высокой культурой обработки земли. Например, датский фермер, в силу более высокой организации своего труда не имел практически ничего общего с русским крестьянином, кроме того, что они работали на земле.

Страны, не обеспокоенные судьбой крестьянства, поскольку там его почти не было (например, Британия), могли себе позволить сокращение сельскохозяйственного производства, другие (Дания) — его модернизировали, переводя на более доходное мясомолочное направление. Правительства Франции и Германии пошли по пути увеличения тарифов, чтобы удержать цены на приемлемом для своих крестьян уровне.

Вследствие постепенного отхода крестьян от традиционных занятий предков и (или) переезда в города очевидным признаком принадлежности к «передовому» миру являлась быстрая урбанизация, в результате которой в некоторых крайних случаях возникал поистине беспрецедентный мир больших городов.

В 1800 г. в Европе было 17 городов с населением по 100 тыс. человек и более, причем их общее население составляло только 5 млн. К 1890 г. таких городов было уже 103 и в них проживало 10% европейского населения.

Также следствием избытка рабочих рук в сельской местности можно считать массовую эмиграцию: до начала Первой мировой войны 15% европейцев покинули свой континент — около 45 млн человек переселилось в Америку, Австралию, Новую Зеландию, Южную Африку. Это с одной стороны. С другой — конкурентоспособные хозяйства начали кооперироваться. Кооперативы, поддерживаемые банками, давали крестьянам небольшие займы, поэтому к 1908 г. половина всех независимых аграриев Германии были членами сельскохозяйственных мини-банков. Множилось в Европе и число кооперативов, занимавшихся скупкой и продажей продуктов, обработкой продукции. К 1900 г. в США существовало 1600 кооперативов, занятых в молочной промышленности, в Новой Зеландии все молочное производство находилось под контролем фермерских кооперативов.

Как известно, в настоящее время основным экономическим бедствием является рост цен (инфляция). В XIX в. люди были гораздо сильнее озабочены падением цен (дефляцией). В 1873—1896 гг. в Англии цепы упали на 40%. Инфляция в разумных рамках обеспечивает быстрый рост нормы прибыли, поскольку товары, произведенные но более низкой цене, продаются по повышенной цене. И наоборот — дефляция снижает норму прибыли.

На практике в каждой стране была своя модель экономики (более или менее либеральная) — экономику мирового капитализма можно представить как набор экономик, каждая из которых существовала в рамках национального государства. Однако необходимость защиты собственного рынка обусловила ведение политики протекционизма.

Протекционизм, однако, не самый значительный экономический ответ капитализма на неприятности. Более существенно, что начался процесс концентрации производства и его рационализация. Обе меры направлены на расширение пределов прибыли, сократившихся в результате конкуренции и падения цен. Немецкий предприниматель Карл Дуйсбург, основатель химического концерна «Фарбен», указывал, что «целью всякого слияния производственных и финансовых объектов должно всегда быть возможно большее снижение стоимости продукции, административных и коммерческих расходов, для получения наивысшей возможной прибыли путем исключения разрушительной конкуренции».

Концентрацию экономики не следует путать с монополизацией, т.е. с захватом рынка одним производителем. Конечно, было немало примеров концентрации драматических размеров, что вызывало протесты общественности, поскольку контроль над рынком противоречил духу свободного предпринимательства, согласно которому фирмы должны были не договариваться друг с другом, а сражаться за симпатии потребителей на их благо.

В США это заставило государство, побуждаемое общественным мнением через парламент, бороться против монополий. Американская «Стандарт Ойл» контролировала в 1880-е гг. 95% производства горючего в США. В 1880 г. в этой стране был принят антитрестовский «закон Шермана», впрочем, не очень эффективный.

В Германии угольный синдикат «Рейн-Вестфалия» контролировал в 1893 г. до 90% добычи угля в регионе.

Тенденция к монополизации и сверхмонополизации особенно сильно действовала в тяжелой промышленности и в отраслях, зависящих от правительственных заказов. Однако контроль над рынком и ликвидация конкуренции не были ни всеобщими, ни необратимыми процессами — это одно из направлений общего процесса. Например, в 1914 г. в сталелитейной промышленности США конкуренция между компаниями действовала еще более широко, чем за 10 лет до того. Это произошло вследствие изменения условий на рынке, воздействия законов против монополизма. Так что нельзя сказать, что новая фаза капитализма — монополистический капитализм — вполне утвердился в 1914 г. Это понятие не имеет большого значения, поскольку речь идет об объединении для исключения рыночной конкуренции, а не для политических целей, как считали марксисты.

Подобная концентрация экономики, «управление на научной основе» или «научный менеджмент» (этот термин появился в 1910 г.), явилась порождением проблем в экономике. Основатель и апостол новой теории в сфере специализации и рационализации трудовых операций Фредерик Тейлор начал развивать свои идеи в 1880 г. Первой задачей, которую поставил тейлоризм, было создание методов выполнения как можно больших объемов работы определенным количеством работников предприятия. Этот метод назвали термином «потогонная система». Трудовой процесс разделяли на ряд простых операций, а также использовали формы оплаты труда, стимулирующие работника. Поначалу тейлоризм не имел видимого успеха, а системой стал после 1918 г. — в этом заслуга американского предпринимателя Генри Форда. В 1880—1914 гг. сильно преобразились структуры управления крупными предприятиями — стали создаваться офисы и бухгалтерии вместо прежних цеховых конторок. Теперь процесс управления стал осуществлять не сам хозяин предприятия, а управленческий аппарат, состоящий из инженеров, бухгалтеров, исполнительных работников. Вместо личности на сцену вышла корпорация или концерн. Типичным представителем деловых кругов стал не один из членов семьи основателя фирмы, а работник аппарата, работающий за оклад, которого контролировал не сам хозяин, а представитель банка или совета акционеров.

Имелся еще третий путь избавления от экономических невзгод — путь империализма. Но этот путь имел скорее лишь эмоциональную природу, поскольку на деле никаких

«излишков» капитала не было — их вкладывали в колонии крайне мало и неохотно. Нельзя припомнить ни одного по-настоящему крупного проекта, приведшего к освоению производственных мощностей. Также не было никакого конспиративного заговора империалистических держав о разделе мира. Сращивание финансового капитала с промышленным имело место только в Германии. То есть ленинские пять признаков империализма (концентрация производства и капитала, слияние банковского капитала с промышленным, вывоз капитала преобладает над ввозом товаров, экономический раздел мира между монополиями и территориальный раздел мира между державами) были чистой спекуляцией. По всей видимости, связь между империалистической экспансией и экономическим развитием была более сложной, чем обычная причинно-следственная связь.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >