Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Риторика arrow РИТОРИКА
Посмотреть оригинал

Части композиции

Выдающийся римский оратор Квинтилиан сформулировал учение о частях, из которых состоит речь. Восемь частей речи, выделенных Квинтилианом, вошли в обиход всей позднейшей риторики.

  • 1. Обращение. Его цель — привлечь внимание аудитории к оратору и расположить аудиторию к нему.
  • 2. Именование темы, т.е. о чем оратор будет говорить, должно настроить слушателей на предмет, заставить их вспомнить, что им известно по этому предмету, и приготовить к восприятию речи, сознательно углубиться в предмет.
  • 3. Повествование состоит из описания истории предмета по существу, т.е. как возник вопрос, который подлежит разрешению, и как сложилось само дело.
  • 4. Описание — рассказ о том, каково дело в настоящее время, здесь необходимо дать системное представление о состояния дела.
  • 5. Доказательство состоит из аргументов логического характера, обосновывающих решение.
  • 6. Опровержение содержит аргументацию от противного. При этом можно приводить аргументы как против реально высказанных, так и против мысленно созданных альтернатив: «Могут подумать, что...».
  • 7. Воззвание — обращение к чувствам слушателей. Служит для того, чтобы сформулировать эмоциональное отношение к делу. Эта часть речи занимает предпоследнее место потому, что люди выносят суждения всегда скорее под влиянием эмоций, чем под влиянием логики.
  • 8. Заключение — краткое изложение всего предшествующего и выводы по обсуждаемому делу.

Несколько иной подход к композиционному членению речи был представлен в русской классической риторике: «Речь ораторская состоит из пяти частей, суть которых приступ и предложение, разделение и изложение обстоятельств предмета, доводы и опровержения, часть патетическая и заключение»[1]. В российских гимназиях в соответствии с требованиями образовательной системы до 1917 г. каждый ученик должен был владеть правилами построения строгой хрии (речь-рассуждение), которая состояла из восьми частей: приступ, иарафразис, причина, противное, подобие, пример, свидетельство, заключение.

Однако в настоящее время наиболее распространенной является трехчастная структура, состоящая из вступления, основной части и заключения.

Введение (вступление)

Назначение данной части композиции — подготовить слушателей к восприятию сообщения. В зависимости от аудитории, целей говорящего и ситуации речи, формы этой подготовки могут варьироваться.

Требования к вступлению:

  • • должно отражать конфликт основной части;
  • • должно логично переходить в главную часть, быть началом для анализа обстоятельств дела;
  • • должно занимать 5—10% времени всей речи;
  • • быть стилистически адекватным основной части.

Функции введения:

  • • привлечь внимание слушателей;
  • • наладить контакт с аудиторией;
  • • настроить аудиторию на позитивное восприятие речи;
  • • подготовить почву для разработки темы (презентация темы);
  • • пояснить свои намерения;
  • • сформулировать задачу выступления;
  • • перечислить основные вопросы, которые будут обсуждаться.

В зависимости от особенностей конкретной речевой ситуации какая- либо из перечисленных функций будет доминировать, а некоторые должны быть вообще опущены.

В публичной речи можно использовать следующие «традиционные» зачины (при любой доминирующей функции).

1. Обращение, прямой вопрос к слушателям.

Вы, вероятно, помните, господа присяжные заседатели, что в конце обвинительного акта говорится о том, какое вы будете дело рассматривать, о каком преступлении идет речь, что там вам прочитали ст. 1455. Если вы обратитесь к Уложению и посмотрите, что, собственно, в 1 части ст. 1455 заключается, какое там преступление имеется в виду, то увидите страшное «умышленное убийство».

Мы полагали, что с этим обвинением нам бороться не придется, и после судебного следствия, по-видимому, с этой стороны для нас был выигрыш дела.

Но только что произнесенная прокурором речь закончена тем же обвинением — обвинением в умышленном убийстве.

Конечно, для того чтобы судить, насколько данные обвинения подготовляют к подобному приговору, надо выяснить, что за деяние, в котором обвиняют нас? Нет ли в этом отношении между нами какого-нибудь разномыслия?

Ф. И. Плевако. Дело Лукашевича

2. Вопросы философского ши оценочного характера.

Ваша честь! В моей весьма обширной адвокатской практике давно не было столь несложного для защиты дела. Для того чтобы увидеть неосновательность нахождения Олега Орлова на скамье подсудимых, существует очень простой способ — прочитать сказанные им слова и уяснить их смысл, какой они имеют в современном русском языке. Если нам с прокурором в прениях, а Вам, Ваша честь, при постановлении приговора, без посторонней, не считая, конечно, нашу с государственным обвинителем, помощи не удастся этого сделать, то либо всем нам, юристам с высшим образованием, надо дружно уходить в отставку как полным невеждам, либо признать, что обвинять Орлова в клевете на Рамзана Кадырова нет никакой возможности.

Речь адвоката Генри Резника.

Гособвинение и Рамзаи Кадыров против председателя ПЦ «Мемориал»

Олега Орлова

3. Оценка аудитории, комплимент аудитории.

Я счастлив, что прибыл сегодня в Вестминстерский колледж и что вы присвоили мне ученую степень. Название «Вестминстер» мне кое-что говорит. Кажется, что я его где-то слышал. Ведь именно в Вестминстере я получил львиную долю своего образования в области политики, диалектики, риторики, ну и еще кос в чем. В сущности, мы с вами получили образование в одних и тех же или схожих учебных заведениях. Также честь, возможно почти уникальная, для частного лица — быть представленным академической аудитории президентом Соединенных Штатов. Обремененный множеством различных забот и обязанностей, которых он не жаждет, но от которых не бежит, президент проделал путь в 1000 миль для того, чтобы почтить своим присутствием нашу сегодняшнюю встречу и подчеркнуть ее значение, дав мне возможность обратиться к этой родственной стране, моим соотечественникам по ту сторону океана, а, может быть, еще и к некоторым другим странам.

Речь Уинстона Черчилля в Фултоне, 5 марта 1946 г.

4. Общественная или моральная оценка обсуждаемого события.

Сегодня величайшим злом, величайшим разрушителем в мире является аборт. Мы — те, кто находится сегодня здесь, — были желанными детьми. И нас не было бы, если бы наши родители решили поступить с нами подобным образом.

Наши дети тоже желанны, мы любим их. По зададим себе вопрос: что происходит с миллионами других детей? Людей но всему миру очень тревожит положение дел в Индии, странах Африки, где дети умирают от плохого питания, голода и других лишений.

Меж тем миллионы гибнут только по той причине, что такова была воля их матерей. И именно это сегодня вредит миру более всего. Ведь если мать способна убить собственного ребенка, что тогда мешает мне убить вас, а вам — меня? Ничего.

Речь Матери Терезы на вручении Нобелевской премии, 2011 г.

5. Конкретный случай.

Для меня большая честь быть с вами сегодня на вручении дипломов одного из самых лучших университетов мира. Я не оканчивал институтов. Сегодня я хочу рассказать вам три истории из моей жизни. И все. Ничего грандиозного. Просто три истории.

Речь Стива Джобса перед выпускниками Стэнфорда,

  • 2011 г.
  • 6. Аналогия.

Шестнадцать лет — я адвокат.

Профессия дает нам известные привычки, которые идут от нашего труда. Как у кузнеца от работы остаются следы на его мозолистых руках, так и у нас, защитников, защитительная жилка всегда остается нашим свойством нс потому, что мы хотим отрицать всякую правду и строгость, но потому, что мы видим в подсудимых по преимуществу людей, которым мы сострадаем, прощаем, и о которых мы сожалеем.

Годы закаливают нас в этой привычке...

Рядом с ними к нам приходят и другие люди, которые жалуются на преступников, подсудимых и говорят: «Они нас обидели, защитите нас, просим вашего содействия; у нас нет других защитников, нам не к кому обратиться».

Кроме нас, защитников, для прямой защиты их от обидчиков, законом не создано иного класса. При нашей привычке защищать, при нашей привычке к снисхождению мы встречаемся с необходимостью требовать восстановления нарушенных прав, отнятия из их рук того, что они захватили.

Если ко мне является человек, у которого сняли с плеч кафтан, я действую таким образом, чтобы возвратить похищенное; но если этот же человек требует наказания преступника, то его заявление кажется мне еще недостаточным.

Как же примирить это?

Очень легко!

Нужно только уметь поставить пределы того чувства к подсудимому, о котором я говорил, и чувства справедливости к тому человеку, который страдает.

Заявляют иск разного рода люди: иные хлопочут о том только, чтобы выиграть свой иск, иногда даже несправедливый. Защита, готовая клевать, явится пособником такого человека, — позорна и нечестна.

Наоборот, — нет выше задачи, как защищать невинно потерпевшего...

Но есть противоположный класс потерпевших, где сила смеется над всем.

Когда приходят к нам обиженные люди и говорят, что у них силой отняли то, что им принадлежит, что им негде искать защиты, — тогда указываешь им на бога; но они отвечают, что там — пустое место, вот тут нужно уличить, покарать преступника, доказать ему, что насилие — презренно, потому что нарушает человеческие права...

Бывают еще третьего сорта дела, когда под влиянием гнева, вражды и других житейских обстоятельств человек порой совершит преступление, а потом сам не может додуматься, как он его совершил; дело поправлять поздно, и вот из чувства самосохранения он начинает отпираться. Может быть он нс прочь возвратить несправедливо отнятое, но боится дать улики обвинению.

Тогда он начинает давать невероятные показания, говорить неправду; между тем потерпевший — страдает, интересы его — нарушены... Тут мы будем вполне правы, защищая эти интересы, но не будем правы, если захотим карать обвиняемого.

Для меня безразлично, останется ли обвиняемый в этом городе или будет сослан. Позор подсудимого для интересов Курбатова не имеет значения.

Вся наша просьба заключается в том, чтобы вы рассудили, законные ли те документы, которые находились в руках Замятпина, выданы ли они добровольно, как всякий честный акт, или же взяты силой из рук того, кому имущество принадлежало.

Ф. II. Плевако.

Дело Замятниных

7. Парадокс.

Как это обыкновенно делают защитники, я по настоящему делу прочитал бумаги, беседовал с подсудимым и вызвал его на искреннюю исповедь души, прислушался к доказательствам и составил себе программу, заметки, о чем, как, что и зачем говорить пред вами. Думалось и догадывалось, о чем будет говорить прокурор, на что будет особенно ударять, где в нашем деле будет место горячему спору,— и свои мысли держал я про запас, чтобы, на его слово был ответ, на его удар — отражение.

Но вот теперь, когда прокурор свое дело сделал, вижу я, что мне мои заметки надо бросить, программу изорвать. Я такого содержания речи нс ожидал...

Ф. Н. Плевако. Дело Грузинского

8. Сообщение о цели выступления, указание причин, заставившей оратора выйти на трибуну.

Солдаты моей старой гвардии! Я прощаюсь с вами. Двадцать лет я вел вас дорогой чести и славы. В эти последние дни, как и в наши счастливые времена, вы не переставали служить примером верности и отваги. С такими людьми, как вы, наше дело не пропало бы, но война сменяется другой, бесконечной, гражданской; для Франции это было бы огромным несчастьем.

Я пожертвовал нашими с вами интересами во имя родины. Я ухожу, вы же, друзья мои, продолжайте служить Франции; ее счастье — единственное, что меня заботит, это все, о чем я думаю. Не печальтесь из-за меня; если я готов жить дальше, то только, чтобы служить вашей славе. Я опишу весь путь, пройденный вместе с вами. Прощайте, дети мои! Я хотел бы каждого из вас прижать к моей груди. Я поцелую ваше знамя.

Наполеон Бонапарт,

  • 20 апреля 1814 г.
  • 9. Исторический обзор

Прошел почти год с начала войны и, я думаю, для нас будет разумным сделать остановку в нашем путешествии и хорошенько рассмотреть темное широкое поле. Также было бы полезно сравнить первый год этой второй войны против немецкой агрессии с первым годом предыдущей, происходившей почти четверть века назад. Хотя эта война — только продолжение прошлой, видна большая разница в ее характере. В прошлой войне миллионы людей боролись, бросая друг в друга огромное количество стали. «Люди и снаряды» таков был девиз, и чудовищная резня стала его следствием.

В этой войне пока ничего такого не произошло. Это противоборство стратегии, организации, технического аппарата, науки, механики и морали. Британские потери за первые 12 месяцев в прошлой Великой войне составляли 365 000. В этой войне, я рад объявить, британские потери убитыми, ранеными, попавшими в плен и пропавшими без вести, включая гражданское население, не превышают 92 000, и из них большая часть живы, как военнопленные. В общем можно отмстить, что по всей Европе на одного убитого или раненого в первый год войны приходится, возможно, пять убитых или раненых за 1914—1915 гг.

Речь премьер-министра У. Черчилля в Палате Общин 20 августа 1940 г.

10. Постановка проблемы.

Завтра к этому часу вы, вероятно, дадите нам ваше мнение о свойстве настоящего дела и об отношении к нему предстоящих подсудимых.

Томительный вопрос: какое впечатление производит на судей совокупность проверенного здесь материала и кто вероятный виновник содеянного зла — получит удовлетворение.

Подсудимые — и та, которую я защищаю, и тот, за кого скажет слово третий защитник, — отрицают свою вину. Следовательно, нам нужно сосредоточиться на изучении улик против них.

Но чтобы правильней разобраться и безошибочнее решить дело, я советую вам разделить ваше внимание поровну между подсудимыми, обдумывая доказательства виновности отдельно для каждого подсудимого гак, как будто судьба другого сегодня не предстоит вашему вниманию. Этот прием спасет вас от вредной для дела и особенно вредной для подсудимых перепутанности улик. Известна человеческая слабость к быстрым обобщениям: мы охотно спешим впечатление, полученное от одного ряда явлений, перенести на соседние, сходные с ними. Мы незаметно объединяем в одно целое группу независимых предметов и думаем о них, как об одном.

То же повторяется и при решении дел уголовных. Совершилось преступление. Подозреваются несколько лиц. Мы начинаем смотреть на всех подсудимых, привлеченных по одному делу на всю скамью, как на одного человека. Преступление вызывает в нас негодование против всех. Улики, обрисовывающие одного подсудимого, мы переносим на остальных. Он сделал то-то, а она сделала то-то, откуда заключается, что они оба сделали и то и другое вместе.

Ф. Н. Плевако.

Дело Максименко

11. Обоснование темы выступления.

Господа присяжные заседатели! Я выслушал благородную, сдержанную речь товарища прокурора, и со многим из того, что сказано им, я совершенно согласен; мы расходимся лишь в весьма немногом, но, тем не менее, задача моя после речи господина прокурора не оказалась облегченной. Не в фактах настоящего дела, не в сложности их лежит его трудность; дело это просто по своим обстоятельствам до того просто, что если ограничиться одним только событием 24 января, тогда почти и рассуждать нс придется. Кто станет отрицать, что самоуправное убийство есть преступление; кто будет отрицать то, что утверждает подсудимая, что тяжело поднимать руку для самоуправной расправы?

Все это истины, против которых нельзя спорить, но дело в том, что событие 24 января не может быть рассматриваемо отдельно от другого случая: оно так связуется, так переплетается с фактом совершившегося в доме предварительного заключения 13 июля, что если непонятным будет смысл покушения, произведенного В. Засулич на жизнь генерал-адъютанта Трспова, то его можно уяснить, только сопоставляя это покушение с теми мотивами, начало которых положено было происшествием в доме предварительного заключения. В самом сопоставлении, собственно говоря, не было бы ничего трудного; очень нередко разбирается не только такое преступление, но и тот факт, который дал мотив этому преступлению. Но в настоящем деле эта связь до некоторой степени усложняется, и разъяснение ее затрудняется. В самом деле, нет сомнения, что распоряжение генерал-адъютанта Трепова было должностное распоряжение.

П. А. Александров.

Судебная речь в защиту Веры Засулич

12. Указание на единомышленников, сторонников и т.п.

Для человека частного и частность эту всю жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего, для человека, зашедшего в предпочтении этом довольно далеко — и в частности от родины, ибо лучше быть последним неудачником в демократии, чем мучеником или властителем дум в деспотии, — оказаться внезапно на этой трибуне — большая неловкость и испытание. Ощущение это усугубляется не столько мыслью о тех, кто стоял здесь до меня, сколько памятью о тех, кого эта честь миновала, кто не смог обратиться, что называется, «урби эг орби» с этой трибуны и чье общее молчание как бы ищет и не находит себе в вас выхода. Единственное, что может примирить вас с подобным положением, это то простое соображение, что — по причинам прежде всего стилистическим — писатель не может говорить за писателя, особенно — поэт за поэта; что, окажись на этой трибуне Осип Мандельштам, Марина Цветаева, Роберт Фрост, Анна Ахматова, Уинстон Оден, они невольно бы говорили за самих себя, и, возможно, тоже испытывали бы некоторую неловкость.

И. А. Бродский.

Нобелевская лекция

13. Наглядный пример.

Ваше высочество, милостивые государыни, милостивые государи.

Девятого ноября, в далекой дали, в старинном провансальском городе, в бедном деревенском доме телефон известил меня о решении Шведской академии. Я был бы неискренен, если бы сказал, как говорят в подобных случаях, что это было наиболее сильное впечатление во всей моей жизни. Справедливо сказал великий философ, что чувства радости, даже самые редкие, ничего не значат по сравнению с таковыми же чувствами печали. Ничуть не желая омрачать этот праздник, о косм я навсегда сохраню неизгладимое воспоминание, я все-таки позволю себе сказать, что скорби, испытанные мною за последние пятнадцать лет, далеко превышали мои радости. И не личными были эти скорби — совсем нет! Однако твердо могу сказать я и то, что из всех радостей моей писательской жизни это маленькое чудо современной техники, этот телефонный звонок из Стокгольма в Грасс дал мне как писателю наиболее полное удовлетворение.

И. А. Бунин.

Речь по случаю вручения Нобелевской премии, 1933 г.

14. Цитата.

«Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа», — сказал Гоголь.

Прибавлю от себя: и пророческое. Да, в появлении его заключается для всех нас, русских, нечто бесспорно пророческое. Пушкин как раз приходит в самом начале правильного самосознания нашего, едва лишь начавшегося и зародившегося в обществе нашем после целого столетия с петровской реформы, и появление его сильно способствует освещению темной дороги нашей новым направляющим светом...

Ф. М. Достоевский.

Речь о Пушкине, произнесенная 8 (20) июня 1880 г. на заседании Общества любителей российской словесности

15. Юмористическое замечание или шутка.

Недавно у нас на фабрике была назначена лекция о Державине. О Гавриле Романовиче. О поэте прошлого века. Ну, о том, что еще Пушкина заметил и, в гроб сходя, благословил.

Г. Горин.

К вопросу о Державине

Кроме того, в начале речи можно использовать прием «прямое включение», т.е. отказаться от растянутого вступления, особенно если партнеры знакомы с предметом речи и имеют необходимый предварительный запас знаний. Это избавит вас от необходимости разъяснять все с самого начала, повысит информативность речи и позволит выиграть время для обсуждения проблемы.

От того, как оратор начал говорить, насколько ему удалось заинтересовать аудиторию, во многом зависит успех выступления. «Есть люди, которых надо ошеломить, чтобы заставить слушать» (К. А. Гельвеций). Во вступлении подчеркивается актуальность темы, значение ее для данной аудитории, формулируется цель выступления, кратко излагается история вопроса. Вступление имеет важную психологическую задачу — подготовить слушателей к восприятию данной темы. Опытные ораторы рекомендуют начинать выступление с интересного примера, пословицы, поговорки, крылатого выражения. Во вступлении может быть использована цитата, которая заставляет слушателей задуматься над словами оратора.

Необходимо соблюдать три обязательных условия начала речи:

  • — верное обращение;
  • — точная постановка проблемы;
  • — наглядность в преподнесении материала.

Обращение к слушателю — это обращение к его достоинствам. Говорящий старику о его мудрости приобретет друга, говорящий ему о средстве от облысения не найдет в нем и покупателя.

Где можно показать, не надо доказывать; лучше остроумное сравнение или яркая зарисовка, чем обилие аргументов.

Во вступлении можно и нужно использовать топосы — общие места. Топос с древних времен считался краеугольным камнем публичной речи. Топосами или общими местами в риторике называются определенные области содержания, которые признаются всеми в данной аудитории как правильные и проверенные общественным опытом. Другими словами, топосы — это мысли, помогающие объединить оратора и аудиторию. Но топосы — это не любые мысли, которые кажутся аудитории правильными, а только те из них, которые основаны на ценностях и предпочтениях, обращаются к нравственным ориентирам, эстетическим идеалам, интеллектуальным интересам, разделяемым этой аудиторией. Так, утверждение типа «Вода кипит при температуре 100 градусов» не может быть топосом, поскольку не предполагает оценки — это общеизвестная и общепринятая информация. А вот такие как «Война — плохой способ решения общественных проблем» или «Мы изучаем человека не для того, чтобы манипулировать им, а для того, чтобы суметь с ним нормально сосуществовать» вызывают понимание.

Можно еще сказать, что топосы — это средство формирования отношений между людьми при помощи речи.

Таким образом, вступление должно подготовить слушателей к восприятию речи: поставить вопрос, ввести в тему, создать нужный психологически настрой.

Основная часть

В основной части выступления излагается основной материал, последовательно разъясняются выдвинутые положения, доказывается их правильность, слушатели подводятся к необходимым выводам, поэтому здесь важно соблюдать основное правило композиции — логическую последовательность и стройность изложения материала. Основные требования логики к устному выступлению — это:

  • • требование определенности, ясности;
  • • требование последовательности;
  • • требование непротиворечивости;
  • • требование обоснованности.

Требование определенности высказывания означает, что слушатели должны ясно понимать все слова и выражения, употребляемые выступающим. Для того чтобы избежать неясности, неопределенности высказываний, необходимо исключать двусмысленные фразы, пояснять значение малознакомых аудитории слов, давать определения сложным понятиям.

Последовательность изложения предполагает, прежде всего, логическую связь мыслей, когда одна мысль подготавливает другую. Логической считается такая последовательность, когда изложение идет от известного к неизвестному, от простого к сложному, от описания знакомого и близкого — к далекому. Последовательность изложения дисциплинирует мышление оратора, вносит ясность в самый трудный вопрос и способна доставить эстетическое удовольствие слушателям.

Требование непротиворечивости изложения заключается в том, что, утверждая что-либо о предмете или явлении, нельзя это же отрицать. Конечно, действительность не остается застывшей, и с течением времени об этом же явлении (например, о деятельности руководителя) можно будет сказать другое. Естественно, в разном отношении характеризовать явление можно по-разному. Например, новая мебель может подходить по дизайну и не подходить по цене, хороший специалист может иметь плохой характер и т.п. В подобных утверждениях противоречия нет.

Требование обоснованности особенно важно соблюдать, если нужно убедить слушателей в чем-то или склонить их к определенным действиям.

Конечно, не существует универсальных правил построения публичного выступления. Композиция будет меняться в зависимости от темы, цели и задач, стоящих перед оратором, от состава слушателей. Однако общие принципы построения выступления необходимо знать оратору и учитывать в процессе создания своей речи.

Основная часть в классической риторике обычно рассматривалась как двухэлементная. Это было следствием поисков рациональной и экономной речевой структуры, которая бы наиболее эффективно воспринималась слушателями, т.е. давала им возможность ориентироваться в потоке высказываний. В качестве элементов основной части рассматривали изложение и аргументацию.

В публичной речи под изложением понимали набор фактов, составляющих предмет выступления, после представления которых слушатели должны были занять определенную позицию. Следовательно, крайне важно было, каким образом подавались факты.

Модель «ab ovo» (букв, «от яйца») с использованием исторического (хронологического) метода предлагает линейную схему, т.е. естественный порядок следования элементов целого (ordo naturalis).

Модель «in medias res» (букв, «в середину вещей») предполагает группировку фактов в соответствии с сущностью дела и намерением говорящего, потому порядок расположения определяется как искусственный (ordo artificialis). В соответствии с данной моделью изложение становится искусством расположения фактов в нужном порядке. При использовании модели «in medias res» предполагается анализировать развитие события и даже комбинировать сопутствующие обстоятельства. Различные трансформации порядка следования элементов должны привлечь внимание слушателей, подогревать их интерес и наиболее полно представить существо дела.

В рамках этой модели предлагается использование следующих методов:

  • — дедуктивного;
  • — индуктивного;
  • — аналогического;
  • — стадиального;
  • — концентрического.

Дедуктивный метод изложения считается основным методом построения сообщения и представляет собой развитие от общего к частному, состоит в подборе и представлении доказательств обобщения, высказанного ранее.

Индуктивный метод изложения, напротив, состоит из ряда процедур, организующих речевую структуру выступления от частного к общему. Метод индукции позволяет построить высказывание, в котором на основе частного случая или серии конкретных фактов делается общий вывод, выводится закономерность и т.д.

Аналогический метод предполагает сравнение ряда событий, фактов, явлений и т.д. Один из объектов сравнения должен быть хорошо известен аудитории и вызывать определенную оценку, которую и предполагается перенести на новый сопоставляемый объект. На фоне известного события новое приобретает нужную тональность в интерпретации. Очевидная субъективность метода аналогии приводит к тому, что выводы, сделанные с его помощью, не могут признаваться достоверными, а только правдоподобными.

Стадиальный метод строится на основе логики движения мысли автора. Изложение представляет собой последовательное развитие презентируе- мых событий. Этот метод очень близок хронологическому методу, который представляет собой линейное построение сообщения в соответствии с временными характеристиками.

Концентрический метод позволяет осветить одну проблему, вокруг которой и строится изложение. Автор постоянно возвращается к проблеме на новом уровне развития сообщения, добавляя детали и нюансы.

Что касается аргументации, то главное правило композиции — логическая последовательность материала. Основные требования логики к устному выступлению — это:

  • — требование определенности, ясности;
  • — требование последовательности;
  • — требование непротиворечивости;
  • — требование обоснованности[2].

Заключение

Заключение — важная композиционная часть любого выступления. Убедительное, яркое заключение запоминается слушателям, оставляет хорошее впечатление о речи. Рекомендуется в заключение повторить основную мысль, суммировать основные положения, подвести итоги сказанному, сделать выводы.

Во время работы над заключением, особенно тщательно продумайте последние слова выступления. Если первые слова оратора должны привлечь внимание слушателей, то последние призваны усилить эффект выступления.

Главное требование к данной части выступления — соответствовать введению и основной части. Заключение должно выступать как гармоничный элемент в составе целого и соответствовать избранной ранее речевой тактике. Возможны три типа заключения:

  • — суммирующее;
  • — типологизирующее;
  • — апеллирующее.

Суммирующее заключение представляет собой подведение итогов и формулирование выводов.

Я, конечно, не исчерпал своей задачи, но, кажется, все же несколько уяснил, в чем я вижу русскую стихию поэзии Пушкина. Это был первый истинный, великий поэт на Руси и первый истинно-русский поэт, а по тому самому и народный, в высшем значении этого слова. Он и до сих пор самый русский из всех наших поэтов. Он первый внес правду в мир русской поэзии и разрешил плен русского народного духа в доступной ему сфере искусства. Как орел парит над нами и до сих пор его поэтический гений, широко простирая крылья, никем доселе не опереженный, — вовеки гордость, слава и любовь русской земли!

Не все, конечно, стороны народной жизни и духа нашли себе выражение в созданиях Пушкина; тем не менее мы еще только теперь начинаем дорастать нашим сознанием до смысла всех тех откровений, которые таятся в глубинах его поэзии. И не одному только искусству указал он путь, но всей вообще русской мысли, во всех ее разнообразных проявлениях, в слове и в жизни.

Пусть же воздвижение ему памятника станет в самом деле событием и новой эрой в нашей общественной жизни. Пусть изваянный в меди образ этого всемирного художника и русского народного поэта неумолчно зовет чреды сменяющихся поколений к труду народного самосознания, к плодотворному служению истине на поприще правды народной, — чтобы сподобиться наконец русской «интеллигенции» стать действительным высшим выражением русского народного духа и его всемирно-исторического призвания в человечестве!

И. С. Аксаков.

Речь, произнесенная 7 июня 1880 г. на заседании Общества любителей российской словесности

при имп. Московском университете, посвященном открытию памятника Пушкину в Москве

Типологизирующее — это аналитический тип заключения, которое рассматривает сообщение в перспективе или вводит фон, приводит аналогию.

...Кончая обвинение, я не могу не повторить, что такое дело, как настоящее, для разрешения своего потребует больших усилий ума и совести.

Но я уверен, что вы не отступите перед трудностью задачи, как не отступила перед ней обвинительная власть, хотя, быть может, разрешите ее иначе.

Я нахожу, что подсудимый Емельянов совершил дело ужасное, нахожу, что, постановив жестокий и несправедливый приговор над своею бедною и ни в чем не повинной женою, он со всею строгостью привел его в исполнение. Если вы, господа присяжные, вынесете из дела такое же убеждение, как и я, если мои доводы подтвердят в вас это убеждение, то я думаю, что недалеко как через несколько часов, подсудимый услышит из ваших уст приговор, конечно, менее строгий, но, без сомнения, более справедливый, чем тот, который он сам произнес над своею женою.

А. Ф. Кони.

Обвинительная речь по делу об утоплении крестьянки Емельяновой

ее мужем

Апеллирующее заключение — эмоциональное, предполагает прямое воззвание к чувствам слушателей.

...Не могу не закончить мое последнее слово просьбой к вам, просьбой, обращенной когда-то в этой зале к другим слушателям, которые сказали одно слово, и человек был чист от суда.

Вероятно, многие из вас в часы досуга бывали в театре и видели на сцене перед собой пьесу, в которой ревнивый любовник, в диком возбуждении своих страстей, пронзает кинжалом своего врага. Вы тогда приходили в экстаз, вы аплодировали, вам это казалось таким естественным чувством: вы аплодировали не тому, кто так верно изобразил эту ужасную сцену, но тому, кто действовал в этой сцене.

И вот перед вами теперь стоит и смотрит на вас человек, который не роль играет, а со страхом ожидает вашего приговора на всю жизнь. Перед вами стоит человек, который не искал преступления, но которого преследовало преступление. Неужели для этого человека уже ничего более не осталось, кроме сурового, кроме холодного обвинительного приговора. Суровый приговор окончательно отравит его на всю жизнь. Семейство Лукашевича много пережило горя. В этом семействе весь путь испещрен кровью, труп лежал, жизнь уничтожалась.

Спросите ваш здравый смысл: будет ли суровый приговор соответствовать интересам правосудия? Посоветуйтесь об этом с вашей умиротворяющей совестью и скажите ваш справедливый приговор, — мы примем его с благодарностью.

Ф. II. Плевако.

Дело Лукашевича

  • [1] Зеленецкий К. П. Частная риторика. Одесса, 1849. С. 86.
  • [2] См. также: Клюев Е. В. Риторика (Инвенция. Диспозиция. Элокуция) : учеб, пособиедля вузов. М. : Приор, 1999; Баева О. Л. Ораторское искусство и деловое общение : учеб,пособие. Минск : Новое знание, 2001.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы