Масштаб и масштабность

В задачи архитектуры, кроме обеспечения прочности и функциональности построек, входит также задача формирования заданного проектом эмоционального (эстетического) отношения к своим объектам. Именно эта миссия позволяет связать архитектуру со сферой искусства. Но понятие красоты в зодчестве неотделимо от специфики восприятия зданий или пространств, которое зависит в том числе и от зрительных иллюзий, возникающих из-за действия объективных законов восприятия. Действительно, человек по-разному воспринимает равновеликие формы, находящиеся в разном контексте, имеющие разные членения, цвет и пр. Известно, что светлые предметы выглядят крупнее таких же темных, а вертикальные линии кажутся длиннее равновеликих горизонтальных, вследствие чего правильный квадрат производит впечатление вытянутого. Широкое здание кажется значительнее узкого (Зимний дворец длиной 210 м выглядит монументаль-

нее, чем узкое здание Двенадцати коллегий длиной 392 м). Близко расположенные предметы воспринимаются как единое целое — действуют силы зрительного притяжения.

Человеку свойственно зрительно упорядочивать окружение. Сложные формы он зрительно упрощает, ищет иерархию, так как одновременно воспринимается лишь 5—9 предметов. Любое множество человек делит на воспринимаемые группы, поэтому в пространстве важны объекты, помогающие ориентации. При этом нужно учитывать условия оптимального восприятия — горизонтальный угол 54°, а вертикальный — 37° (27°над линией зрения).

Из-за зрительных иллюзий расчлененный архитектурный объем кажется больше равновеликого нерасчлененного. Имеет значение и характер членений — вертикальные увеличивают объем больше, чем горизонтальные. На восприятие здания большое влияние оказывает и окружение. Так, Парфенон рядом

с Эрехтейоном кажется еще монументальнее, а громоздкий объем БКЗ «Октябрьский» в Петербурге делает менее значительной историческую застройку Греческой площади. Окно па большой плоскости стены кажется меньше такого же на небольшой плоскости. Уменьшающим эффектом обладает использование в зданиях привычных форм гипертрофированных размеров. Этот эффект возникает, когда архитектор, проектируя крупное здание, пропорционально увеличивает и размеры привычных элементов. Например, петербургский Исааки- евский собор кажется ниже своего размера, так как высота окон достигает пяти метров (вместо привычных двух). В римском соборе св. Петра (высота до вершины купола 60 м) диаметр внешних колонн составляет почти 3 м. Но человек сопоставляет высоту здания с обычным диаметром около 1 м, что приводит к зрительному уменьшению высоты собора. Обратный пример: собор св. Марка в Венеции в три раза ниже собора св. Петра в Риме, но производит более грандиозное впечатление из-за тонкой проработанности деталей, мелкой профилировки колонн, малой величины окон, разбивки больших глубоких ниш на ряд мелких.

Таким образом, иллюзии зрения — важный фактор восприятия архитектурных форм (включая пространства). Эти иллюзии дают возможность управлять восприятием, предусматривая при проектировании:

  • • зрительное увеличение или уменьшение габаритов объекта;
  • • оптимальный масштаб объекта, т.е. его значимость в контексте;
  • • оптимальную масштабность объекта, т.е. степень согласованности его параметров с пропорциями человеческого тела.

Задача регулирования зрительно воспринимаемых габаритов объекта не является приоритетной в современной архитектуре, которой доступны здания в 200 этажей и более. Тем не менее, при проектировании необходимо учитывать, что чем мельче расчленены фасады или объем здания, тем выше оно кажется (рис. 3.34). Но при этом существует предел степени

Рис. 3.34. Колокольня Ивана Великого (1508, 1600) и колокольня Новодевичьего монастыря (1689—1704) в Москве

Колокольня московского Новодевичьего монастыря (71 м) кажется выше колокольни Ивана Великого (81 м) благодаря большому количеству ярусов (шесть против трех) и их более изощренной декоративной разработке измельчения: если пластика и членения превращают фасад по существу в орнаментальный ковер, то здание воспринимается как целостный нерасчлененный объем ниже своей высоты.

Гораздо более важной, чем иллюзии высоты, задачей современного архитектурного проектирования является обеспечение точного для конкретной ситуации масштаба проектируемого объекта. Вся историческая практика зодчества убедительно доказала, что композиционными

и пластическими средствами можно придать зданию крупный (вплоть до сверхкрупного), камерный (мелкий) или обыкновенный масштаб. Выбор масштаба зависит, во-первых, от степени общественной значимости здания, а во-вторых, от градостроительной ситуации, которая может нуждаться в доминантном, либо в нейтрально-фоновом, либо даже в камерном объекте. Тот же исторический опыт свидетельствует о том, что масштаб здания зависит главным образом от характера членений объема или фасада, а не от его высоты. Важно также, чтобы все членения были пропорционально согласованы между собой и с общей формой.

Крупный масштаб, который обеспечивает зрительную оценку здания как доминантного, значительного, обеспечивается не столько его габаритами, сколько крупностью членений. При этом степень крупности не поддается нормативному числовому выражению; здесь важны творческая интуиция и опыт архитектора, хотя общее условие известно — чем форма более целостна, чем меньше у нее членений, тем она значительнее (хотя по высоте может казаться меньше). Определенные градостроительные ситуации и пространства больших площадей всегда требуют крупномасштабной застройки (рис. 3.35, 3.36). И наоборот, камерные ландшафтные ситуации нередко нуждаются в зданиях мелкого архитектурного масштаба, который достигается измельченностью объемной композиции и фасадного декора.

Собор Покрова на Рву (1555—1561) в Москве и медресе в Самарканде (1417—1660)

Рис. 335. Собор Покрова на Рву (1555—1561) в Москве и медресе в Самарканде (1417—1660)

Медресе с «приставленными» нерасчлененными пилонами, которые в силу своей целостности обладают крупным архитектурным масштабом, выглядят гораздо значительнее дробного и многообъемного храма, несмотря на его двойное превосходство по высоте.

Здание Казанского вокзала в Москве (1911—1940). Архит. А. В. Щусев

Рис. 3.36. Здание Казанского вокзала в Москве (1911—1940). Архит. А. В. Щусев

Очевидно, что дробная, мелкомасштабная композиция вокзала, построенная по древнему «хоромному» принципу, не соответствует масштабу большой площади. Композиционная идея и дробность фасадного декора вошли в противоречие с обширным городским пространством.

В процессе работы над архитектурным проектом важно учитывать, что общий архитектурный масштаб здания укрупняется также

и от соседства большой формы с контрастным ей мелкомасштабным «сопровождением» (рис. 3.37).

Конкурсный проект Дома Наркомата тяжелой промышленности в Москве (1934)

Рис. 3.37. Конкурсный проект Дома Наркомата тяжелой промышленности в Москве (1934).

Архит. Ив. Фомин и др.

Здание должно было выходить на Красную площадь, поэтому авторы представили главный фасад в виде трех громадных арок, пронизанных динамичным пространством. Этот метрический ряд имеет крупный градостроительный масштаб, соразмерный площади. С масштабом же человека эта «героическая» композиция связана мелкомасштабным окружением, которое дополнительно укрупняет масштаб трехарочного метрического ряда.

Крупный масштаб возникает и в том случае, если рисунком фасадов создается иллюзия очень высоких этажей (за счет зрительного уменьшения их количества) (рис. 3.38).

Капелла в Роншане (Франция; 1950—1954). Архит. Ле Корбюзье

Рис. 339. Капелла в Роншане (Франция; 1950—1954). Архит. Ле Корбюзье

Функционалист Корбюзье придал культовому зданию неопределенный архитектурный масштаб, чтобы отразить специфику религиозной функции. Эту задачу зодчий выполнил, полностью отказавшись от догм индустриального рационализма в пользу скульптурного подхода к архитектуре и исключив какие бы то ни было узнаваемые «указатели масштаба».

Но при «безграничном» укрупнении членений, вплоть до превращения здания в нерас- члененный объем, наступает ситуация неопределимого масштаба, особенно если полностью отсутствуют «указатели масштаба», т.е. элементы знакомых размеров (ступени, дверные проемы, человеческие фигуры)[1]. К таким объектам относятся, например, пирамиды, а также современные, сплошь остекленные высотные здания простых геометрических форм, небольшие культовые или сакральные объекты, здания-оболочки и др. (рис. 3.39, 3.40).

Рис. 338. Здание Китайского коммерческого банка в Гонконге (1982—1990). Архит. Й. Пей

Остекленный фасад небоскреба высотой 370 м обладает крупным архитектурным масштабом благодаря тому, что поэтажные членения заменены болынеразмерным геометрическим рисунком диагоналей неопределенной величины. Здание поэтому не получило никаких масштабных связей с окружением и доминирует в застройке не только из-за своей высоты.

Здание оперы в Сиднее (Австралия; 1956—1974). Архит. Ё. Уотцон

Рис. 3.40. Здание оперы в Сиднее (Австралия; 1956—1974). Архит. Ё. Уотцон

Здание проектировалось как символ города, поэтому оно не должно было иметь никаких композиционных и масштабных перекличек с рядовой застройкой, даже многоэтажной. Поэтому концертно-театральный комплекс выполнен в виде группы большепролетных оболочек неопределенного масштаба.

Масштабность как соразмерность архитектурных форм человеку тоже зависит от крупности членений. Очевидно, что Большой храм в Баальбеке, сложенный из громадных каменных блоков длиной 25 м, немасштабен человеку, а любая постройка из бревен — масштабна. Можно утверждать, что вся историческая русская архитектура и пространства всех провинциальных городов естественно масштабны ввиду камерности этих пространств. Появление там городского многоэтажного, тем более высотного здания воспринимается как нарушение привычной масштабности застройки. В крупных городах другие представления о масштабности, связанные не с высотой зданий, а только с характером членений фасадов и объемов. Независимость оценки масштабности от высоты городской застройки объясняется еще и тем, что в городе «зоной контакта» с архитектурой является уровень первых этажей, где расположены предприятия торговли, обслуживания, человека привлекают большие витрины, яркая реклама и пр. Отдельной проблемой является необходимость обеспечения

разности архитектурных масштабов лицевых и дворовых фасадов зданий.

Масштабностью отличается большинство интерьерных пространств, особенно в жилых, учебных, лечебных, многих офисных и тому подобных зданиях. Однако здесь изначально заложена возможность противоречия между крупным масштабом экстерьера здания, вынужденно соответствующего масштабу городского контекста, и камерной масштабностью его интерьеров (рис. 3.41).

Определенный компромисс в таких случаях может обеспечить прием «наложения масштабов» в одном сооружении, когда крупномасштабная форма дополняется мелкомасштабной. Но использование этого приема требует особого мастерства и чувства гармоничного сочетания форм разного масштаба. Прием может быть особенно плодотворен при проектировании нового объекта в исторической среде, естественная масштабность которой должна служить камертоном при настройке соразмерного «звучания» форм современной и исторической архитектуры.

Здание Театра юных зрителей в Петербурге (1959—1962). Архит. А. Жук и др

Рис. 3.41. Здание Театра юных зрителей в Петербурге (1959—1962). Архит. А. Жук и др.

Здание ТЮЗа — пример несоответствия крупного масштаба объекта его предназначению. Несоответствие возникло из-за местоположения на одном из трех петербургских «лучей», напротив башни Адмиралтейства, что потребовало гипертрофированной монументализации облика здания. Следствием этого стало также контрастное несоответствие между немасштабностью внешнего вида театра и «детской» масштабностью его интерьерных пространств.

  • [1] Глаз всегда возвращается к самому маленькому элементу, «указателю масштаба».
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >