Принятие христианства как исторический выбор

В «Повести временных лет» есть знаменитый рассказ о том, как князь Владимир принимал проповедников религий от разных народов. В изложении русского историка С.Ф. Платонова это выглядело так: пришли к Владимиру в 986 г. « сначала волжские булгары, похваляя свое магометанство, затем немцы от римского папы, затем хазарские евреи с проповедью своего закона и, наконец, греческий философ с православным учением. Он выслушал их и всех отослал прочь, кроме грека*.

Сам факт такого приема говорит о том, что Русь действительно находилась на перекрестке культурных влияний. Она взаимодействует и со степным Хазарским каганатом, и с Волжской Булгарией, расположенной у Волжского торгового пути, с арабским Востоком, в зоне мусульманского влияния. Была знакома русичам и латинская культура. Проповедник из Рима бывал на Руси еще во времена княгини Ольги.

Описанное в «Повести временных лет» событие свидетельствовало главным образом о том, что культура Руси уже «ожидала» получить от существовавших монотеистических (основанных на вере в одного бога) религий такие ценности, которые бы соответствовали ее назревшим потребностям. Русь могла усвоить эти ценности, но при условии, если они были «понятны» ей, соответствовали или, по крайней мере, не противоречили сложившимся основам национального характера, освященным традициями и обычаями мира языческой культуры. В X в. самым сильным государством христианского мира была Византия. Ее столица — Константинополь — считалась самым великолепным и самым блистательным культурным центром. Пройдет по меньшей мере два столетия, прежде чем на Западе появятся культурные центры, способные соперничать с ним.

Критерии самосознания Византии. Византия притягивала к себе внимание народов раннего средневековья своим совершенством, организацией, духовностью. Но самое главное — это было государство, выстроенное по критериям собственного самосознания, отличавшегося логичностью, убедительностью, преемственностью.

«Ни с чем не сравнимое прекрасное средоточие всей обитаемой земли», — так сказал о Византии и ее столице в XIV в. византийский писатель Федор Метохит.

Главными критериями самосознания Византии выступали: во-первых, правильно (православно) исповедуемая христианская вера; во-вторых, высокоцивилизованный стиль государственной и дипломатической практики, дополняемый литературой и философией античного типа; в-третьих, преемственность по отношению к христианско-императорскому Риму Константина Великого. Взяв христианство под свое покровительство, он положил начало феномену двуединства Римской империи и христианской церкви. Это был своеобразный и особенный мир Восточной Римской империи. В формировании этого мира участвовали античная Греция и Рим, Ближний Восток и Египет. Однако сами византийцы никогда не называли себя ни византийцами, ни греками; они называли себя римлянами (ромеями). В рамках Нового Рима были сосредоточены высшие духовные ценности, как религиозные, так и светские. К X в. византийское христианство было более богословски и философски разработано, чем римское.

Таким образом, Византия в период раннего средневековья в глазах молодых народов Европы была образцом для подражания. Они относились к ней с глубоким уважением и завистью. Не составляла исключения и древняя Русь. Тесно общаясь с Византией благодаря торговому пути «из варяг в греки*, Русь мечтала быть равной ей. Большинство соседей Руси были государствами с христианским населением. Но, пожалуй, более важным для Руси было то, что мир Византии был близок ей по духу. Византия, как и Русь, была многоэтнической в своей основе; Царьград, будучи евразийской столицей, выступал символом, идеалом христианского мира; христианская Византия сумела вобрать в себя лучшее из античного (языческого) наследия. Не последнюю роль для славян играла византийская концепция взаимодействия власти и церкви, в частности, наделение светской власти священными чертами.

Все это способствовало тому, что Русь осознанно шла навстречу ценностным ориентациям византийского православия. Свидетельством встречного движения молодой славянской культуры является распространение христианства задолго до крещения Руси. Даже когда киевские князья-язычники успешно осаждали Царьград (Константинополь), походы заканчивались, как правило, заключением мирных договоров, благодаря которым Русь добивалась равноправного сотрудничества с Византией. При заключении договора в 911 г. князь Олег и его дружина клялись своими языческими богами. Но уже в 944 г., во время приема греческих послов в Киеве (после очередного похода князя Игоря), часть дружины клянется соблюдать договор «честным крестом* и церковью Святого Ильи (выстроена в Киеве в честь Ильи Пророка). Этот факт — косвенное свидетельство того, что в сознании высшего слоя Руси принадлежность к христианской вере рассматривалась как своеобразный знак равенства, соответствия («мы не хуже*) византийской цивилизованности.

Тексты летописи и археологические раскопки свидетельствуют о том, что христианская вера получает все большее распространение среди славян. Киевская княгиня Ольга (945-966) была крещена и ее похоронили по христианскому обряду. В захоронениях X в. (в Киеве, Новгороде, в Верхнем Поднепровье, Поволжье) все чаще встречаются свидетельства христианских погребальных обрядов: христианские символы — кресты из бронзы и серебра.

К концу X в. Русь накопила достаточный опыт общения с христианским миром Византии. Этот мир противоречил ценностям молодой славянской культуры. В лице Византии и восточнохристианской церкви Русь видела идеальную модель преодоления язычества в рамках христианства в культурно-исторических условиях, максимально близких ей.

Владимир крестил Русь в 988 г. «Повесть временных лет* оценивает это событие так: «Владимир же был рад, что познал Бога сам и люди его, пдЬмотрел на небо и сказал: «Христос Бог, сотворивший небо и землю! Взгляни на новых людей этих и дай им, Господи, познать тебя, истинного Бога, как познали тебя христианские страны. Утверди в них правильную и неуклонную веру.(Изборник).

В этом отрывке можно заметить два важных момента. Первый — стремление Владимира видеть Русь частью христианского мира. Второй — утверждение среди славян «правильной*

(православной) веры, символом которой для Владимира выступает византийское православие. Таким образом, русская культура входит в христианский мир Европы с помощью византийской культуры.

Благодаря Византии на русскую почву переносятся такие важные элементы православной духовности, как идея соборности, идеалы духовного подвижничества и нравственного самоусовершенствования как путь постижения Бога, традиции об- рядоверия. Кроме этого Русь воспринимает византийскую идею отождествления церкви и государства и византийскую трактовку самой светской власти как данной от Бога.

Принятие христианства вводит Русь в мир молодых европейских цивилизующихся народов на равных основаниях. Русь перестает считаться варварской. Даже в Византии славян стали называть «христианнейшим народом». Русские князья стали заключать династические браки с европейскими монархиями, что свидетельствовало о возросшем политическом престиже Руси и ее князей.

Принятие христианства как «культурный переворот». Переосмысление ценностных ориентаций язычества на основе христианства стало своеобразным «культурным переворотом для Руси». Древнерусская культура начинает отсчет нового, христианского времени. Она начинает мыслить новыми категориями и ценностями. На этом культурном основании происходит становление этнического и исторического самосознания Руси и русского народа. В «Повести временных лет» в первую очередь разрабатывается именно этот сюжет. При этом летопись обращает внимание не только на идею славянского единства, противопоставляя славянскую Русь неславянским народам. Складывающийся мир древнерусской народности рассматривается изначально как часть христианского мира. Знаменитая легенда летописи о путешествии апостола Андрея Первозванного из Синопии и Корсуни (Херсонеса) по великому пути из «варяг в греки» в I в. нашей эры выступает свидетельством значимости христианства как объединяющего начала, включающего Русь в состав Европы. И хотя это путешествие — чистая легенда, важно то, что *русский книжник XII в. прицеплял свое темное отечество не только к семье славянских народов, но и к апостолическим преданиям христианства» (В.О. Ключевский). Это являлось очевидным свидетельством того, что через постижение христианских ценностей происходило обретение Русью духовного идеала, становление этнического и исторического самосознания. Автор «Повести временных лет» уточняет эти новые тенденции в ценностных ориентациях славян: «Вот повести минувших лет, откуда пошла русская земля, кто в Киеве стал княжить и как возникла русская земля».

Посредством христианства Русь определяет свое место в мире, делает его значительным. Русская культура с помощью византийского православия приобретает универсальное измерение. Она начинает мыслить вселенскими христианскими категориями. «Замечательно, что в обществе, где сто лет с чем- нибудь назад еще приносили идолам человеческие жертвы, мысль уже училась подниматься до связи мировых явлений », — заметил по этому поводу В.О. Ключевский. Благодаря мощному организующему началу, заложенному в христианстве, русская культура переживает духовный подъем, который потом назовут ее «золотым веком».

Феномен двоеверия в русской культуре. Христианство было привнесено на Русь как официальная религия с помощью княжеской власти, что предполагало насильственную смену ценностных ориентаций. Элемент насилия в процессе христианизации Руси вряд ли можно отрицать. Тем более, что аналогично происходило крещение всей Европы. Насильно крестил саксов Карл Великий. Насильно крестил свой народ Стефан I, король венгерский. Насильно крестил свои дружины Холдвиг.

Однако в исторических источниках нет сведений о массовых насилиях князя Владимира. Ниспровержение идолов, осуществлявшееся по его указанию, не сопровождалось жесткими репрессиями. Народ плакал по своим поверженным богам, но не восставал активно (отдельные выступления, конечно, имели место). Более того, Владимир по-своему глубоко понял христианство и даже отказывался казнить разбойников, заявляя: «... Боюсь греха*.

Таким образом, причина относительно мирного распространения христианства заключалась в том, что христианизация шла без радикальных мер, направленных против язычества. Более того, нравственные устои, уже выработанные языческими верованиями, приобретали христианскую окраску. Так случилось, например, с культом земли, который в христианское время был сохранен и даже приумножен. В первую очередь у земли просили прощения за все проступки против нравственности. Высокая воинская мораль также стала христианской добродетелью. Образ защитника-воина воплотился в христианском подвижничестве как нравственный образ защитника веры на Руси. Однако нельзя сказать, что уже в 988 г., сразу после крещения, Русь стала христианской. Подтверждает это и «Повесть временных лет», в которой летописец невольно выражает недоумение по поводу распоряжения Владимира о ниспровержении идола Перуна: «Велик ты, Господи, и чудны дела твои! Вчера еще был чтим людьми, а сегодня поругаем*.

Насилие по отношению к языческому богу и поголовное крещение киевлян летопись оправдывает уже достаточно понятным для будущих христиан доводом: 4Если бы не было это (крещение ) хорошим, не приняли бы этого наш князь и бояре*. Впоследствии в повести «На краю Света* Н. Лесков устами своего героя (митрополита) так выскажется по поводу крещения Руси: 4Владимир поспешил, а греки слукавилиневежд ненаучен- ных крестили*. Возможно, как раз это обстоятельство способствовало довольно мирному вхождению христианства в жизнь народа и не позволило церкви занять резко враждебную позицию по отношению к языческим обрядам и верованиям. * Церковь постепенно вносила в язычество христианские идеи и с помощью христианства мирно преображала жизнь* (Д.С. Лихачев). В результате складывалось 4двоеверие* как компромиссное взаимодействие языческих и христианских ценностей. 4Двоеверие* обрекало процесс христианизации на продолжительность и сохраняло устойчивость языческих верований и в сельской общине, и в городе.

Христианство смогло стать действенным орудием власти, потому что оно опиралось на шедшие снизу встречные духовные потребности и запросы. Древнерусское государство соответствовало уже не древним общинным нормам, а новым, средневековым, которые допускали развитие личности, не совместимое с развитием более древних общин (А.И. Клибанов).

Христианство заключало в своем вероучении обращение к абстрактному человеку, не спрашивая, какого он рода, племени, богат или беден. Это отвечало конкретным историческим условиям, которые переживала Русь.

Для русской культуры христианство выполнило роль мифообразующей структуры. Особенно заметен этот процесс на уровне народного сознания, соприкоснувшегося с миром христианства. В устном народном творчестве развиваются образы знаменитых былинных героев Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алеши Поповича, Никиты Кожемяки. Они становятся символом организующего, преобразующего начала Русской земли на основе христианских ценностей, защитниками православной Киевской Руси, делают значительным существование русичей в глазах окружающего мира.

Многие языческие боги приобретают новые христианские образы. Языческий бог Велес, покровитель скота, совмещается в сознании славян с христианским святым Власием. Илья Пророк вбирает в себя черты и функции громовержца Перуна. В то же время некоторые языческие боги, выступавшие как символ разрушающего начала в низшей мифологии, превращаются в воинство Сатаны, злых духов (например, «злой дух хмельной» ит.д.).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >