Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow История России

РОССИЯ ПРИ ЕКАТЕРИНЕ ВЕЛИКОЙ

Первые годы царствования

Первые 2-3 года царствования Екатерины II заслуживают специального рассмотрения по двум причинам: в эти годы императрица разбирала "завалы", оставленные предшествующими царствованиями, а с другой стороны, в эти же годы выявились зачатки новой политики, получившей название просвещенного абсолютизма.

Спустя 7 лет после переворота, когда положение Екатерины на троне стало достаточно прочным и, казалось, ничто ей не грозило, она мрачными красками обрисовала положение страны в год, когда заняла престол: финансы находились в запущенном состоянии, отсутствовали даже сметы доходов и расходов, армия не получала жалованье, флот гнил, крепости разрушались, повсюду народ стонал от произвола и лихоимства приказных служителей, повсюду царил неправый суд, тюрьмы были переполнены колодниками, в неповиновении находились 49 тыс. приписных к уральским заводам крестьян, а помещичьих и монастырских крестьян в Европейской России - 150 тыс.

Рисуя столь безотрадную картину, императрица, конечно же, сгустила краски, но во многом она соответствовала действительности. Более того, Екатерина умолчала о двух главных своих бедах, несколько лет лишавших ее покоя: первая состояла в насильственном овладении престолом, права на который у нее отсутствовали совершенно; вторая беда - это наличие трех законных претендентов на престол в лице двух свергнутых императоров и наследника - сына Павла Петровича.

От свергнутого супруга удалось избавиться - через несколько дней после переворота его лишили жизни гвардейцы, приставленные для охраны. Сын Павел серьезной угрозы не представлял, поскольку он не имел опоры ни в гвардии, ни при дворе, ни среди вельмож. Самым опасным претендентом Екатерина справедливо считала томившегося в Шлиссельбургской крепости 22-летнего Иоанна Антоновича. Не случайно императрица вскоре после воцарения пожелала на него взглянуть. Он выглядел физически здоровым, но многолетняя жизнь в полной изоляции нанесла невосполнимый урон - он оказался умственно неразвитым и косноязычным молодым человеком.

Екатерина, кроме того, не упомянула о внешнеполитическом наследии, полученном от супруга: разрыв с союзниками по Семилетней войне, заключение союза со вчерашним неприятелем Фридрихом II, передача в его распоряжение корпуса Чернышева и подготовка к войне с Данией.

Проще и выгоднее всего для Екатерины было дезавуировать внешнеполитические акции Петра III - они были крайне непопулярны как в обществе, так и в действующей армии и особенно в гвардейских полках, по повелению императора готовившихся к походу против Дании. Однако отказ от внешнеполитического курса супруга был неполным: Екатерина не пожелала пребывать в лагере союзников, чтобы продолжать Семилетнюю войну, но, к радости изнеженных гвардейцев, отменила датский поход и отозвала корпус Захара Чернышева. Не разорвала она и союза с Фридрихом II, поскольку имела виды на благожелательное отношение прусского короля к судьбам трона Речи Посполитой, где ожидали скорой смерти Августа III, а также Курляндии, где императрица намеревалась вернуть герцогскую корону Бирону.

Сложнее обстояло дело с решением внутриполитических задач. Именно в этой сфере от императрицы требовалось проявить максимум осторожности, предусмотрительности, умения лавировать и даже действовать вопреки своим убеждениям. Этими качествами она обладала в полной мере. Начнем с того, что переворот Екатерины, в отличие от переворота Елизаветы Петровны, не сопровождался сменой вельмож: сохранили свои посты канцлер М.И. Воронцов, генерал-прокурор А.И. Глебов, обласкан был Миних, находившийся в свите Петра III и дававший ему советы, как эффективнее бороться с супругой, а также генерал П.А. Румянцев, назначенный императором главнокомандующим русскими войсками в войне с Данией, и др.

Двух заслуженных вельмож - Якова Петровича Шаховского, отправленного в отставку Петром III с поста генерал-прокурора, и канцлера Алексея Петровича Бестужева-Рюмина, лишенного чинов и званий и отправленного в ссылку в деревню Елизаветой Петровной, - Екатерина велела вернуть ко двору. Тем самым Екатерина демонстрировала намерение осуществлять внутреннюю политику кадрами, унаследованными от супруга.

Преемственность политики в отношении дворян императрица подтвердила указом от 3 июля 1762 г., повелевавшим крестьянам находиться в таком же беспрекословном повиновении помещикам, как и прежде. Заметим, личные воззрения Екатерины на крепостное право вступали в вопиющее противоречие с ее законодательством, т. е. практическими мерами, не ослаблявшими, а усиливавшими крепостной гнет. Преемственность политики проявилась и в подтверждении Екатериной нормативных актов предшествующего царствования: она оставила в силе указ Петра III о запрещении владельцам мануфактур покупать крестьян и его же указ об упразднении Тайной розыскных дел канцелярии.

Оба указа затрагивали интересы немногочисленной прослойки населения. Первый указ ущемлял мануфактуристов, но их в стране насчитывалось несколько сотен, и их протест можно было игнорировать. Что касается Тайной розыскных дел канцелярии, то ни Петр III, ни Екатерина не уничтожали орган политического сыска, а всего лишь изменили его наименование - отныне политическими преступлениями стали ведать Тайные экспедиции при Сенате и при Сенатской конторе в Москве. Полная преемственность карательных учреждений подтверждается тем, что штат Тайной экспедиции был укомплектован сотрудниками Тайной розыскных дел канцелярии во главе с кнутобойцем Шешковским.

Едва ли не самые неприятные заботы о наследии, полученном от предшественников, были связаны с подавлением крестьянских волнений на Урале. Они начались еще во второй половине 1750-х гг., отличались упорством и вооруженным сопротивлением воинским командам, пытавшимся принудить приписных к заводам крестьян выполнять работы по рубке дров и заготовке угля.

Во главе отправленной на Урал экспедиции был поставлен генерал-квартирмейстер АЛ. Вяземский. 6 декабря 1762 г. императрица утвердила ему инструкцию, предписывавшую сначала привести крестьян "в должное рабское послушание и усмирить", т. е. принудить их выполнять возложенные на них работы, и только после этого выяснять причины, вызвавшие волнения.

Если крестьяне будут продолжать сопротивляться, то их надлежало усмирять "огнем и мечом и всем тем, что только от вооруженной руки произойти может".

Вяземский и сменивший его в начале 1764 г. А.И. Бибиков действовали неумолимо жестоко и подавили волнения. В общей сложности ими было наказано плетьми и батогами свыше 400 крестьян. В некоторых случаях были наказаны и приказчики, отличившиеся в истязании крестьян и вымогательстве взяток. Императрица высоко оценила деятельность Вяземского, назначив его генерал-прокурором вместо уволенного корыстолюбивого А.И. Глебова.

Наконец, Екатерине II довелось "расчищать" еще один "завал", оставленный ей в наследие Елизаветой Петровной, опубликовавшей в 1752 г. манифест о проведении в стране межевания земель.

Манифестом 1765 г. Екатерина отказалась от проверки владельческих прав на землю и руководствовалась принципом оставления за помещиками земель, которыми они владели к 1765 г. Таким образом все земли, ранее захваченные у казны, однодворцев и соседей, передавались помещикам в безвозмездное пользование. Мемуарист А.Т. Болотов назвал его "славным манифестом", вызвавшим "великое потрясение умов". Только в XVIII в. в руках помещиков оказалось около 50 млн десятин земли, на владение которой они юридических прав не имели. Манифест 1765 г. положил новый этап межеванию, значительно ускорив его проведение.

Главная цель Екатерины II состояла, однако, не в подтверждении или развитии законодательных инициатив своих предшественников и в особенности супруга, а, напротив, в доказательстве никчемности законотворчества Петра III: надлежало опорочить его царствование, убедить подданных, что страна в его правление катилась в пропасть и единственное ее спасение состояло в низложении опасного для судеб нации монарха. В частности, надлежало определить будущее двух важнейших нормативных актов 6-месяч-ного царствования Петра III: Манифестов о вольности дворянства и о секуляризации церковных имений. В обоих случаях Екатерина действовала вопреки личным убеждениям.

Ученице Вольтера, конечно же, импонировала секуляризация, но она, зная недовольство церковников Манифестом Петра III, поспешила обвинить бывшего супруга, что он "начат помышлять о разорении церквей", и объявила секуляризацию мерой "непорядочной и бесполезной", заверила церковников, что у нее нет желания "присвоить себе церковные имения". 12 августа 1762 г. императрица ликвидировала Коллегию экономии и вернула вотчины духовенству. Это была тактическая мера. В конце того же года она поручила рассмотреть судьбу церковных имений специальной комиссии. Укомплектованная сторонниками секуляризации комиссия сочинила угодный императрице доклад, и она 26 февраля 1764 г. утвердила его - недвижимые и движимые имения черного и белого духовенства подлежат и секуляризации. В спор светской и духовной власти за право владения церковным имуществом вмешались монастырские крестьяне, отказавшиеся повиноваться монастырским властям. Это укрепило Екатерину в намерении осуществить секуляризацию,

Императрица полагала, что освобождение дворян от обязательной службы усилит их независимость от трона, что противоречило ее представлениям о роли в обществе абсолютной монархии. Однако отменить Манифест Петра III она не отважилась, как не отважилась и подтвердить его. Она решила спрятаться за спину специально учрежденной комиссии, которой дала два исключающих друг друга поручения. С одной стороны, она осудила манифест Петра III, ибо он, по ее мнению, "в некоторых пунктах еще более стесняет ту свободу, нежели общая отечеству польза и наша служба теперь требовать могут". Из этого повеления следует, что императрица намеревалась расширить дворянские привилегии.

С другой стороны, этой же комиссии было поручено изобрести способы, как заинтересовать дворян в продолжении службы. Комиссия сочинила доклад, расширявший дворянские привилегии (освобождение от телесных наказаний, от внесудебных репрессий и др.), но не изыскала мер, вынуждавших дворян служить.

Реакции императрицы на доклад комиссии не последовало, все оставалось без изменений: Манифест Петра III хотя и не был подтвержден, но им дворяне широко пользовались два с лишним десятилетия.

В годы, когда императрица разбиралась с наследием супруга, она стала претворять в жизнь и меры, положившие начало новому этапу в истории России. Расположив их в хронологической последовательности, мы обнаружим, что они в совокупности создают целостное представление о намерении императрицы руководствоваться идеями просвещенного абсолютизма.

В течение 1762-64 гг. были отменены монополии на торговлю смолой, а также на производство обоев, сусального золота и серебра, кроме того, объявлена свобода рыбных, тюленьих и табачных промыслов и свобода открывать сахарные заводы.

В 1764 г. состоялось открытие Смольного института благородных девиц. Это был новый тип учебных заведений.

К этим же годам относятся две акции Екатерины, внесшие существенные изменения в структуру административных органов. Одна из них связана с проектом Н.И. Панина об учреждении Императорского совета и реформой Сената. Создание Императорского совета Панин мотивировал необходимостью устранить влияние на управление страной "припадочных" людей, как он называл фаворитов, людей своекорыстных и властных, но чуждых интересам государства. Фаворитизм порождал угодничество, произвол, казнокрадство, безнравственность. "Государь, - рассуждал Панин,- сколь бы он ни был талантлив, трудолюбив и проницателен, не в состоянии охватить все стороны управления страной". Ему должно было помочь постоянно действующее учреждение - Императорский совет из 6-8 членов, среди которых четыре статс-секретаря, ведавших внешней и внутренней политикой, военными и морскими делами.

Екатерина поначалу согласилась с проектом, назначила даже членов совета, подписала манифест о его учреждении, но в последний момент надорвала лист со своей подписью. Некоторые историки, опираясь на мнение генерал-фельдцейхмейстера Вильбуа об этом проекте (он обнаружил в нем олигархические тенденции), считали возможным сравнить его с кондициями верховников, ограничивавших власть Анны Иоанновны. В действительности ограничение власти предполагалось только в отношении фаворитов. Этого, однако, оказалось достаточно, чтобы отклонить проект.

Зато реформа Сената прошла безболезненно. Рациональное зерно разделения Сената на 6 департаментов с 5 сенаторами в каждом состояло в том, что его громоздкий состав позволял многим сенаторам бездельничать, считать своей главной обязанностью не работу, а присутствие в учреждении. В департаментах сокращалась возможность прятаться за спины других, повышалась в 6 раз эффективность работы Сената.

Столь же безболезненно произошла и ликвидация гетманства на Украине. Восстановление гетманского правления, упраздненного еще при Петре Великом, являлось плодом фаворитизма: Елизавета Петровна в 1750 г. назначила гетманом 22-летнего К.Г. Разумовского, который был братом фаворита императрицы Алексея.

Самодержавному строю присуща унификация органов власти, ему противопоказаны автономии и учет специфики в управлении окраинами, населенными нерусскими народами. Сохранение особенностей в управлении Екатерина называла "глупостью".

Разумовский под влиянием беседы с императрицей сам попросился в отставку, тут же удовлетворенную. 10 ноября 1764 г. последовал указ об упразднении гетманского правления и учреждении Малороссийской коллегии во главе с П.А. Румянцевым.

В 1765 г. были введены еще два крупных новшества. Первое из них - открытие Вольного экономического общества. Оно должно было помочь помещикам рационально организовать хозяйство, приспособить его к рыночным отношениям. В издаваемых Вольным экономическим обществом "Трудах" печатались агротехнические советы, образцовые инструкции приказчикам, наставления, как содержать скот, рекомендации по переработке сельскохозяйственного сырья, сведения о новых орудиях труда. Помещики, добившиеся успехов в организации хозяйства, делились своим опытом.

Впрочем, далеко не всегда помещики могли воспользоваться разумными рекомендациями "Трудов", ибо крепостнический режим, с одной стороны, обусловливал потребительский характер хозяйства и исключал вложение средств в производство, а с другой - подневольный труд крепостного крестьянина отличался низкой производительностью и ему была противопоказана интенсивная агротехника.

Другое новшество было связано с объявлением Вольным экономическим обществом конкурса на лучший ответ на вопрос: "Что полезнее для общества - чтоб крестьянин имел в собственности землю или токмо движимое имение, и сколь далеко его права на то или другое имение простираться должны?" В течение двух лет Экономическое общество получило 162 конкурсные работы, в том числе 129 прислали немцы, 21 - французы, 7 - русские. Конкурсные работы прислали Вольтер и Мармонтель, Граслен и Эйлер. Они подвергли резкой критике крепостничество, считали его противоречащим природе и человеческому разуму, писали о неминуемом упадке общества, в котором господствует рабство, об угрозе выступлений народа, доведенного до отчаяния, о паразитизме дворянства.

Конкурсное сочинение, выполненное представителем дворянского либерального лагеря А.Я. Поленовым, тоже содержало "по здешнему состоянию неприличные выражения" в адрес крепостничества. Но, раскритиковав крепостное право, Поленов не предлагал его отменить. Он всего лишь считал возможным предоставить крепостному крестьянину право наследственного владения "недвижимым имением" и право собственности на свое движимое имущество.

Первую премию получил член Дижонской академии Беарде де Лабей за сочинение под девизом, отражавшим взгляды автора: "В пользу свободы вопиют все права, но есть мера всему. Могущество государства основано на свободе и благосостоянии крестьян. Но наделение их землей должно было последовать за освобождением от крепостного права". Автор рекомендовал не спешить ни с освобождением крестьян, ни с наделением их землей, ибо опасно спустить с цепи медведя, не приручив его. Надлежит сначала подготовить крестьян к восприятию свободы, а потом уже приступить к наделению их землей.

Взгляды Беарде де Лабея вполне соответствовали умеренно-просветительским воззрениям императрицы, по инициативе которой проводился конкурс. Путь крепостных крестьян к свободе, намеченный французским автором, вполне устраивал императрицу - в годы, когда проводился конкурс, Екатерина усиленно штудировала "Дух законов" Монтескье и сочиняла свой знаменитый "Наказ". Конкурс являлся своего рода пробным шагом, проверкой исповедуемых ею идей относительно судеб крепостных крестьян в России.

Перечисленные проявления политики просвещенного абсолютизма еще не приобрели всеобъемлющего характера и касались частных сторон жизни общества. Эта политика наиболее яркое воплощение приобрела в созыве в 1767 г. Уложенной комиссии.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы