Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow История русской культуры

Модест Петрович Мусоргский (1839–1881)

Мусоргский также шел по пути Глинки. Для него музыка – не забава, а торжество, священнодействие, диалог. "Не музыки нам надо, не слов, не палитры и резца... мысли живые подайте, живую беседу с людьми ведите!" – восклицал он. Мусоргский симпатизировал Н. А. Некрасову. Его сравнивали "с Перовым по стремительности обличительного натиска, ниспровергавшего по пути все преграды, поставленные техникой искусства и условностями школьной традиции" (Π. Н. Милюков). Его девиз (из письма к В. В. Стасову): "Вперед, к новым берегам!". Для пояснения Мусоргский ссылался на "Бурлаков" И. Е. Репина: "Вот работы пионеров, которые ведут к новым странам, к новым берегам". О целях художника он писал в письме к Стасову: "Жизнь, где бы она ни сказалась; правда, как бы она ни была солона; смелость, искренняя речь к людям вот моя закваска... вот чего я хочу". Взгляд Мусоргского "вдаль", "в будущее" оказался пророческим.

Оперы Мусоргского "Борис Годунов" и "Хованщина" дают широкие картины русского прошлого в его самых кульминационных моментах и благодаря этому выявляют музыкальную суть русской души. Мусоргский взял два наиболее драматичных события в истории России и создал шедевры, могучие, как сама Русь. С помощью Стасова он изучал во всех подробностях реальную обстановку избранной эпохи. Над "Борисом Годуновым" он работал с осени 1868 по весну 1874 г., над "Хованщиной" – с 1872 до самой смерти. Мусоргскому присущ исключительный дар музыкальной характеристики, при помощи которой раскрывается душа героев (высший реализм, близкий к психологическому реализму Ф. М. Достоевского). Недаром он назвал обе оперы "народными драмами". В центре каждой из них – жизнь народа в важнейшие моменты его истории. В трактовке народной психологии Мусоргский проявил необыкновенную проницательность и художественный такт.

И вот судьба гения! "Борис Годунов" с трудом принят после переделки для постановки и вызвал наряду с восторгом публики неодобрение друзей и открыто недоброжелательную критику. У Мусоргского не находили "музыкальной красоты".

Римский-Корсаков в предисловии к своей переинструментовке "Бориса Годунова" писал: "Высокая талантливость сочинителя, проникновение народным духом и духом исторической эпохи, живость сцен и очертания характеров, жизненная правда в драматизме и коллизии и ярко схваченная бытовая сторона, при своеобразности музыкальных замыслов и приемов, вызывала удивление и восхищение одной части [публики]. Непрактичные трудности, обрывочность мелодических фраз, неудобства голосовых партий, жесткость гармонии и модуляций, погрешности голосоведения, слабая инструментовка и слабая вообще техническая сторона произведения, напротив, вызывала бурю насмешек и порицаний у другой части... Эти самые недостатки некоторыми возводились чуть ли не в достоинство и заслугу".

Но время все расставило по местам. Следующие поколения русских композиторов присоединились к этим "некоторым". Мусоргский подходит под определение непризнанного пророка в своем отечестве. Надо было ему завоевать славу в Европе в последней трети XIX в., чтобы затем, "вернувшись" в Россию, покорить русскую публику. Этому немало содействовал Ф. И. Шаляпин, лучший исполнитель Бориса Годунова (и данная роль – лучшая у Шаляпина). В 1904 г. вернулся на сцену Мариинского театра давно снятый "Борис Годунов", а в 1911 г. на казанской сцене появилась "Хованщина", дожидавшаяся постановки с 1882 г., когда ее отверг Э. Ф. Направник (1839–1916) на том основании, что "довольно с нас и одной радикальной оперы".

Либретто "Хованщины", написанное самим композитором, расходится с историческими событиями. Можно сказать, что Мусоргский переделал историю, чтобы высказать свои мысли о России, о Боге, о любви. У него любовь плотская не противостоит любви духовной, она возвышается до нее. Марфа сжигает себя вместе с Андреем и другими старообрядцами, и все это на фоне трагедии раскола. В "Хованщине" Мусоргский выступил как провидец, постигший народную душу и предсказавший судьбы России. Хор народа пост: "Матушка Русь, кто тебя успокоит?.. Русь, кто ж тебя печальную от беды спасет?.. Стонала ты под гнетом татарским, стонала ты под гнетом боярским, и все терпишь. Господи, ниспошли ты разума свет на Русь". "Не дай Руси погибнуть. Отведи беду", – заклинает боярин-патриот Шакловитый. Старообрядцы в последнем акте поют песнь отречения от мира сего. "Мужайтесь, братья", – призывает Досифей перед самосожжением. "Вместе с тобой умру, любя, – говорит Марфа Андрею Хованскому. – Смертный час пришел, милый мой. Обойму тебя, аллилуйя. Негде укрыться, нет нам спасенья... Господь жертвы ждет твоей... Вспомни светлый миг любви". Хор заключают: "Умрем во славу твою".

Очевидцы рассказывают, что когда Мусоргский импровизировал за роялем, присутствующих била дрожь: "Мы видели проявление божественной мощи в слабом и хилом человеке". Мусоргскому было около 40 лет, но в нем наблюдались черты физического угасания и болезненности.

Самым плодовитым членом "Могучей кучки" оказался Римский-Корсаков.

Николай Андреевич Римский-Корсаков (1844–1908)

Он написал много опер на историческом материале, начав с "Псковитянки" (1868–1871). В 1871 г. Римский-Корсаков был приглашен в консерваторию и стал одновременно учиться и учить. В 1873 г. он издает сборники народных песен, приблизившие его к национальному источнику русской музыки. Последующие оперы, особенно "Снегурочка" (1880), ознаменовали его поворот к народному песенному культу. С 1883 г. Римский-Корсаков занимал должность помощника управляющего Придворной певческой капеллой, и эго подтолкнуло его на изучение православного церковного пения, что послужило подготовкой к "Граду Китежу" (1903–1907).

Римский-Корсаков – лучший сказочный композитор (симфоническая сюита "Шехеразада", 1888; опера "Садко", 1897). Его часто сравнивали с немецким композитором Рихардом Вагнером. Подобно Вагнеру, отмечал Π. Н. Милюков, Римский-Корсаков сосредоточился почти исключительно на сюжетах, взятых из народного творчества и относящихся к сказочному творчеству. У Римского-Корсакова, как и у Вагнера, большое значение имеет лейтмотив, и он переходит к вагнеровскому непрерывному действию, где развивающиеся события и настроения рисует оркестр, а певцу остается речитатив. В "Сказании о невидимом граде Китеже и деве Февронии" Римский-Корсаков обращается к народной психологии с духовно-религиозной стороны.

Можно сказать, что Н. А. Римский-Корсаков – это русский Вагнер, но без воинственности и претензий последнего. Эго соответствует русскому духу. О мирном характере славян писали еще в VI в. Об этом же свидетельствует и отсутствие на Руси рыцарского романа. Сравнение Римского-Корсакова с Вагнером подтверждает данный вывод. Благодаря блеску оркестровки, Римский-Корсаков стал достойным наследником П. И. Чайковского. Впоследствии у него много почерпнул Игорь Стравинский.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы