Цельность

Цельность представляет собой базовую характеристику текста как предмета коммуникации. В противоположность связности, определяющей внешнюю организацию текста, цельность характеризует внутреннее, содержательное, смысловое единство текста. В отличие от связности, категории лингвистической, цельность является психолингвистической категорией, непосредственно не соотносится с лингвистическими единицами и возникает в процессе осознания и понимания текста как результат аналитико-синтетической деятельности реципиента^[1]. В акте коммуникации автор посредством текста выражает некоторое содержание, которое должно возникнуть у читающего в результате восприятия данного текста. Цель коммуникации и, соответственно, автора состоит в том, чтобы обеспечить максимальное совпадение авторского содержания с возникающим у читающего образом содержания текста. Вот это содержание, — возникающее в психике человека симультанное, неосознаваемое полностью динамическое представление о некотором объекте как предмете коммуникации, — можно определить как цельность^[2]. Цельность является характеристикой более важной и существенной, чем связность, так как формально связный текст без цельности теряет смысл. Если в результате восприятия, осознания, чтения текста у реципиента не возникает целостного представления о предмете коммуникации, происходит нарушение коммуникации либо по вине автора текста, который недостаточно ясно эксплицировал цельность в тексте, либо по вине реципиента, который не готов к ее осознанию по ряду причин (уровень знания языка, предмета, сформированности навыков чтения, образования и т.п.). Так как в сфере научной коммуникации точность, однозначность, адекватность, истинность информации имеют первостепенное значение, так как, по сути, истинность определяет смысл научной деятельности и научного общения, то экспликации, то есть выражению цельности во внешней речи, подчинены все языковые средства.

Экспликация цельности, то есть ее структурирование и выражение, представляет собой процесс перехода от целостного, нерасчлененного представления к выделению наиболее важных компонентов — субцельностей и языковому оформлению их в виде текста. Соответственно, в каждой субцельности могут быть выделены свои характеризующие узловые фрагменты — субцельности более низкого порядка, которые также получают языковое выражение. Таким образом осуществляется процесс порождения текста. В процессе осознания (чтения или слушания) текста совершается обратный переход от внешней формы текста через выделение субцельностей к целостному пониманию текста. Л. В. Сахарный неоднократно подчеркивал, что одна и та же цельность может быть по-разному структурирована и по-разному выражена во внешней речи^[3]. Полученные в результате тексты можно рассматривать как синонимы — члены парадигмы текстов, соотносимых с одной и той же цельностью. Данное положение объясняет причины выбора авторами научных текстов эксплицитных средств связи, достаточно жестких композиционных схем организации содержания. Стремление избежать инотолкования, привнесения дополнительных коннотаций и смысловых оттенков читающими заставляет автора отказаться от использования синонимов. Необходимость обеспечить адекватное замыслу структурирование цельности вызывает использование специальных средств указания на переход к новому смысловому фрагменту, к выделению значимого компонента, к указанию на его роль, функцию, место в общем содержании. Таким образом, в научном стиле речи, в отличие от языка художественной литературы, появились и закрепились специальные языковые средства, облегчающие и упрощающие переход от внешней формы к цельности текста. Автор научного текста имеет в распоряжении как бы готовые формы, которые он «заполняет» собственным научным содержанием, а читатель, являясь членом того же научного сообщества, уже знает, как организовано содержание; тем самым ускоряется и облегчается процесс понимания.

Таким образом, в цельности результируется процесс понимания текста, процесс перехода от внешней формы текста к его содержанию, при этом осуществляется структурирование содержания текста и выражение его в виде смысловых блоков разной степени обобщенности. Структурированная цельность отражает содержание данного конкретного текста и частично совпадает со смысловой структурой данного текста. Отличие психолингвистического понимания цельности от других способов анализа содержательной структуры текста состоит в том, что цельность представляет инвариант содержания. Как уже отмечалось выше, цельность характеризует не только данный конкретный текст, но парадигму текстов, обладающих такой же цельностью. Это свойство лежит в основе таких видов речевой (и учебной) деятельности, как реферирование и аннотирование текстов, выделение ключевых слов, составление разных видов планов. Создание так называемых вторичных текстов возможно именно благодаря тому, что в них сохраняется инвариант содержания исходного текста, а второстепенная информация сохраняется в соответствии с целями и задачами деятельности.

А. А. Леонтьев, определяя данное свойство цельности, писал, что цельный текст можно определить «как такой текст, который при переходе от одной последовательной ступени смысловой компрессии к другой, более глубокой, сохраняет для воспринимающего смысловое тождество, лишаясь лишь маргинальных элементов. Иначе говоря, только тот текст по-настоящему осмыслен, основное содержание которого можно выразить в сколь угодно сжатой форме»^[4].

Цельность как инвариант содержания можно использовать и она используется на практике для оценки, с одной стороны, уровня понимания текста учащимся и, с другой стороны, качества самого текста. Способность пересказать текст с разной степенью развернутости и компрессии, сохраняя главную информацию, в необходимой степени включая второстепенную, отражает уровень сформированности механизмов осознания и понимания текста. Однако не любой изданный текст является в полной мере целостным. Если автору в силу разных причин не удается ясно, стройно и логично осуществить свой замысел, эксплицировать цельность, то такой текст будет хуже поддаваться компрессированию. Поэтому при отборе учебного текстового материала преподаватели ориентируются, часто интуитивно, на ясные, четко структурированные, логичные тексты, содержание которых может быть передано с разной степенью свернутости.

Экспериментальные исследования цельности текста в психолингвистике показали, что ядерная цельность отражается в наборе ключевых слов (ИКС) текста. Ключевое слово понимается как слово или словосочетание, которое несет в данном тексте существенную смысловую нагрузку. Для ключевых слов характерно равномерное распределение по тексту, в научных текстах они, как правило, присутствуют в заголовке, первом предложении текста, а также в начальных предложениях каждого абзаца. Оптимальным объемом ИКС признается набор из 5—15 слов. Психолингвистические эксперименты показали, что введение ИКС до восприятия текста значительно улучшает его понимание в трудных условиях и при недостаточном владении иностранным языком^[5].

Таким образом, цельность представляет собой психолингвистиче- скуто категорию, отражающую инвариант содержания текста как результат его восприятия реципиентом. Цельность текста может быть осознана и передана с разной степенью детализации, и для научного текста, в отличие от художественных текстов, однозначное осознание и структурирование цельности составляет главную задачу, что непосредственно обусловлено потребностями и условиями научной коммуникации и обеспечивается использованием специальных языковых средств. Для художественных текстов реконструкция цельности может рассматриваться как первый этап содержательного анализа произведения.

Авторы: Химик Василий, Волкова Лариса, Буре Наталья, Быстрых Марина, Вишнякова Светлана, Гордейчук Лариса

• [1] Леонтьев А. А. Высказывание как предмет лингвистики, психолингвистики и теории коммуникации // Синтаксис текста / отв. ред. Г. А. Золотова. М., 1979.
• [2] Сахарный Л. В. Предметная рубрика как вид текста // Предметный поиск в традиционных и нетрадиционных ИПС. Вып. 7. Л., 1987. С. 21—22.
• [3] Сахарный Л. В. Опыт анализа многоуровневой тема-рематической структуры текста // Деривация в речевой деятельности / под ред. Л. М. Мурзина (гл. ред.) и др. Пермь,1990. С. 28.
• [4] Леонтьев А. А. Высказывание как предмет лингвистики, психолингвистики и теории коммуникации. С. 29.
• [5] Мурзин Л. Н., Штерн А. С. Текст и его восприятие. Свердловск, 1991. С. 91.