Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
Посмотреть оригинал

ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ И СВЕТСКОЕ КУЛЬТУРОТВОРЧЕСТВО

Петровский секуляризм и зарождение светской культуры

От философии Просвещения к “духовному ренессансу”

Образование и учебные заведения императорской России

Законодател ьство

Литература

Искусство

Лекция 7 ПЕТРОВСКИЙ СЕКУЛЯРИЗМ И ЗАРОЖДЕНИЕ СВЕТСКОЙ КУЛЬТУРЫ

1. ‘Понятие сскуляри^Ма. Царь Алексей Михайлович, по выражению летописца, “землю взора и умягчи” для нового просвещения, а насадил семена и пожал плоды его Петр I - великий преобразователь России. При Алексее Михайловиче начинает зарождаться секуля- ризм, легализовавший культурный поворот в сторону Запада; Петр I доводит это осторожное западничество до полного принятия идеологии европеизма.

Идеократической константой европеизма выступает культ знания, просвещения, свободного от догм и регламентаций религии. Просвещение понималось как “выход человека из состояния несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине”. А для этого, как писал И. Кант, “не требуется ничего, кроме свободы, причем самой безобидной из всего, что может называться свободой, а именно свободы во всех случаях публично пользоваться своим разумом”'.

2. Программа Петра I. Петр I делает все, чтобы отделиться от прошлого, разорвать путы старомосковских отношений и утвердить новые формы жизни, новое светское культуротворчество. Его программа созрела в основных чертах еще во время Великого посольства на Запад (1697-1698), когда он побывал в Германии, Голландии, Англии, встречался с видными европейс- [1]

кими учеными и философами, в числе которых были Лейбниц и Ньютон.

Позднее, в 1712 г., Лейбниц в письме к царю изложил свою концепцию культурного круговорота, решительно повлиявшую на мировоззрение и политику российского самодержца. Суть концепции заключалась в следующем: всемирная цивилизация, распространяясь по планете из одной страны в другую, приходит, наконец, в Россию, с тем чтобы, достигнув всей полноты развития, снова устремиться к своему исходному пункту - в Грецию. “По-видимому, - писал немецкий мыслитель, - согласно божественной судьбе, наука должна обойти кругом весь земной шар и ныне перейти также в Скифию (так он по укоренившемуся на Западе предрассудку называл Россию. - А. 3.), и потому избрала Ваше Величество орудием, так как Вы можете... взять лучшее и усовершенствовать надлежащими мерами то, что сделано в обоих частях света; ибо в Вашем государстве все, что касается до науки, еще ново и подобно листу белой бумаги, а потому можно избегнуть многих ошибок, которые вкрались в Европе постепенно и незаметно”[2].

3. Секуляристские реформы. Петр I и сам верил в великое предназначение России и всячески заботился о ее возвышении. В первую очередь он взялся за расцер- ковление гражданской жизни. Хотя Петр I понимал, насколько важна религия в общении с массами, его бесконечно возмущало засилье духовенства в общественной и государственной жизни. Секуляризацион- ная деятельность Петра I разворачивалась в разных направлениях. Первой открытой демонстрацией разрыва со стариной явился перенос по указу от 20 декабря 1699 г. начала года с 1 сентября на 1 января. Светский характер данной реформы подчеркивался и введением в календарь новых отправных пунктов исчисления лет (“эр”): “от вымышления порохового дела”,

“от вымышления книг печатания”, “от зачатия флота” и т.п., которые призваны были если и не заменить, то во всяком случае ослабить значение церковных “эр” - от сотворения мира, от Рождества Христова и т. д.

Объективно тот же секуляристский смысл имела и книгоиздательская реформа. До Петра I существовала только церковная печать, возникшая еще во времена Ивана Грозного. Все выходившие тогда издания предназначались исключительно для религиозного употребления - от первой «Псалтыри» Ивана Федорова до «Кормчей» и «Скрижалей» патриарха Никона. Петр I своим указом от 1 января 1708 г. вводит новую азбуку и новый шрифт для печатания “разного звания гражданских книг”, т. е. литературы светского, прежде всего научного, содержания. За короткое время создается обширная учебная литература - от астрономии и истории до фортификации и кораблестроения. Самой первой в этом ряду стоит «Геометрия, словенски землемерие». Изыскивались и переводились на русский язык все сколько-нибудь значительные книги по техническим направлениям.

Зная несколько европейских языков, царь сам следил за качеством переводов: “Книгу о фортификации, которую вы перевели, мы прочли: разговоры зело хорошо и внятно переведены; но как фортификацию делать, то зело темно и непонятно переведено, также в табели мера не именована, который лист, переправя, вклеили в книгу, а старый, вырезав, при том же посылаем, где сами увидите погрешение или невнятность. И того ради надлежит вам в той книжке, которую ныне переводите, остеречься в том, дабы внятнее перевесть, а особливо те места, которые учат, как делать, и не надлежит речь от речи хранить в переводе, но, точию выразумев, на свой язык уже так писать, как внятнее быть может”[3]. Здесь фактически изложена целая теория перевода, ставшая руководством к действию для литераторов петровской эпохи. Ее основная мысль сводилась к тому, что без выработки научного языка и научной терминологии не может развиваться русская наука, русское просвещение.

Нарождавшаяся наука в России целиком ориентировалась на удовлетворение реальных запросов, прежде всего - подготовку деятелей-профессионалов, уче- ных-практиков. Недаром самой почитаемой фигурой в обществе становится инженер. Специалистов по инженерной части на выгодных условиях приглашают из разных городов Европы. Молодым дворянам разрешается ездить за границу для обучения артиллерии и инженерству. В Москве и Петербурге учреждаются инженерные школы; их выпускники получают оклад “больше противу армии”1. Инженерному делу обучали не только в Морской академии, в полковых школах, но и в духовных семинариях. Таким образом, формировалось новое служебное сословие интеллигенции, верно служившее власти вплоть до трагического разрыва с ней на Сенатской площади Петербурга в 1825 г.[4] [5]

4. ‘Изменение образа дворянства. Для облегчения хода европеизации, доведения плодов научного знания и опыта до уровня обыденной жизни, социальности устанавливается беспошлинный ввоз в Россию товаров промышленного назначения - цемента, клея, жернового и точильного камня, шерсти и т. д. Без пошлины допускаются и предметы нового европеизированного обихода дворянства - виноград, померанцы, лимоны, “устерцы” ит. д.,с ничтожной пошлиной - по 1-2 коп. с бутылки - многочисленные сорта “дворянских” вин (шампанское, бургонское, ренское, “флеренское” и т. д.), а также дворянская галантерея - часы золотые и серебряные, табакерки, эфесы шпажные, перстни, кольца, запонки, пряжки, галстуки, веера, “перяные мячики и решеточки, которыми мячики играют”, кружева, ковры и т. д. Не облагаются пошлиной и произведения искусства, книги, бумага, математические, аптекарские и прочие инструменты. Зато высокой пошлиной обкладываются те товары, которые могли конкурировать с отечественными, а именно: сукна, полотна, металлические изделия, зерновая продукция - рожь, пшеница, горох и т. д.

Все это приводит к быстрой перемене образа дворянства, отходу его от традиций православия и церковности. Тогдашний кодекс моральных предписаний - «Юности честное зерцало» - лишь мимоходом касается религиозного воспитания дворянских детей (“Охотно ходи в церквы и в школы, а не мимо их”). В нем нет и слова от старомосковского «Домостроя», обязывавшего учить “страху Божию” и “покорению господину”. На первом плане - хорошие манеры, учтивость, непохожесть на “деревенского мужика”. Этому особенно способствует знание иностранных языков1. Успех гарантирует только прилежная служба, “ибо как кто служит, так ему и платят”[6] [7]. Служба открывала путь к карьере, возводила на вершины социальной лестницы “новых людей”, вроде “безродного” Меншикова и “случайного” Шафирова. «Табель о рангах» (1722) давал служилым людям “чины” не по родовому старшинству, а по “заслугам”; данной же категории лиц при

сваивалось дворянство за выслугу лет. Среди тех, кто удостоился этого звания, было много иностранцев - шотландцев, французов, поляков, шведов, англичан, голландцев. Их присутствие в армии, на флоте, в государственной администрации размывало монополию православия на “хранение истины” и делало более гибкими, толерантными моральные, вероисповедные отношения.

5. 'Щавельные праздники-С неменьшим усердием Петр I занимался устроением “светскости и политеса”, внедряя в общество ассамблеи, балы, театральные представления. Сюда же относятся “табельные дни” - праздники, знаменующие торжество государственности. До Петра I на Руси отмечались исключительно церковные праздники. Их насчитывалось почти столько же, сколько было русских святых. Число последних резко возросло в XV-XVII вв., так что редкий день обходился без того, чтобы в городах не раздавался беспрерывный колокольный звон. Петр I отменил прежде всего празднование дней местных святых, оставив в календаре только “двунадесятые”, т. е. общецерковные, праздники1. Вместо них вводятся табельные праздники, закреплявшие “памятование” важнейших государственных событий.

Вот перечень табельных праздников на 1724 г.: 1 января - новый год, 3 февраля - тезоименитство цесаревны Анны Петровны, 19 февраля - “воспоминание брака императорского величества”, 30 мая - рождение Петра, 25 июня - коронование Петра, 27 июня - “преславная виктория под Полтавою”, 29 июля - тезоименитство Петра, 29 июля - “взятие фрегатов, первее - при Ангуте, потом - при Грингаме”, 5 сентября - тезоименитство Елизаветы Петровны, 28 сентября - “виктория над генералом Левенгауптом”, 11 октября ~ взятие крепости Нотебург, 23 ноября - день Александра Невского, 24 ноября - тезоименитство Екатерины, 30 ноября - день “святого апостола Андрея Первозванного, торжество кавалеров российских”1.

“Табельные дни” отмечались торжественными церковными богослужениями, что приучало общество к мысли о превосходстве монархии.

б. Российская Европия. Венец секуляризационной политики Петра I - упразднение патриаршества. Манифестом 1721 г. об утверждении регламента Духовной Коллегии (Святейшего Синода) царь провозглашался главой православной церкви. Как и в других делах, Петр I дотошно вникает в богословские вопросы, редактирует религиозные книги, проповеди, беря целиком на себя толкование христианских догматов и заповедей2. В его глазах вера - не просто путь к спасению, но «полезное для государства, как воспитывающее и сдерживающее начало, очень удачное для достижения “общего блага”»[8]. Хорошо то, что хорошо для государства, - такова была политическая философия преобразователя России.

Все эти меры приобщили Россию к “людскости”, открыли путь для светского культуротворчества. Петр I, по словам Екатерины II, переменил “нравы” русского народа, очистил их от тех “грубостей”, которые “принесены были к нам смешением разных народов и завоеваниями чуждых областей”. Вместо старого идеологического клише “Святая Русь” родилось новое понятие - “Российская Европия”. Русское общество быстро прониклось сознанием, что “Россия есть европейская держава”2, и с этим лозунгом устремилось в будущее.

7. философские взгляды УПатищсва. Культурно-историческим обоснованием идеологии русского европеизма стала теория “всемирного умопросвящения” В. Н. Татищева (1686-1750), одного из видных сподвижников Петра I.

Татищев выделял три этапа в развитии человеческой духовности и познания: “первое просвещению ума подавало обретение письма; другое великое перемене- ние учинило пришествие и учение Христово; третие - обретение тиснения книг”. В древности, на его взгляд, все народы пребывали в глубочайшей темноте и невежестве. Но вот, “около или прежде Авраамовых лет”, явились люди, которые изобрели письмена и создали законы, дабы усовершенствовать обычаи своих соплеменников: “на Востоке, в Персии и Индии Зароастер был первейший, в Египте Осирис, в Греции Минус, в

Риме Янус, или Нумо Помпилиус”. Им позднее подражали многие философы и богословы.

Схожие процессы протекали и в России: как только возникла славянская азбука, наши предки сочинили собственный “закон, или уложение” - «Русскую правду».

На втором этапе, с пришествием Христа, начинает распространяться “просвещение не токмо духовное... но и моральное”. Однако скоро “многия от христианских учителей” отступают от евангельской истины, “чрез что и в просвящении ума такое препятствие явилось и от страстей в христианех науки стали оскудевать, что едва не повсюду науки нуждные человеку погибли”. Особенно усердствовали в этом отношении римские папы: они “многие древние и полезные книги пожгли, иные же, что противно их предприятию в себе имели, преправляли и исказили”. Более того, католические иерархи запретили мирянам читать Библию, признав это “вредительным” для посмертного спасения. “За ними помалу и другие последовали”, - пишет Татищев, намекая на православное духовенство.

Открытие книгопечатания привело к повсеместному утверждению грамотности и возродило интерес к наукам и философии. На первый взгляд, замечает Татищев, это расходится с учением Христа. Всем известно, что “Господь наш Иисус Христос, его ученики и апостоли и от них святые отцы противо премудрости и филозофии говорили”. Но тут “надобно разуметь, о какой премудрости и филозофии они говорили, а не просто за слова хвататься”. Ведь, скажем, не пища сама по себе вредна, а объедение, и не вино греховно, а пьянство. Точно так же следует рассуждать и о философии: если она заботится о познании Бога и о пользе человека, значит необходима; но если отвращается от этого, тогда “вредна и губительна”. У нас же, констатирует Татищев, на философию смотрят с подозрением и не любят ее, позволяя тем самым “злоковарным священнослужителям” добиваться “утверждения их богопротивной власти и приобретения богатств”. Только им выгодно, “чтоб народ был неученой и ни в коей истинне разсуждать могущей, но слепо бы и раболепно их росказам и повелениям верили”1.

“Истинная” философия, согласно Татищеву, движет науками и просвещением. Сами науки он разделял на пять групп: нужные, полезные, ще.'ольские, любопытные и вредительные. К нужным относятся “речение” (т. е., собственно, знание языков), “домоводство” (экономика), медицина, этика, право, логика и богословие. От них зависит покой и благополучие человека. Полезные науки суть грамматика, риторика, история, ботаника, физика, химия. К ним примыкают щегольские, или увеселяющие науки: поэзия, музыка, танцы, вольтежирование (конная езда), живопись. Что касается любопытных, но совершенно тщетных наук, то это астрология, физиогномика, алхимия; людям следует воздерживаться от их изучения. Вредительными же являются “некромантия - чрез мертвых провещание”, “аеромантия - воздуховегцание”, “пиромантия - огневещание” и ироч.: они лишь насаждают духовный обман и суеверия. Философия позволяет уяснить различие между науками и подвигнуть человека к познанию истины и пользы.

Татищевская теория “всемирного умопросвящения” открывала простор развитию светского мировоззрения, опирающегося на принципы просветительской философии. Своего расцвета этот процесс достиг во второй половине XVIII - начале XIX вв. [9]

  • [1] Кант Пммануш. Ответ на вопрос: Что такое просвещение? //Соч. на нем. и русск. яз. В 4 тт. Т. 1. М., 1994. С. 131.
  • [2] 2 Цит. по кн.: Чучмарев В. //. Лейбниц и русская культу ра. М.. 1968.С.19-20.
  • [3] Пит. по км.: Соловьев ( М. История России с древнейших времен. В 15 кн. Кн. 8. М. 1962. С. 334.
  • [4] Савельев А. Исторический очерк инженерного управления в России. СПб.. 1879. С. 39.
  • [5] См.: Федотов Г. //. Трагедия интеллигенции // Мыслители русского зарубежья: Бердяев. Федотов. СПб.. 1992. С. 285- 287.
  • [6] С петровского времени, как писал славянофил И. С. Аксаков,‘дворянство совершенно оторвалось от народа, присвоив своей жалкой цивилизации право: не верить, когда он верит: не соблюдать уставы церкви, им соблюдаемые: не знать языка, которым он говорит:забыть свою историю и предания и глядеть на них как на удобныйматериал к извлечению из него доходов'*. - Аксаков II. С. Письма кродным. М., 1988. С. 501.
  • [7] См.: Юности честное зерцало. СГ16., 1717.
  • [8] Верховский 11 В. Учреждение Духовной коллегии и Духовныйрегламент. К вопросу об отношении церкви и государства в России.Исследование в области истории русскою церковного права. В 2 тт.Т. I. Ростов-на-Дону, 1916. С. 631-632. : Екатерина II. Из «Наказа комиссии о сочинении проекта новоюУложения» // Соч. V!.. 1990. С. 23.
  • [9] Татищев 3. И Разговор двух приятелей о пользе науки и училищах ;/ Избр. прошв. М.. 1979. С. 70, 72. 76. 77. 79. 80.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы