СТОЛКНОВЕНИЕ ИНТЕРЕСОВ

Зато на почетнейшем месте увидел я образ Иисуса Христа и двенадцати апостолов, которых они глубоко чтут и превозносят...

Томмазо Кампанелла.

Город Солнца

Здесь мы сталкиваемся с еще одним парадоксом. Государство хочет знать все, ибо в противном случае утрачивает контроль над ситуацией. Но и у бизнеса есть свои интересы, которые далеко не всегда совпадают с интересами государства, и именно это побуждает его прибегать к обходу законов, лоббированию удобных законов и даже незаконным мерам. Экономисты и юристы могут привести множество примеров, когда почти «идеальные» с точки зрения чистой науки или бюджетных интересов меры законодательного (в любом случае — административного) регулирования рынка приводили к появлению еще более изощренных вариантов «адаптационного» противодействия со стороны бизнеса. В большинстве стран считается нормальным, когда бизнес в законодательном порядке отделен от правительственных и государственных структур во избежание «конфликта интересов». Но это — невозможно, так как бизнес не может существовать без государства, а государство не может не учитывать интересы бизнеса (но различие в выделенных формулировках присутствует, и оно не случайное). И здесь нужно всегда искать (и можно найти) баланс интересов. Но этот баланс всегда будет с «перекосом», если хоть какая-то часть правительственных чиновников будет иметь самостоятельный бизнес (неважно — через детей, жен и т.д.). Таким образом, встает вопрос о некой чистом «классе» или «социальной прослойке» государственных служащих, что — с точки зрения реализации — также следовало бы считать утопией (хотя в Швеции такой проект частично реализован).

Уже почти столетие прошло с тех пор, как отдельные фирмы стали принимать на себя определенные морально-этические обязательства. Одно из первых таких обязательств, принятых в 1913 году в США, гласило: «Оценивая методы и политику в области бизнеса, вспомни известную мудрость: согласуется ли все это с понятиями правды и справедливости?» В последующем появились сходные, но тем не менее — несопоставимые по духу внутрифирменные документы о так называемой корпоративной этике, где в качестве ведущего принципа явно прослеживались идеи уже не столько о честности, сколько о личной преданности фирме и моральном или административном преследовании любого случая «выноса сора из избы». Но как бы негативно это не оценивалось со стороны, за этим, с одной стороны, скрывается вполне объяснимая потребность бизнеса в самозащите (в изменившихся условиях информационной эпохи, когда не то что удары, а даже «царапины» на имидже фирмы могут резко снизить котировки ее акций), а с другой — здесь присутствует еще один эффективный механизм побуждения к честным правилам игры. Как показали недавние события, всего два слова премьер-министра В. Путина о недобросовестном ведении бизнеса фирмой «Мечел» тут же вызвали 40-процентное падение котировок ее акций.

Можно по-разному оценивать определенную моду на декларации о добросовестном ведении бизнеса, но нет сомнений, что, принимая те или иные кодексы поведения, большинство руководителей и владельцев тех или иных бизнес-структур одновременно провозглашают некие обязательства и стремятся к созданию более надежного и безопасного делового климата, что отвечает их представлениям об общечеловеческих принципах поведения и отношений или даже просто — диктуется инстинктом самосохранения. Причины и побуждения не так уж существенны — важен позитивный эффект, в котором заинтересованы и государство, и граждане. И лишь после достижения такого позитивного эффекта возникают условия для формирования реальных партнерских отношений между государством и бизнесом, а также между государством и гражданами, которые только на конкретных примерах могут убедиться в равенстве всех перед законом (пока чаще приходится убеждаться в обратном). В этом вопросе нам есть что взять у наших западных коллег. Но это заимствование должно учитывать как специфику современного этапа, так и типичную национальную ментальность — внедрение чего- либо, опережающего общественное развитие или отстающего от него, заранее обречено. Без психологически обоснованных подходов здесь вряд ли что-то можно сделать, ибо коррупция — только в ее последствиях правовая и экономическая проблема, а исходно — сугубо психологическая и общечеловеческая.

Опыт большинства стран показывает, что экономика и коррупция растут параллельно. И это, пожалуй, пока единственный позитивный для российской экономики вывод, но он не должен стать успокаивающим, так как рост пока относительно односторонний, а коррупция — почти тотальная. Искоренить коррупцию нельзя, так как ориентация на такой вариант победы приведет к ее Пиррову варианту — затраты будут превышать все мыслимые возможности даже такой мощной экономики, каковой постепенно становится российская. Поэтому большинство квалифицированных экспертов в этой области склоняются к понятию оптимального уровня коррупции, который нам еще предстоит определить[1]. У меня нет никаких рекомендаций по этому поводу. Есть только попытка систематизировать те отрывочные сведения, которые удалось найти или додумать самостоятельно.

  • [1] В академической науке существует понятие о критических показателях,минимальных и максимально допустимых значениях, которые вполне можнобыло бы адаптировать и к изучаемому нами явлению.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >