Биоэтика: права и достоинство человека

Наряду с широким пониманием биоэтики как глобальной этики жизни существует и другое, более узкое. Американский гинеколог и эмбриолог Андре Хеллегерс (1926—1979) предложил рассматривать биоэтику как диалог биомедицины, философии и права. Таким образом, она была позиционирована как междисциплинарное исследование моральных, социальных и юридических проблем, вызванных развитием новых биомедицинских технологий. Постепенно биоэтика приобрела статус академической дисциплины и вошла в сферу не только биомедицины, но и политики, массовой информации. Смысловым центром биоэтики становится проблема защиты прав и достоинства пациента.

Развитие правозащитного движения выступает как важная причина появления биоэтики. Во второй половине XX столетия возникла необходимость этического анализа событий, связанных с мировыми войнами, унесшими жизни миллионов людей. С особой остротой встала проблема ценности человеческой жизни на фоне столкновения геополитических интересов государств и их лидеров. Во Второй мировой войне ставились цели уничтожения не только военной машины противника, но и гражданского населения. В концлагерях нацистской Германии и Японии проводились чудовищные эксперименты на людях с сомнительными медицинскими целями. Необходимо было ответить на вопрос: могут ли быть оправданы человеческие жертвы, даже если они приносились ради «благих» целей (политических, научных)? Большую роль в осмыслении итогов Второй мировой войны сыграл Нюрнбергский процесс (1945—1946), в рамках которого были выдвинуты обвинения по статье «преступления против человечности». В дальнейшем, на других процессах, были осуждены врачи — участники бесчеловечных экспериментов. По итогам процессов в 1947 г. был принят Нюрнбергский кодекс, определивший принципы проведения медицинских экспериментов на человеке.

Биоэтика получила мощный импульс для развития и стала ответом на угрозу использования человека как средства для достижения новых высот в биомедицине. К сожалению, находились такие врачи-исследователи, которые считали подобное положение допустимым и после Второй мировой войны. Известны случаи, когда в США пациентов без их согласия заражали сифилисом или воспитанникам интерната для психически неполноценных детей вводили вирус гепатита. Обсуждение этих и других нарушений нрав человека проводились в средствах массовой информации, затем состоялись общественные слушания, и в результате был выдвинут важнейший для биоэтики принцип автономии личности пациента. Этот принцип обосновывает право пациента или испытуемого быть информированным о риске и последствиях проведения диагностических процедур, лечебных мероприятий и испытаний лекарственных средств. Правило информированного согласия подкрепляет принцип автономии личности пациента, который в идеале должен стремиться участвовать в процессе принятия жизненно важных решений. Предполагается, что принимать участие в процессе обсуждения диагноза и лечения может компетентный пациент — личность, способная рационально мыслить, принимать автономное решение и нести за него ответственность.

С целью выработки этических стандартов проведения научных экспериментов на человеке были приняты:

  • — Хельсинкская декларация Всемирной медицинской ассоциации (ВМА) (1965, поел, редакция 2013 г.);
  • — Токийская декларация (принята 29-й Всемирной медицинской ассамблеей, 1975);
  • — Венецианская декларация о терминальном состоянии (принята 35-й Всемирной медицинской ассамблеей, 1983);
  • — Конвенция Совета Европы «О правах человека и биомедицине» (1996).

В этих документах подчеркивается, что необходимо четко осознавать

фундаментальные различия между медицинскими исследованиями, основные цели которых — диагностические или терапевтические, и медицинскими исследованиями, основная цель которых является чисто научной, не имеющей непосредственного терапевтического значения для индивида, вовлеченного в эти исследования. Утверждается, что особые предосторожности должны быть приняты при проведении исследований, которые могут воздействовать на окружающую среду и состояние животных, используемых при этих исследованиях.

Важно запомнить

В качестве одного из основных принципов указывается, что в биомедицинском исследовании важность цели должна быть соотнесена с риском, которым чревато это исследование для испытуемого. Интересы индивида должны преобладать над научными или общественными интересами. В Конвенции Совета Европы подчеркнута необходимость уважения права индивида быть информированным и сохранять свою целостность.

Мощным импульсом для развития биоэтики стала публичная дискуссия, в которой обсуждались сложные и неоднозначные коллизии в клинической практике. Подобная дискуссия была развернута по итогам судебного процесса в США (1957) Мартина Сальго против Стэнфордского университета и особенно обсуждения деятельности Центра искусственной почки в городе Сиэтле (США), в результате которого появился первый этический комитет. В первом случае процесс был инициирован пациентом, который стал инвалидом в результате спинномозговой пункции. Суть иска заключалась в том, что пациент не был проинформирован о возможных последствиях инвазивного вмешательства.

Во втором случае речь шла о справедливом распределении дефицитного ресурса (подключение к аппарату «искусственная почка»). Врачи и администрация центра столкнулись со сложной этической задачей: кому из пациентов отдать предпочтение? Среди претендентов были мужчина зрелого возраста, домохозяйка — мать троих детей, ребенок и еще пятеро нуждающихся в гемодиализе. Стало очевидно, что решение этой проблемы невозможно только в медицинской плоскости, необходимо было вывести ее в пространство этических решений. В результате был создан этический комитет — совещательный орган, в работе которого приняли участие не только медики-специалисты, но и юристы, философы-этики, психологи, богословы, представители общественности. Суть деятельности комитета состояла в обсуждении различных аспектов ситуаций, анализа аргументов, сопоставлении позиций.

Если в традиционной медицинской этике преобладало теоретическое содержание, то в биоэтике акцент смещается в практическую сферу, где ставятся острые, трудно разрешимые проблемы. Через биоэтику произошел поворот к зачастую мучительным вопросам, перед которыми могут отступить деонтология и пафосная назидательность. Такими вопросами являются сохранение жизни новорожденных с тяжелыми пороками развития, а также уход за инвалидами — людьми, нуждающимися в систематической заботе, которая тяжким бременем ложится на плечи близких и медицинских работников. С точки зрения деонтологического подхода необходимо самоотверженно ухаживать за тяжелобольными, преодолевая собственные физические и психические страдания. С точки зрения этики утилитаризма, главным принципом которого является «достижение наибольшего счастья для наибольшего числа людей», следует учитывать интересы общества, выделяющего значительные средства на содержание людей с тяжелыми заболеваниями, которые не позволят им когда-либо стать активными гражданами и будут неуклонно прогрессировать в сторону еще большей инвалидизации.

Эта проблема имеет и психологические последствия для членов семей, которые утрачивают здоровье, систематически ухаживая за больными. Если речь идет о ребенке-инвалиде, то его братья и сестры не получают от родителей должного внимания и страдают от ограниченного общения. Нередки и случаи суицида. Нельзя забывать и о непомерном для многих семей финансовом бремени. Может быть, эти жертвы напрасны и за счет соблюдения прав одних нарушаются права других? Допустимо ли избавить родственников и общество от такого тяжелого груза?

Между тем даже сторонники утилитаризма полагают, что подобное решение может нанести вред и самим ухаживающим, так как они могут испытывать муки совести, и обществу, которое могут постигнуть кризис милосердия и моральная деградация.

Не следует забывать, что забота о благе должна распространяться прежде всего на самих тяжелобольных. Когда речь идет о людях, страдающих заболеванием в терминальной стадии и при этом желающих добровольно уйти из жизни, сохранив достоинство (добровольная активная эвтаназия), то признание этого права возможно, но не бесспорно. (В Российской Федерации эвтаназия запрещена законом.) Но в случае дефективных новорожденных с тяжелыми патологиями или психически неполноценных взрослых после обширной мозговой катастрофы решение о том, что является для них благом, не может быть принято этими людьми самостоятельно. Данное обстоятельство еще более усложняет проблему, так как выбор приходится делать тем, кому это выгодно.

Следует ли сохранять «неполноценные» жизни любой ценой или необходимо пытаться соотносить выполнение долга с предоставлением возможностей для приемлемого существования тех, кто проявляет заботу? Однозначный ответ предложить сложно, однако заслуга биоэтики состоит в том, что она выносит эту проблему на суд общества.

Пример из практики

Одной из попыток хотя бы частичного решения этой проблемы стало появление общественных организаций, оказывающих помощь в, казалось бы, безнадежных ситуациях. Так, в Санкт-Петербурге существует школа профессионального партнерства семей — некоммерческая организация «Партнерство каждому ребенку». Слушатели школы после обучения участвуют в программе «Передышка» и помогают семьям, воспитывающим детей-инвалидов. Основной принцип программы — «Изменяем мир, давая возможность каждому ребенку воспитываться в крепкой, любящей семье». Деятельность школы позволяет уменьшить психологическое напряжение в семьях с такими детьми и снижает риск перемещения ребенка в интернат[1].

По-видимому, только привлечение общественного внимания к таким сложным проблемам позволит найти некий консенсус между императивами деонтологической этики и «пожеланиями» утилитаризма.

  • [1] «Передышка» для мам детей-инвалидов. В Санкт-Петербурге открылась Школапрофессиональных партнерских семей // Dislife 2.0. URL: http://www.dislife.ru/articles/view/33204 (дата обращения: 02.03.2016).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >