Эвтаназия: этические и правовые аспекты

Одна из самых острых и обсуждаемых проблем биоэтики — это проблема эвтаназии. Термин «эвтаназия» имеет греческое происхождение и означает «благую, хорошую» смерть. Такая смерть может наступить естественным путем или же при помощи специальных действий. Существует много определений эвтаназии, вытекающих из многозначности этого понятия. Наиболее распространено выделение активной и пассивной эвтаназии.

Активная эвтаназия подразумевает осуществление действий и применение специальных средств, приводящих к смерти пациентов, страдающих тяжелыми неизлечимыми заболеваниями в терминальной стадии может рассматриваться в следующих аспектах:

  • 1) милосердное убийство, или убийство из сострадания;
  • 2) добровольная эвтаназия — приведение к смерти по осмысленной просьбе пациента;
  • 3) «ассистированная» эвтаназия, или самоубийство при помощи врача.

Выделяют также «недобровольную» эвтаназию — приведение к смерти

без информированного согласия (в состоянии необратимой комы или в отношении новорожденных с тяжелой патологией). В последнем случае решение принимают родственники, законные представители или предусмотренные законом организации.

Пассивная эвтаназия подразумевает либо прекращение жизнеподдерживающей терапии, либо отказ от начала проведения мер по спасению жизни. Необходимым условием осуществления пассивной эвтаназии является признание бессмысленности интенсивных усилий по продлению жизни пациента.

В литературе встречается термин «социальная эвтаназия», при которой определяющим является выбор не пациента, а общества, и тем самым благо общества ставится выше блага индивида. Использование понятия «социальная эвтаназия» возможно в контексте обсуждения практики «негативной» евгеники, допускающей ограничение развития жизни «неполноценных», «лишних» людей.

Таким образом, обобщая сказанное, можно определить эвтаназию как умышленное действие или бездействие медицинских работников с целью прекращения жизни пациентов, страдающих от неизлечимой болезни в терминальной стадии.

Исторический экскурс

Исследователи культуры первобытного общества указывают на распространенный обычай избавления от престарелых, больных, которые затрудняли передвижение племен и являлись обузой в тяжелых условиях борьбы за выживание. Люди, которые не выполняли социальные функции, не могли считаться членами коллектива. В античной Спарте болезненных детей бросали в пропасть. Платон в произведении «Государство», ссылаясь на мифического врачевателя Асклепия, писал: «Кто в положенный человеку срок нс способен жить, того, считал Асклспий, нс нужно и лечить, потому что такой человек бесполезен и для себя, и для общества»1. Платон одобрял и самоубийство пожилых граждан.

В эпоху эллинизма суицидальные настроения получают еще большее распространение. Стоик Сенека (4 г. до и.э — 65 г. и.э.) считал самоубийство достойной альтернативой утрате достоинства и невозможности достижения атараксии — блаженного созерцания истины. Он задавал вопрос: «Если тело не годится для своей службы, то почему бы не вывести на волю измученную душу? И может быть, это следует сделать немного раньше должного, чтобы в должный срок не оказаться бессильным это сделать»[1] [2].

В Средневековье в светские законы было включено положение об ответственности за самоубийство, которое предусматривало конфискацию имущества и захоронение без церковного обряда. Представитель схоластической средневековой философии Фома Аквинский (1225—1274) осудил эвтаназию умирающих и определил ее как нарушение заповеди «не убий», а самоубийство расценил как препятствие покаянию.

В пространстве христианской культуры самоубийство было квалифицировано как греховное деяние, противоречащее воле Бога. Самоубийство является следствием уныния и отчаяния, противоречащих жизнеутверждающей сущности христианства. Самоубийца самовольно прерывает дарованную Богом жизнь и не имеет возможности покаяться в своей неблагодарности.

В эпоху Возрождения появляются идеи о допустимости эвтаназии. Так, английский гуманист Томас Мор (1478—1535) в произведении «Утопия» оправдывает применение эвтаназии для неизлечимо больных, однако осуждает не одобряемый церковью и государством суицид. Обоснованную позицию по вопросу помощи умирающим представил английский философ Френсис Бэкон (1561 — 1626). Под эвтаназией он понимал медицинское и моральное участие в жизни неизлечимых и страдающих пациентов: «Я совершенно убежден, что долг врача состоит не только в том, чтобы облегчать страдания и мучения, причиняемые болезнями, и это не только тогда, когда такое облегчение боли как опасного симптома болезни может привести к выздоровлению, но даже и в том случае, когда уже нет совершенно никакой надежды на спасение и можно лишь сделать самое смерть более легкой и спокойной, потому что эвтаназия <...> уже сама по себе является немалым счастьем». Эвтаназия исключает умерщвление пациента, но предполагает облегчение страданий умирания. Мыслитель выражал надежду, что в будущем врачи будут уделять больше внимание процессу умирания, прикладывая при этом усилия к победе над считавшимися ранее неизлечимыми болезнями. В течение последующих столетий вплоть до XX в. положение об оказании медицинской помощи умирающим получило статус этической нормы.

В конце XIX — начале XX в. в общественном сознании обостряется интерес к проблемам суицида, и, как следствие, получает развитие сюжет о добровольной активной эвтаназии. В странах Западной Европы и в России появляются тайные общества сторонников эвтаназии и даже «клубы самоубийц». Представитель российского правоведения, известный адвокат

3

Анатолий Федорович Кони (1844—1927) выступил в печати с попыткой анализа проблемы самоубийства и выделил значение добровольной эвтаназии. Кони допускал возможность применения эвтаназии при следующих условиях:

  • 1) собственная, вполне сознательная и устойчивая просьба больного о смерти;
  • 2) невозможность облегчить страдания больного известными средствами;
  • 3) точная и несомненная доказанность невозможности спасти жизнь страждущего, удостоверенная совещанием и единогласным мнением нескольких врачей, занесенным в особый протокол;
  • 4) предварительное уведомление прокуратуры.

В Советской России были пересмотрены многие положения медицинской этики, и в 1922 г. был принят закон об активной эвтаназии, однако вскоре он был отменен.

В 30-е и 40-е гг. XX в. нацистская Германия проводила «мероприятия» по очищению оккупированных территорий от неполноценных членов общества в рамках так называемой «расовой гигиены». Проблема эвтаназии «неполноценных» получила широкий общественный резонанс в связи с тяжелым экономическим положением страны после поражения в Первой мировой войне. Цель такой социальной эвтаназии — не содействие достойному умиранию, а уничтожение «бесполезных» людей. В 1939 г. в Германии проходила кампания по выявлению детей с пороками развития, кандидатов на эвтаназию, которая привела к уничтожению пяти тысяч детей. Печальной известностью пользуется практика уничтожения пациентов психиатрических клиник в самой Германии и на оккупированных территориях. В 1945 г. в психиатрических клиниках Германии оставалось в живых только 15% пациентов. В дальнейшем эвтаназия по секретному приказу Гитлера была распространена на здоровых людей неарийской расы и проводилась в концлагерях.

После окончания Второй мировой войны эвтаназия отождествлялась с недобровольной принудительной эвтаназией и осуждалась как в сфере биомедицины, так и в обществе в целом. Между тем в 1960-е гг. проблема эвтаназии вновь становится актуальной. Среди причин возвращения дискуссий можно назвать стремительное постарение населения в странах Запада, рост количества людей, страдающих хроническими болезнями, увеличение возможностей медицины в поддержании жизни терминальных больных, развитие движения за автономию прав пациентов.

Важно запомнить

Современное понимание эвтаназии подразумевает оказание помощи неизлечимо больному, тяжело страдающему человеку или пациенту в состоянии необратимой комы ради их блага, а не блага государства и общества.

а в 2002 г. она была легализована. Активная эвтаназия может быть осуществлена по требованию пациента, если будут доказаны непереносимость его страданий и неизлечимость болезни. Обязательно требуется повторное согласие. Решение об эвтаназии принимается консилиумом, действия врачей контролируются специальной комиссией. В Бельгии эвтаназия также разрешена с 2002 г., а в 2014 г. был одобрен закон о ее применении к детям. В Швейцарии существует практика оказания помощи в смертеобеспечении тяжелобольных в частных клиниках, по направлению обществ эвтаназии. В США активная эвтаназия в форме ассистированного суицида применяется в Орегоне, Вермонте, Вашингтоне и Монтане, скоро к ним присоединится и Калифорния. В 2015 г. парламент Германии одобрил активную эвтаназию по альтруистическим мотивам. В Канаде 5 февраля 2016 г. Верховный суд принял решение, согласно которому врачи имеют право помогать пациентам с тяжелыми и неизлечимыми заболеваниями добровольно расставаться с жизнью1. Проводятся дискуссии о допустимости активной эвтаназии в Великобритании, Франции, Испании.

В России отмечается тенденция развития положительного отношения к эвтаназии среди молодых врачей и студентов медицинских вузов. Российский биоэтик И. В. Силуянова приводит данные социологического опроса, проведенного среди студентов Московской медицинской академии им. И. М. Сеченова: эвтаназию считают допустимой 78,4% опрошенных, недопустимой — 18,9%, затруднились с ответом — 2,7%[3] [4]. Таким образом, можно утверждать, что количество сторонников одобрения активной эвтаназии возрастает.

Научная дискуссия

Проблема эвтаназии может быть рассмотрена на основе таких принципов биоэтики, как «не навреди», «делай благо», справедливости и автономии личности. В случае проведения активной эвтаназии, после совершения действия может идти речь о причинении вреда в состоянии крайней необходимости. Предметом для дискуссии становится вопрос, что является для пациента наибольшим вредом — прекращение жизни, несущей физические и психические страдания, или ее продолжение, связанное с увеличением этих страданий? Ответ на этот сложный вопрос связан с действием второго принципа — «делай благо». Одобрение или неодобрение эвтаназии зависит от понимания степени взаимосвязи жизни и блага. Так, можно определять как благо состояние быть живым, или же жизнь следует оценивать как благо, когда она соответствует некоторым стандартам: пациент не испытывает постоянную боль, голод, жажду, напряжение физических и психических сил, имеет поддержку семьи, строит планы будущей жизни и т.д. Этот список благ можно продолжать, но следует отметить, что понятие «качество жизни», используемое в современной медицине, должно коррелироваться с ценностями личности и может зависеть от системы ценностей общества.

Не меньшую сложность представляет проблема пассивной эвтаназии, когда интенсивное лечение, например комплекс реанимационных мероприятий, либо не начинается, либо прекращается ввиду его неэффективности. В первом случае речь идет о бездействии, которое может привести к причинению вреда — смерти пациента. Однако, если будут применяться несоразмерные средства, осуществляться так называемое «терапевтическое рвение», или дистаназия, может пострадать достоинство умирающего, и ему будет отказано в праве умереть спокойно, т.е. также будет нанесен вред.

Применение принципа справедливости подразумевает, с одной стороны, защиту права человека на жизнь, и это право закреплено в Конституции Российской Федерации, но, с другой стороны, возможно допустить и защиту права на смерть. Однако в Конституции присутствует запрет на произвольное лишение жизни любого человека, отсутствует также и право на самоубийство. В этой связи можно обозначить следующую проблемную ситуацию: является ли соблюдение права на жизнь причиной принуждения жить? В ст. 19 Закона № 323-ФЗ указано, что «пациент имеет право на отказ от медицинского вмешательства», но в ст. 27 сообщается, что «граждане обязаны заботиться о своем здоровье». По-видимому, данное противоречие может быть частично устранено при соблюдении принципа автономии личности пациента. Автономия пациента может считаться большей ценностью, чем его благополучие, понимаемое как сохранение жизни. Исключением являются случаи, когда отказ от медицинского вмешательства может привести к нанесению вреда обществу (при наличии заболеваний, несущих угрозу общественной безопасности). Таким образом, дееспособный пациент может отказаться от жизнеподдерживающего лечения, если сочтет его противоречащим своим ценностным установкам, т.е. предпочесть пассивную эвтаназию. Однако в ст. 45 Закона № 323-ФЗ указано, что «медицинским работникам запрещается осуществление эвтаназии, т.е. ускорение по просьбе пациента его смерти какими-либо действиями (бездействием) или средствами, в том числе прекращение искусственных мероприятий по поддержанию жизни пациента». В законе прописан однозначный запрет на активную эвтаназию, но отрицание пассивной эвтаназии вступает в противоречие с реалиями современного здравоохранения. Многое зависит от концепции применения экстраординарных и ординарных терапевтических средств в осуществлении жизнеподдерживающего лечения. Использование экстраординарных средств может быть сопряжено с риском либо ускорить смерть, либо продлить мучительный процесс умирания, поэтому их применение может быть результатом морального выбора. В некоторых случаях ординарные средства могут фигурировать как экстраординарные: « <...> лечение воспаления легкими антибиотиками — вполне ординарная процедура; однако если пациент неизлечимо болен раком и притом его смерть близка, то использование или неиспользование данного метода будет зависеть от морального выбора, т.е. явится экстраординарным решением»[5].

В Венецианской декларации о терминальном состоянии, указано, что «врач не продлевает мучения умирающего, прекращая но его просьбе, а если больной без сознания — по просьбе его родственников, лечение, способное лишь отсрочить наступление неизбежного конца. Отказ от лечения нс освобождает врача от обязанности помочь умирающему, назначив лекарства, облегчающие страдания <...> Врач должен воздерживаться от применения нестандартных способов терапии, которые, по его мнению, не окажут реальной пользы больному». В этом документе решающим основанием для прекращения интенсивного лечения предлагается считать соблюдение интересов пациента.

Применение несоразмерных технологических средств может спровоцировать у умирающих рост чувства изолированности и отчуждения, в то время как они часто более нуждаются в психологической помощи, чем в очередном бессмысленном напряжении сил.

Зарубежный опыт

При обращении к применению искусственного жизиеподдерживающего лечения в отношении пациентов в устойчивом вегетативном состоянии представляет интерес казус Нэнси Крузан. Женщина впала в устойчивое вегетативное состояние после автокатастрофы и нуждалась в искусственном питании через трубку. Родители требовали отмены искусственного питания и были поддержаны окружным судом, однако Верховный суд штата Миссури отменил это решение, сославшись на отсутствие убедительных оснований для определения желания Нэнси. При повторном рассмотрении дела все же было принято решение об удалении трубки, что привело к смерти пациентки. В 1990 г. Верховный суд США признал право неизлечимо больного человека на уход из жизни путем прекращения искусственных мер (например, искусственного кормления) в случае доказанности нежелания жить. Тем самым была легализована практика «прижизненного завещания» (living will) на отказ от мер по реанимированию безнадежных больных.

В большинстве стран эвтаназия (особенно активная) считается противоправным деянием и запрещена законодательно. В книге «Трактат об эйтаназии» А. П. Зильбер указывает, что она предполагает в себе факторы, характеризующие убийство как юридическую категорию, так как: «она предпринимается с предварительным умыслом лишения жизни и причинения смерти; она подразумевает организацию действия или бездействия, способствующих наступлению смерти или влекущие смерть»[6]. Однако лишение человека жизни осуществляется ради его блага и в его интересах и, как уже говорилось, в соответствии с принципом автономии личности пациента. Поэтому следует продолжать обсуждать аргументы как сторонников, так и противников эвтаназии.

Важным аргументом сторонников эвтаназии является приоритет качественных показателей жизни перед количественными. Эвтаназия может рассматриваться как гуманный акт, если непереносимые страдания принижают человека до животного уровня, лишают его достоинства. В ст. 5 Всеобщей декларации прав человека сказано: «Никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным и унижающим его достоинство обращению и наказанию»1. Однако следует учитывать, что возможности сделать страдания переносимыми хотя бы временно используются не всегда. Альтернативой эвтаназии может стать помещение терминального больного в хоспис или оказание качественной помощи на дому. Легализация эвтаназии может послужить тормозом в поиске обезболивающих средств и их индивидуальном подборе.

Весомым аргументом в пользу эвтаназии стало развитие движения за расширение прав пациента. Ее сторонники призывают уважать право пациента на определение пределов существования. Эвтаназия в виде ассистироваппого самоубийства призвана помочь умирающему осуществить его свободный выбор. Между тем для многих медицинских работников сама идея участия в умерщвлении пациента остается неприемлемой и травмирующей нравственное сознание. Кроме того, легализация эвтаназии может привести к перекосам общественной морали, сомнениям в моральном статусе профессии врача. Таким образом, индивид, ожидающий милосердия и требующий справедливости по отношению к праву на смерть, подвергает испытанию представления о справедливости всего общества, и поэтому «эвтаназия, проявляя милосердие к больному, отнимает его у здорового»[7] [8].

Сторонники эвтаназии полагают, что тяжело больной человек может следовать принципу альтруизма — сочувствовать родственникам, друзьям, медицинскому персоналу, всем, кто затрачивает физические и психические усилия в процессе тяжелого ухода. Он осознает, что вынужден наносить вред многим людям из своего окружения, а его смерть принесет облегчение всем. Следует отметить, что право быть альтруистами имеют и родственники, и медицинские работники, многие из которых верят, что, поддерживая умирающего, они способствуют его благу, и получают удовлетворение от осознания выполненного долга.

В защиту проведения эвтаназии нередко выдвигают и экономические аргументы. Так, раздаются призывы направлять лекарственные средства, технологическое оборудование, усилия медицинского персонала тому контингенту больных, кто может выздороветь и стать активными членами общества. Здесь речь идет о социальной эвтаназии, которая решает задачу устранения «лишних» людей. Иногда высказывается мнение, что к эвтаназии могут прибегать люди, которые не в состоянии оплачивать жизнеподдерживающее лечение. Подобная точка зрения аморальна и должна быть решительно осуждена, так как противоречит проводимому в биоэтике принципу справедливости. Некоторые, однако, полагают, что состоятельные пациенты и их родственники вынуждены тратить огромные средства на бесполезное лечение и уход, и это является способом выкачивания денег из страховых компаний.

Противники эвтаназии в качестве основного аргумента выдвигают положение о ценности человеческой жизни. Жизнь, даже в самом слабом проявлении, обладает приоритетом перед смертью, ее исключительность и уникальность сохраняются до последнего мгновения. Представители большинства религиозных конфессий решительно осуждают эвтаназию. Проведение эвтаназии способствует поруганию бесценного дара человеческой жизни. Необходимо защитить достоинство личности перед жестким миром техницизма и отстоять право умереть спокойно и достойно. Искусственная и запланированная смерть, напротив, есть вид сознательного самоубийства, в религиозном отношении — это крайняя степень отпадения от Бога. Патриарх Алексий II (1929—2008) приравнивал защиту эвтаназии к пропаганде сатанизма.

Продолжение жизни до ее последнего мгновения поддерживается не только с религиозных позиций. Так, австрийский врач, психолог и философ-экзистенциалист Виктор Франкл (1905—1997) в книге «Сказать жизни “Да”. Психолог в концлагере» призывал находить смысл во всех проявлениях жизни, даже перед самой смертью.

Необходимо учитывать, что эвтаназия является неким предельным действием, которое уже нельзя исправить. Как полагает И. В. Силуянова, что особенность эвтаназии как моральной ошибки заключается в том, «что она реализуется в человеческих поступках, результаты и последствия которых необратимы для каждого человека, будь то врач или пациент»1. Всегда существует возможность ошибки в диагнозе и прогнозе и сохраняется неопределенность понятия «безнадежное состояние».

Важное условие проведения эвтаназии — ясно выраженная и устойчивая просьба пациента. Между тем психика терминального больного характеризуется частой сменой настроений, состояние депрессии может сменяться надеждой. Немецкий философ И. Кант писал об этом: «Если больной, долгое время прикованный к постели, испытывающий жесточайшие страдания, постоянно призывает смерть, которая избавит его от мучений, не верьте ему, это не есть его действительное желание. Разум, правда, подсказывает ему это, но инстинкт против этого восстает»[9] [10].

Весомым аргументом против проведения эвтаназии можно считать возможность злоупотреблений со стороны медицинского персонала. Нельзя исключать склонение пациентов к активной эвтаназии родственниками из корыстных побуждений, а также медицинскими работниками с целью избежания тяжелого ухода и экономии медикаментов. Ограниченные возможности использования медицинского оборудования и отсутствие необходимых лекарственных средств искажает смысл понятия «пассивная эвтаназия», так как отказ от лечения обусловлен не интересами пациента, а экономическими проблемами здравоохранения и низким моральным уровнем персонала.

В полемике противников и сторонников эвтаназии используется довод о появлении новых лекарственных средств и радикальных методов лечения. Сомнения в необходимости эвтаназии увеличивают редкие случаи выхода пациентов из длительного коматозного состояния. Так, в 2003 г. в США вышел из комы, продолжавшейся 19 лет, Терри Уоллис, и его восстановление проходит весьма успешно.

И, наконец, огромное значение для укрепления позиции противников эвтаназии имеет аргумент «наклонной плоскости». В случае легализации эвтаназии даже при условии тщательной юридической проработки неизбежно будут появляться ситуации, требующие расширения пространства применения закона. К сожалению, существует много примеров «широкого» толкования понятия эвтаназии, и при введении разрешающего закона их количество будет возрастать. Так, в 1989 г. в Австрии состоялся судебный процесс над четырьмя медицинскими сестрами, которые умерщвляли пожилых людей — сначала измученных болезнями, а затем просто надоевших.

Американский патологоанатом Джек Кеворкян но прозвищу Доктор Смерть активно пропагандировал эвтаназию и предложил к услугам «потребителей» машины для самоубийства — танатрон и мерситрон. С 1990 по 1998 г. ими воспользовались 130 человек. Американская правоохранительная система четыре раза привлекала Кеворкяна к суду, но безуспешно. Однако в 1999 г. его удалось обвинить в прямом убийстве, так как «доктор» сам произвел летальную инъекцию.

Архиепископ Сан-Францисский Иоанн так объясняет аргумент «наклонной плоскости»: «Если сегодня мы узаконим искусственное лишение жизни так называемых безнадежных больных, хотя бы за час до их предполагаемого последнего вздоха, то завтра такое человеколюбие пришло бы к выводу о необходимости искусственно кончать жизнь больных за неделю до их возможной смерти. Далее — за месяц, за год, за 10 лет, за 25 лет <...> Если люди вступят на путь оправдания и легализации медицинских убийств из чувства гуманности, они легко перейдут от него к чувству целесообразности такого милосердия и с этим чувством легко дойдут до умерщвления своих ближних в самих широких, тоталитарных масштабах. Идея экономической целесообразности, расовой чистоты, классовой политики и тому подобные идеи, как идолы, будут требовать себе человеческих жертв. А уже в определении дефективности живого существа не будет границ горделивому (даже в своей жалости) человеческому утилитаризму, владеющему всеми техническими достижениями цивилизации»[11].

В заключение хотелось бы привести два мнения, поддерживающее и отрицающее эвтаназию, и обратить внимание, что в обеих позициях присутствует моральная тревога.

Мнения специалистов

«Медицина была и, видимо, навсегда останется врачеванием болезней, поэтому ориентировать ее на прекращение человеческой жизни противоестественно, антигуманно. В этом-го и заключается величайшая гуманная ценность биоэтики, повелевающей бороться за человеческую жизнь до конца: таким образом корригируются возможные погрешности диагностики, которые неизбежны при несовершенстве медицинской науки, мобилизуется умственная энергия врача, стимулируется его научно-клиническое творчество»1.

«Эйтаназия — серьезная проблема медицинской этики, требующая не умалчивания, а наоборот — самого активного рассмотрения всех доводов за и против нее. Она этична, если применяется только у страдающих больных, умирающих от неизлечимой болезни, если введена в рамки закона, исключающие злоупотребления, и если выполняется врачами-нрофессионалами, не потерявшими способность сопереживать»[12] [13].

  • [1] Платон. Государство // Собрание сочинений. В 4 т. Т. 3. М.: Мысль, 1994. С. 175—176.
  • [2] Сенека. Нравственные письма к Луцилию. М.: Наука, 1977. С. 101 — 102.
  • [3] Верховный суд Канады снял запрет на эвтаназию / ТАСС. URL: http://tass.ru/obschestvo/1750421 (дата обращения 21.04.2016).
  • [4] Силуянова И. В. Подготовка общественного мнения к узакониванию эвтаназии // Зыбкая грань или опасная сделка? (Этические проблемы в медицине). С. 406.
  • [5] Введение в биоэтику : учеб, пособие / А. Я. Иванюшкин [и др.]. М.: Прогресс-Традиция, 1998. С. 282.
  • [6] Зильбер А. П. Трактат об эйтаназии. С. 270.
  • [7] Всеобщая декларация прав человека ; принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. URL: http://wvvw.consultant.ru/document/cons_doc_law_120805/ (дата обращения: 26.04.2016).
  • [8] Чашин Л. II. Юридический аспект «права на смерть» // Медицинское право. 2014. № 4(56). С. 36.
  • [9] Силуянова И. В. Подготовка общественного мнения к узакониванию эвтаназии // Зыбкая грань или опасная сделка? (Этические проблемы в медицине). С. 409.
  • [10] Кант И. О способности духа побеждать болезненные ощущения. Трактаты и письма.М.: Наука, 1980. С. 300.
  • [11] Шаховской Иоанн, архиепископ Сан-Фраицисский. О тайне человеческой жизни //Зыбкая грань или опасная сделка? (Этические проблемы в медицине). С. 380.
  • [12] Хрусталев /О. М. От этики к биоэтике. Ростов н/Д : Феникс, 2010. С. 328.
  • [13] Зилъбер А. П. Трактат об эйтаназии. С. 339.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >