Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow История исторического знания

Российская историография и "русская историческая школа"

В России второй половины XIX – начала XX в. сосуществовали последователи всех известных европейских школ. Большинство русских ученых признавало научный и одновременно специфический характер исторического познания, основанного на критическом анализе источников и беспристрастном изложении материала.

Позитивистская концепция исторического знания очень долго сохраняла прочные позиции и в некоторых своих версиях давала весьма впечатляющие результаты. Ее разделяли (с некоторыми поправками) такие крупные российские историки, как В. О. Ключевский, Н. И. Кареев, М. М. Ковалевский и др.

В 50-е гг. XIX в. ведущую роль играли воспитанные на критическом методе ученые "петербургской исторической школы" (М. С. Куторга, М. М. Стасюлевич и др.), но в 1860–1870-е гг. центр передовой исторической науки переместился в Москву, где прочно сохранялись традиции Т. Н. Грановского и его ближайших учеников, прежде всего П. Н. Кудрявцева (1816–1858) и С. М. Соловьева (1820–1879), который в 1864–1870 гг. избирался деканом историко-филологического факультета, а в 1871 – 1877 гг. – ректором университета.

Взгляды ТИМОФЕЯ НИКОЛАЕВИЧА ГРАНОВСКОГО (1813–1855) отличало стремление к активизации социальной функции истории. Это очень точно подметил Н. Г. Чернышевский, считая, что весь характер деятельности Грановского объясняется его служением не личной ученой славе, а обществу.

Грановского отличали широкая эрудиция, исключительная способность к историческому синтезу, умение ярко обрисовать целую эпоху. Много лет проработав в русле романтической историографии, Грановский уже в 1852 г. в своей речи "О современном состоянии и развитии всеобщей истории" выдвинул тезис о том, что история должна заимствовать метод у естественных наук, стремиться стать подлинной наукой и в этих целях даже отказаться от притязаний на художественную законченность формы. Тогда же он начал корректировать в позитивистском духе свои лекции по средневековой истории.

Выдающийся РОССИЙСКИЙ ИСТОРИК ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ ГЕРЬЕ (1837–1919) был непосредственным продолжателем традиций Т. Н. Грановского. Он учился в Московском университете как раз в период профессорской деятельности Грановского и впоследствии подчеркивал, что значение исторической кафедры, когда ее занимал Грановский, выходило за пределы университетской аудитории и глубоко захватывало всю область русского общественного сознания. Впрочем, Герье выступал против позитивистской историографии, и в частности резко критиковал "Историю цивилизации" Бокля, поясняя, что, поскольку главными источниками историка остаются произведения человека, а главным предметом изучения – поступки людей, историческое познание должно опираться на психологический анализ. Историк подчеркивал влияние идей на судьбу народов и ход цивилизации.

Герье впервые в России ввел в образовательную практику исторические семинары по немецкому образцу, выбирая для занятий со студентами самые разнообразные темы по социальной и экономической истории, хотя сам в своих исторических работах изучал историю идей.

В рамках этих семинаров сформировались взгляды ряда крупнейших российских историков, впоследствии возглавивших кафедры всеобщей истории во многих университетах России (Н. И. Кареев, П. Г. Виноградов, Р. Ю. Виппер, М. С . Корелин и др.) и прославивших русскую историографическую школу.

Друг Герье, крупнейший русский историк ВАСИЛИЙ ОСИПОВИЧ КЛЮЧЕВСКИЙ (1841–1911) порвал с теоретическими установками "государственной школы" и рассматривал российскую историю как часть всеобщей. Мечтая создать науку об общих законах строения человеческих обществ, приложение которых не зависит от преходящих местных условий, он выстроил свою оригинальную историческую концепцию. На вопрос о том, что составляет предмет исторического изучения, Ключевский отвечал, что этим предметом служат происхождение, развитие и свойства людских союзов. Он искал наиболее существенное в истории народа, выявляя характерные обстоятельства, определявшие его жизнь на разных этапах истории, и видел главную особенность истории великороссов в природном факторе, стимулировавшем непрерывные миграции населения. Выделив четыре "исторические силы", определявшие в своей совокупности исторический процесс – природу страны, физическую природу человека, личность и общество, – Ключевский создал синтетическую концепцию, которая связывала природные условия и человеческую социальность.

В духе позитивистской ориентации на принципы естественнонаучного знания Ключевский поставил в курсе "Методология русской истории" вопрос о различении субъективного метода, делающего из истории средство общественного воспитания, и метода объективного, направленного на научное познание прошлого. По его мнению, в основе субъективного метода находится стремление обосновать истоки и постепенное становление современной культуры человечества, а потому отбираются только те исторические факты, которые имеют отношение к этому процессу. Но человечество неоднородно, и вполне естественно, что эта подборка фактов и их оценка у историков, принадлежащих к разным культурам, отличаются друг от друга. "Такое историческое изучение, – писал Ключевский, – отправляется не от исторического явления, а от личного кругозора изучающего, т. е. не от изучаемого объекта, а от изучающего субъекта, и, следовательно, исходным пунктом изучения становится точка зрения изучающего". Что касается объективного метода, то в его основе лежит взгляд на современную культуру не как на итог развития человечества, а как на одно из его состояний, и задачей становится изучение "самого исторического движения". В этом случае теряет свое значение даже хронологическая последовательность явлений, поскольку важно не то, что после чего следует, а то, что и з чего следует, и, соответственно, необходимы иные приемы исследования: наблюдение, сопоставление и обобщение явлений.

На становление "русской исторической школы" всеобщей истории (такое название ей дали зарубежные ученые, высоко оценившие научные достижения своих российских коллег) огромное воздействие оказала связь историков с Московским университетом. На формирование ее научной проблематики и активной общественной позиции повлияла социально-политическая обстановка в пореформенной России. Приоритетные темы группировались вокруг истории социальных отношений и социальной борьбы, особенно в переломные периоды развития общества. Историки неизменно подчеркивали воспитательную и общественную функции их науки, систематически занимались публицистической и просветительской деятельностью, видя в этом долг ученого.

Ближайшим преемником Герье по Московскому университету был выдающийся русский медиевист ПАВЕЛ ГАВРИЛОВИЧ ВИНОГРАДОВ (1854–1925). В центре его научных интересов стояли проблемы происхождения и развития западноевропейского феодализма. Виноградов являлся одним из крупнейших представителей позитивистской историографии. Он подчеркивал свой интерес к социальной истории, а история права, которая была главным предметом его занятий, представлялась ему как аспект социальной истории. В 1901 г. он был вынужден подать в отставку и уехать в Англию, где его знали и ценили и где ему была предоставлена кафедра в Оксфордском университете. В оксфордском семинаре Виноградова принимали участие молодые европейские и американские ученые. Как выдающееся достижение науки к началу XX в. Виноградов оценивал тот факт, что общественное развитие стало пониматься не как сцепление случайностей, а как результат действия законов. Однако, возражая против взгляда на историю как исключительно или главным образом науку, устанавливающую причины явлений, он утверждал, что многие из исторических фактов сами по себе вызывают глубокий интерес, который делает их достойными изучения независимо от какой-либо возможности связать их вместе посредством законов.

Учеником Герье был также выдающийся ученый и педагог НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ КАРЕЕВ (1850–1931), посвятивший свою научную деятельность преимущественно истории нового времени. Главным предметом исследовательской работы Кареева была история Великой французской революции и ее предпосылок. Убежденный в том, что историки учатся работать не по историческим руководствам методологического содержания, а читая исторические сочинения авторитетных ученых и решая исторические задачи с помощью опытных преподавателей, Кареев, тем не менее, много и плодотворно занимался теорией истории. Ему принадлежит большое число работ по философским и методологическим проблемам исторической науки. Взгляды русского ученого на роль социологии и научный статус истории отличались и от контовских, и от неокантианских. Уже в 1883 г., предвосхищая последующее развитие исторической мысли, он ввел различие между науками феноменологическими, к которым относил историю, и номологическими. История трактовалась им как описательная дисциплина, имеющая дело с индивидуальными и неповторимыми фактами. Это вело к отрицанию существования особых исторических законов (за что автор и был подвергнут критике со стороны коллег-позитивистов), поскольку история понималась им как процесс, состоящий из последовательной смены явлений, которые предстают в данной совокупности лишь однажды. И хотя Кареев признавал, что в истории, как и в природе, все закономерно, он полагал, что эти закономерности по своему характеру являются не историческими, а психологическими и социологическими. Ученый считал, что и природу, и историю возможно познавать обоими методами, т. е. генерализирующим и индивидуализирующим. В изучении истории вероятны разные ступени познания: от конкретных индивидуальных деталей до общих абстрактных характеристик. Вместе с тем Кареев видел задачу истории не в том, чтобы открывать какие-либо законы, предсказывать будущее или давать практические наставления, а в том, чтобы изучать отдельные события прошлого.

Целостная концепция общей теории истории включала, по Карееву, историологию (теорию исторического процесса), в которой особое место уделялось разработке проблемы личности в истории; историку (теорию исторического познания) и теорию исторического преподавания. Многочисленные учебники Кареева по всем разделам истории демонстрировали эталон методической оснащенности.

Видным представителем позитивистского направления в русской историографии был ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ ЛУЧИЦКИЙ (1846– 1918), который выражал уверенность в существовании общих исторических законов и в принципиальной возможности их познания. Ученый опирался на массовый документальный материал, поддававшийся статистической обработке. Большинство его работ было посвящено социально-экономической истории, проблемам истории крестьянства в средние века или накануне и во время Великой французской революции XVIII в.

Выдающимся русским историком-позитивистом поколения Виноградова, Кареева, Лучицкого был МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ (1851–1916). Он занимался историей права и экономической историей, а также, подобно Карееву, проблемами социологии, причем строил свой научный метод, не разрабатывая общие теории и гипотезы, а обобщая фактический материал конкретно-исторических исследований. Являясь последователем и продолжателем Конта, он длительное время находился под непосредственным влиянием Маркса, назвавшего его даже одним из своих друзей по науке. Ковалевский интересовался, с одной стороны, вопросом о происхождении и функционировании английского местного самоуправления – темой, привлекавшей многих европейских историков-либералов, с другой – социально-экономической историей средневековой Англии.

Для российской историографии последней четверти XIX в. было характерно особое внимание к истории западного общества. Стимулом к изучению истории Западной Европы эпохи средневековья и нового времени представителями "русской исторической школы" было их стремление понять некоторые общие закономерности и опереться на опыт стран, уже прошедших тот путь, который предстоял России. Все крупные историки "русской исторической школы" стремились сочетать конкретно-исторические исследования с разработкой теоретико-методологических и историко-социологических проблем. Они признавали существование исторической закономерности, органической связи прошлого и настоящего, историчности правовых и политических форм. В своих конкретно-исторических исследованиях они искали ключи к пониманию перспектив перехода России от феодализма к капитализму по западному пути. Именно это обстоятельство имел в виду Виноградов, когда подчеркивал, что вопросы, которые в Западной Европе предоставлены антикварам, в России все еще являются злободневными. Свято веря в "уроки истории", российские ученые стремились выделить наиболее ценное в западном опыте и "примерить" его к настоящему и будущему России.

Представители этой школы подчеркивали идеологический момент в мотивации своей профессиональной деятельности, ее связь с теми политическими интересами, которые сформировались у интеллигентов их поколения, наблюдавших последствия реформы 1861 г. и размышлявших о судьбах российского крестьянства. Запросы и потребности современной российской жизни, несомненно, задавали определенное направление научному поиску историков "русской школы" или, по крайней мере, конкретизировали его в географическом и хронологическом планах. Но в то же время нельзя недооценивать и другой фактор формирования ментальности ученого и гражданина – обратное воздействие того исторического материала, культурно-исторического контекста, на освоение которого направлена его научно-познавательная активность. Эта обратная связь имела немалый мобилизационный ресурс. Интеллектуальная встреча с чужим прошлым, вызывавшим столь яркие ассоциативные связи с переживаемым настоящим, не могла не оказать влияния на общественную позицию историка: в данном случае речь идет об ориентации на социальные преобразования в либеральном или либерально-демократическом духе. Так, профессиональные занятия историей Французской революции, а также историей Англии, первой страны, осуществившей переход от традиционного общества к современному, предоставляли специалистам красноречивые свидетельства в пользу исторической обреченности феодального строя, который исчерпал себя в пореформенной России. Собственная активная исследовательская практика, будучи мотивирована определенными идейными предпосылками, тем не менее, обладала известной самостоятельностью и была способна скорректировать сложившиеся стереотипы коллективной психологии, априорные суждения, личные предубеждения и политические оценки.

Ученые "русской школы" всеобщей истории всегда признавали российскую самобытность и даже подчеркивали ее непреходящее значение. Конечно, присутствовало и позитивистское признание возможности сознательного, целенаправленного воздействия на общественную жизнь, основанного на познанных закономерностях развития, но совершенно недвусмысленно говорилось и о необходимости учитывать национальные традиции и специфические черты внутреннего развития, уникальность культурно-исторического наследия – все то, что мы сейчас назвали бы цивилизационными основами исторического процесса.

Будучи профессионалами высокого класса, наделенными оригинальным историко-философским мышлением, историки-западники прекрасно понимали, что наличие апробированных моделей перехода от старого порядка к новому может лишь облегчить и ускорить этот переход, прояснив грядущие перспективы и "подсказав" последовательность шагов. Однако сам механизм этого движения по проторенному другими пути "запускается" только в аналогичной исторической ситуации, определяемой социально-экономическими и политическими условиями конкретного общества, его реальными потребностями.

Диалектическое единство логики развития исторической науки и влияния на нее социально-политической действительности ярче всего проявилось в формировании проблематики исследований. В российской историографии на первый план – в полном соответствии с пониманием неизбежности назревших изменений в обществе – выходит тот круг проблем истории крестьянства и государственно-правового устройства, который непосредственно отражает опыт решения аграрного вопроса и введения конституционных гарантий. Исследовательскую практику представителей "русской школы" отличали следующие характерные черты. Первая из них – последовательное сочетание социально-экономического подхода с активным интересом к вопросам политического устройства, к детальному исследованию процесса формирования гражданского общества и современного правового государства, развития конституционной монархии и местного самоуправления. Наиболее ярко это органическое единство воплотилось в научном творчестве Ковалевского, который ставил своей непосредственной задачей показать зависимость политического строя от общественного. Второй отличительной чертой "русской школы" можно назвать чрезвычайно широкое понимание содержания аграрной истории как истории социальной. Такое видение аграрной истории, органично сочетавшееся с интересом к реальным судьбам простых людей, к прошлому народа, не имело аналогов в западноевропейской историографии того времени и сложилось в ней гораздо позднее – в середине XX в. Третья черта связана с интересом к исторической динамике, к изучению различных явлений и процессов в глубокой исторической перспективе. Наконец, четвертая особенность "русской школы" отражала специфику национальной историографической традиции, приверженной сравнительно-историческому подходу к изучаемым явлениям; в данном случае речь шла об использовании опыта сравнительной истории в выборе путей общественно-политического развития и строительства будущей России. Несомненно, именно эти отличительные черты исторического мышления российских ученых обеспечили оригинальность их подхода к наиболее существенным проблемам средневековой и новой истории, непреходящую ценность их вклада в мировую историческую науку.

Теоретико-методологическая проблема соотношения истории и современности имеет и другой аспект. Конечно, историческая наука меняет свои представления и оценки, обогащаясь знанием настоящего, но рассмотрение исторического знания в общекультурном контексте предполагает и особый подход к проблеме восприятия и оценки исторического опыта одной нации, страны, цивилизации общественным сознанием другой, когда национальная культурная специфика по-особому преломляет образы "чужого" прошлого.

Столкновения с пережитками крепостничества и самодержавия в реальной жизни не только формировали чуткий взгляд на историю, но и создавали ситуацию, которая побуждала к активному воздействию научных выводов и представлений на современное общественное сознание. Социальная и воспитательная функции истории воспринимались в неразрывном единстве и как вполне естественное продолжение ее познавательной функции.

Будучи не только учеными-профессионалами высочайшего класса, но и людьми огромного общественного темперамента, российские историки своей активной педагогической деятельностью и многочисленными блестящими работами публицистического и научно-просветительского характера внесли значительный вклад в формирование нового исторического сознания и политической культуры, по крайней мере в той части российского общества, которая посещала публичные лекции и составляла читательскую аудиторию периодических изданий.

В 1899 г. начал выходить в свет популярно-исторический журнал "Вестник всемирной истории", в котором помещались интересные переводные работы и оригинальные статьи крупнейших русских историков, но он просуществовал всего четыре года. Многие трудности развития и институционного оформления исторической науки в России определялись политической ситуацией в стране. В частности, с серьезными препятствиями полицейского и цензурного порядка приходилось сталкиваться организаторам Исторического общества при Санкт-Петербургском университете, основанного в 1890 г. Это общество, включившее в свой состав в качестве действительных членов наиболее видных российских историков, имело два сектора (русской и всеобщей истории) и издавало "Историческое обозрение". Однако общество, заседания которого привлекали массу молодежи, в связи со студенческими волнениями этого времени оказывается под бдительным полицейским надзором, за которым следует запрет устраивать публичные заседания с правом свободного входа для всех желающих.

Кроме Исторического общества при Санкт-Петербургском университете аналогичные общества были созданы в Москве при университете, в провинции. С 1913 г. начинают выходить, наряду с "Историческим обозрением", еще два журнала – "Голос минувшего" и "Научный исторический журнал" под редакцией Н. И. Кареева.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы