Социально-негативные последствия коррупции

В российском обществе отношение к коррупции далеко не однозначное. Многие россияне спокойно воспринимают факты коррупции, не выражая особого осуждения. На словах призывая к решительной борьбе с коррупцией, люди либо безразличны, либо откровенно саботируют предпринимаемые усилия в антикоррупционном направлении. Пользуясь такой ситуацией, соответствующим образом ведут себя и коррупционеры. Для них коррупция — это «смазка», «амортизатор», «стабилизатор» и «катализатор бизнеса». Многие пытаются представить взятки и откаты фактором выравнивания спроса и предложения, как стимул для бюрократа, способ снижения издержек. Для более масштабных личностей коррупция — это еще и «механизм компенсации плохих законов», «ускоритель» процессов образования новых, более эффективных хозяйственных отношений[1].

При этом у нечистых на руку чиновников и бизнесменов даже есть возможность ссылаться на научные авторитеты. В частности, на С. Хантингтона, который выдает коррупцию за «мирную альтернативу насилию в модернизируемых обществах»[2], Р. Теобалда, для которого коррупция - «один из позитивных факторов экономического роста и политического развития»[3], Д. Найя, утверждающего, что коррупция способствует социально-экономическому росту посредством овладения государственной администрацией более лояльными формами учета запросов населения[4].

Им вторят и некоторые российские ученые. По мнению Г. X. Попова, неумелое усиление борьбы с коррупцией с ее методами ужесточения наказания и административной регламентации способно привести к дестабилизации обстановки в стране и потере равновесия в экономике, т.е. не лечить, а способствовать расширению коррупции. Коррупцию нельзя лечить методами, способствующими расширению коррупционных практик. Такая борьба выльется в борьбу внутри бюрократии, в самоедство начальства, в борьбу одних коррупционных групп с другими. И так может продолжаться бесконечно. Поэтому автор выступает против необдуманных и «резких движений в вопросах борьбы с коррупцией»[5].

Сторонники изложенной и подобных ей точек зрения придерживаются мнения, что коррупция, стимулируя становление новых рыночных отношений, может обладать «надправовой легитимностью»; может рассматриваться важнейшей формой стимулирования инициативы и качественного труда; обеспечения более справедливого перераспределение имеющихся ресурсов, в том числе природной ренты; выступать в форме защиты от произвола чиновников. Некоторые упорно убеждают, что падкий на взятки чиновник более эффективен, чем его «честный» коллега, который «из-за нерешительности и формально-бюрократического соблюдения правил способен лишь загубить важное для общества дело»[6].

В каком-то смысле такого рода утверждения действительно справедливы. Коррупция, не выходящая за определенные социальные рамки, создает климат, как будто благоприятный для расширения экономических возможностей развития бизнеса, помогает людям, минуя многие бюрократические препоны, быстрее решать свои частные проблемы. Однако это объяснение работает на уровне обыденного сознания, в пределах крайне ограниченного социального горизонта и оставляет без ответа крупные вопросы социальной значимости.

Как быть с миллиардами незаконно присвоенных средств и миллионами недополученных налогов? Как быть с трагедиями миллионов людей в связи с финансовыми кризисами в условиях «эффективной коррупции»? Как относиться к деградации исторической памяти и коррупционно проплаченному манипулированию общественным сознанием? Как смотреть на разложение системы мотивации к честному производительному труду, деградацию системы государственного управления, когда каждый чиновник мнит себя центром управления и решает так, как ему кажется правильным? Как терпеть деградацию системы обеспечения правопорядка, которая не только перестает предотвращать преступность, а наоборот, порождает ее? Как мириться с тем, что взятка становится не преступлением, а привилегией, а честность и профессионализм — экономически невыгодными и социально абсурдными? При этом все хорошо понимают, что коррупция грозит «упадком» всей системе нормально функционирующих социальных связей, способна «без крови и насилия» остановить любое здоровое движение, дезавуировать самые разумные начинания, свести на нет самые прогрессивные начинания.

Все здравомыслящие люди понимают, что неправедными методами ничего праведного и справедливого построить невозможно. На вопрос «Нужно ли бороться с коррупцией?» до 87% россиян отвечают однозначно: «да, с коррупцией бороться нужно, причем самым решительным образом», о чем свидетельствуют следующие данные (табл. 4.2).

Таблица 4.2

Граждане России об условиях, порождающих коррупционные угрозы

% к общему числу опрошенных)

Характер социальной угрозы

%

Власть становится зависимой от преступников, бюджетные средства используются неэффективно, происходит смещение целей государственной политики от общенационального развития к обеспечению властвования олигархических группировок

49,3

Падает авторитет власти, усиливается неверие населения в способность власти устанавливать, контролировать и соблюдать соответствующие нормы и стандарты поведения

46,0

Расширяется теневая экономика, растет инфляция, снижаются налоговые поступления в бюджет; создаются благоприятные условия для «отмывания» средств, полученных преступным путем

44,0

Ухудшается обороноспособность страны

43,6

Коррупция делает человека бесправным, в выигрыше оказывается не тот, кто конкурентоспособен, а тот, кто незаконно смог получить преимущества

36,3

Усиливается расслоение граждан по уровню доходов

36,0

Коррупция осложняет процесс экономических реформ и социально-политических преобразований, ухудшается инвестиционный климат, не решаются проблемы преодоления спада производства, обновления основных фондов

20,3

Разрушаются идеи демократии

19,7

В обществе, как это следует из таблицы, даже при всей его лояльности к неофициальным отношениям с властью, хорошо понимают, что коррупция — это разрушение экономики, бюрократизация власти и усиление трудностей в реализации государственных социальных программ, нарастание социальной апатии и неуверенности в завтрашнем дне, формирование паразитирующих слоев и мафиозных структур, с одной стороны, и обнищание массового большинства, с другой. Никаким «двигателем прогресса» и «ускорения» коррупция нигде и никогда не была и не будет. Позитивное ее проявление может быть лишь точечным и кратковременным. В глобальном же плане она однозначно играет негативно-деструктивную роль: правое дело превращает в неправое, законность — в беззаконие.

Можно повторить: коррупция не только оказывает пагубное влияние на экономику и политику, разрушает деловую среду, опускает до нуля эффективность всех государственных социальных проектов и программ, но и формирует людей, как было сказано выше, с «негативным мироощущением». Она, «подобно популяции бактерий и инфузорий в организме, распространяясь по внутренним его органам, приводит его к смерти»[7]. Не случайно коррупционные скандалы, связанные с «Оборонсервисом», ГЛОНАССом, «Агролизингом», «Мерседес-Даймлером», петербургскими коммунальщиками, московским финансовым министром, многими губернаторами, мэрами и сиги-менеджерами вызывают болезненную реакцию. Общество крайне негативно настроено по отношению к тем, кто стремится комфортно жить за казенный счет, не упустит возможность заключить выгодный лично для себя контракт, поучаствовать в приватизации. Особенно раздражают общественное мнение те, кто даже в условиях дотационное™ позволяют себе за бюджетные средства роскошные авто, многомиллионные экзотические путешествия, покрытые позолотой приемные, дорогостоящие новогодние корпоративы, а в последнее время еще и миллионные премии «борцам» с коррупцией.

По данным «Левада-Центра» 83% российских граждан убеждены, что такого рода факты — верный признак «нравственного разложения власти». При этом выражают уверенность, что только строгое расследование каждого коррупционного дела, поможет очиститься от коррупционной скверны[8].

В сфере экономики коррупция:

  • — связана с большими непроизводственными, крайне обременительными для граждан издержками. Характеризуется низкой эффективностью государственных инвестиций, неуклонным ухудшением защиты нрава собственности, в том числе на труд и частную предпринимательскую деятельность, перераспределением ресурсов в пользу дорогих проектов в ущерб социально необходимым. Не составляет исключение с точки зрения коррупционного риска сырьевой и топливно-энергетический комплекс, финансово-кредитные отрасли, налоговая и таможенная сферы, система государственных и муниципальных закупок, сферы экологии, транспорта, строительства. Разрушая легальный сектор экономики, коррупция стимулирует теневой сектор, снижает налоговые поступления в бюджет, влечет иррациональное распределение государственных средств, провоцирует повышение цен на товары и услуги при снижении их объемов и качества, перераспределяет национальный доход так, что бедные становятся беднее, а богатые — богаче;
  • - способствует возникновению монополистических тенденций, провоцирует безудержный рост «откатов», дискредитирует идеи экономического плюрализма и свободной конкуренции, порождает рейдерство, усиливает спрос на специальные чиновничьи услуги по «льготным тарифам». В результате в выигрыше оказывается не тот, кто конкурентоспособен, более качественно и эффективно трудится, а тот, кто смог противоправным путем получить льготы и преимущества;
  • - сокращает налоговые поступления, провоцирует неэффективное использование средств государственного бюджета, особенно при распределении государственных заказов и выделении кредитов, предоставлении льгот и преференций. Только в сфере торгово-закупочной деятельности, базовым элементом которой являются государственные закупки, откаты и хищения достигают триллиона рублей в год. В результате государство теряет финансовые рычаги управления, оказывается не в состоянии проводить эффективную социальную политику, государственные вложения идут не на развитие реально прибыльных и общественно значимых проектов, а в те сферы, где можно рассчитывать на высокую взятку или откат;
  • - формирует благоприятные условия для организованной преступности и теневой экономики, а вслед за ними — отток капиталов за рубеж, снижение возможностей государства эффективно выполнять свои экономические и социальные функции. У субъектов экономических отношений укрепляется убежденность в неспособности власти регулировать, контролировать и обеспечивать соблюдение законодательно установленных правил рыночных отношений. Как следствие, в стране ухудшается инвестиционный климат, бизнесмены и банкиры предпочитают вкладывать средства туда, где меньше коррупционные риски.

В политическом аспекте негативные последствия коррупции проявляются в том, что она подрывает устои демократического правового государства, дискредитирует закон и правосудие, отстраняет граждан от управления страной, снижает эффективность государственного и муниципального управления. Власть народа подменяется всевластием чиновничества, олигархических кланов, преступных группировок и отдельных индивидов. Чиновник превращается из слуги народа в прислужника частных интересов коррупционеров, пособника беззакония, прихвостня националистов и фашиствующих молодчиков. Параллельно формируются хорошо организованные коррупционные сети со своими «мозговыми центрами», «судами» и «силовыми подразделениями». Такого рода преступные формирования фактически и осуществляют «регулирование» политических отношений по своим криминальным правилам. В таких условиях проблема коррупции из чисто полицейской переходит в разряд политической.

Коррупция подрывает престиж государства на международной арене, способствует ее политической и экономической изоляции, вносит серьезные элементы разложения в работу государственного аппарата, подрывает веру в правосудие и правоохранительные органы, порождает иллюзию возможности достичь желаемого путем подкупа, протекционизма, внеправового лоббирования и политического рэкета. Эти последствия коррупции трудно оценить рублем или уровнем инфляции. Никто не скажет, во что обходится гражданам и стране в целом «цветные революции», протестные «майданные» политические акции, межнациональные и межрелигиозные конфликты. Л сколько человеческих трагедий скрыто за коррупцией на дорогах, которая по данным аналитиков, уже давно превысила 1 млрд долл, в год[9].

Отрицательное проявление коррупции в социальной сфере сводится к тому, что «на сторону» отвлекаются огромные средства, предназначенные для решения жизненно важных социальных проблем, особенно в части здравоохранения, образования, пенсионного обеспечения, жилищного строительства и коммунального хозяйства. По данным ученых Московского института государственного и корпоративного управления, откаты в системе ЖКХ составляют до 50% объемов заключенных контрактов. В дорожном строительстве такого рода «накладные расходы» составляют примерно 35%, капитальном строительстве — 40%, в системе продовольствия и лекарственного обеспечения — не менее 20%. Рациональное использование бюджетных средств в итоге не превышает 70%. Коррупция — это каждый третий рубль в квадратном метре вводимого в стране жилья, каждый третий рубль в литре бензина на автозаправках, 40% некачественных продуктов питания на прилавках супермаркетов. Это тысячи аттестатов и дипломов о высшем и среднем образовании, фактически не подкрепленные никакими реальными знаниями и умениями. Коррупция — это фактическое поощрение наркомании, проституции, нелегального игрового бизнеса, незаконного оборота оружия, многотысячных нелегальных потоков мигрантов и их рабского труда. Все это находится на одном полюсе.

На противоположном полюсе — многомиллиардные теневые обороты, огромные траты на всевозможные слеты, экономические саммиты, юбилейные торжества, шикарные кабинеты и служебные автомобили, особняки, яхты и индивидуальные самолеты. То есть все то, что трудно соотносится с нормами цивилизованного правового социального государства. Только поэтому оправдать коррупцию никакими, даже самыми вескими аргументами, убедительными доводами и объективными обстоятельствами невозможно.

Демократическое правовое государство — это антипод государства коррумпированного. Этически и конституционно мы стоим на позициях демократического правового социального государства: для которого высшей ценностью является человек; внутренняя и внешняя политика которого направлена на защиту прав, свобод и законных интересов каждого, кто честно живет и честно трудится; которое проводит сильную социальную политику и каждое управленческое решение которого носит правовой социально ориентированный характер; которое обеспечивает социальную ориентацию не только государственного, но и частного секторов экономики; которое нетерпимо к проявлениям бюрократизма, беззакония, теневых экономических и социально-политических отношений.

С точки зрения духовно-нравственных ценностей коррупция девальвирует все нормальные веками сложившиеся социальные регуляторы — нормы морали, религии и общественного мнения. Для общества с «сильной коррупционной составляющей» характерно совершенно иное — нравственная деградация, девиантное поведение, «теневые» отношения, правовой нигилизм. Принципы, основанные на доверии, уважении, чувстве ответственности и честного делового сотрудничества, подменяются вероломством и своекорыстным интересом.

Самое опасное заключается в том, что в определенный момент может сложиться ситуация, когда государство окажется неспособным противостоять коррупции, а значит, эффективно обеспечивать решение задач поддержания должной законности и правопорядка в стране, конструктивно решать стратегически значимые политические, экономические, социальные и другие задачи.

Повторим, коррумпированное государство и его олицетворение — коррумпированные чиновники и предприниматели — лишь формально декларирует принципы демократии, правовой законности и социальности. Согласно их заявлениям, эти люди стоят за развитие, прогресс и ниспровержение консерваторов. На самом же деле они склонны к застою, иждивенчеству и коррупции. Государственная и муниципальная служба рассматривается ими как выгодный бизнес[10]. При каждом удобном случае они буквально на глазах легко превращаются в «самодовольных господ», которые противятся любым переменам, ревностно охраняют свой статус и привилегии[11].

Таких людей не волнует бедность и безработица, рост социальной напряженности, военные и межнациональные конфликты, их сознание гипертрофировано. Они вполне осознанно совершают коррупционные и иные преступления, без какого-либо угрызения совести пользуются служебным положением. С такой доминирующей мотивацией любые «чистки» будут бесполезными: если государственная служба рассматривается не как служение, а как кормление, то на место одних разоблаченных воров приходят другие. Если не противостоять этому положению дел, результат будет однозначен: безудержная тяга к стяжательству, роскоши и барству мизерного меньшинства и застойная бедность, пьянство, наркомания, проституция, нежелание честно трудиться в среде обездоленного большинства с последующими протестными шествиями, «майданами», «цветными» и социальными революциями.

Коррупция — это не прогресс и процветание, а деградация морального, экономического и интеллектуального потенциала общества, деградация государственного управления и местного самоуправления. Это отрыв власти от народа и нежелание слышать запросы рядовых граждан. Это проблема прозрачности власти и подконтрольности обществу государственных институтов. Это и проблема мотивации чиновников: если управленческое решение принимается с корыстных побуждений, то оно заведомо неэффективно и аморально. В итоге реализация многих ненужных проектов, с одной стороны, и нехватка ресурсов на актуальные проекты, с другой стороны.

Антикоррупционные управленческие действия должны быть взвешенными и комплексными, сопряженными с адекватными реформами в сфере политики, рыночных отношений, социально-бытовых и культурно-нравственных отношений, государственной и муниципальной службы, судебной системы и правопорядка.

  • [1] Роуз-Аккерман С. Указ. соч. С. 7—30.
  • [2] Huntington S. Political Order in Changing Societies. New Haven : Yale University Press,1968. P. 47—48.
  • [3] Theobald R. Corruption, development and underdevelopment. L. : Macmillan, 1990, XI.P. 190.
  • [4] Nye Jr. S. Corruption and Political Development: A Cost-Benefit Analysis // AmericanPolitical Science Review. 1967. V. 61. № 2. P. 417—427.
  • [5] Гуторова M., Трифонов А. Гавриил Попов оценил значение коррупции и предложилзаинтересовать бюрократов прибылью // Газета Коммерсантъ : ежедн. интернет-изд. 2010.10 февраля. URL: http://www.kommersant.ru/doc/1319268 (дата обращения: 24 апреля2015 г.).
  • [6] Guriev S. A Theory of Informative Red Tape with an Application to Top-Level Corruption.Working paper 99/007. Moscow : New Economic School, 1999. P. 22—23.
  • [7] См.: Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера земли. М.: ACT, 2005.
  • [8] Красиво жить не запретишь? // Аргументы и факты. 2015. № 7. С. 16.
  • [9] Программа «Проезжая часть». Радиостанция «Эхо Москвы». Эфир от 20 января 2015 г.
  • [10] Послание Федеральному Собранию Российской Федерации // Президент Российской Федерации : сжедн. интернет-изд. 2005. 25 апреля. URL: http://www.kremlin.ru/transcripts/22931 (дата обращения 18.03.2015).
  • [11] Путин В. В. Россия сосредоточивается. Ориентиры. М.: ОЛМА — ПРЕСС, 2012. С. 3—4.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >