Развитие гуманистических педагогических идей на Руси в XIV—XVI веках

Важный поворот в развитии гуманистических и педагогических идей произошел на Руси в XIV—XV веках. Известно, что развитие всех сфер культурной жизни в Древнерусском государстве в данный период (начиная ещё с XIII в.) затормозилось вследствие феодальной раздробленности и монголо-татарского нашествия. Однако и в эти сложные времена происходили важные позитивные изменения, особенно на тех территориях, которые не были сильно разорены или вовсе не подверглись нападению вражеских полчищ. Это в первую очередь Новгородская земля, а также Тверское, Владимирское и, постепенно набиравшее силу Московское княжества.

Все они в большей или меньшей степени включились в XIV веке в общеевропейский процесс предренессанса, в ходе которого произошло новое усиление культурных связей Древней Руси как с Византией, так и с другими европейскими странами. То был действительно подлинный диалог культур. Многие русские люди осуществляли паломничество и деловые визиты в Константинополь, Иерусалим, Афон и другие места, где занимались перепиской книг, изучали живопись и архитектуру, одновременно распространяя собственное культурное влияние. В это же время Русь посещают многочисленные зарубежные гости, в том числе литераторы и живописцы, внесшие впоследствии заметный вклад в развитие отечественного искусства.

Активные сношения с Византией и другими странами наполнили русскую культуру реанимированными гуманистическими идеями античности, которые особенно быстро и легко прижились на имевшей устоявшиеся демократические традиции Новгородской земле.

Гуманисты-христиане, так же как и ортодоксальные богословы, выделяли в человеческой природе духовное и телесное начало, но в отличие от последних выступали против религиозного аскетизма. В живописи это нашло выражение в стремлении вдохнуть жизнь в изображение человека, раскрыв его внутренний мир и показав внешнюю красоту. Художники стали концентрировать своё внимание на индивидуальных личностных особенностях, эмоциональном состоянии людей, примером чему могут служить нетрадиционные трактовки религиозных сюжетов в новгородских фресках XIV века, особенно роспись церкви Успения на Волотовом поле, которую осуществили последователи известного средневекового новгородского живописца Феофана Грека (ок. 1340ок. 1410).

Кроме фресковой живописи проявления гуманистических идей были хорошо видны в еретических движениях того периода, рассадником которых также стал Великий Новгород.

Как уже отмечалось, главной идеологической основой и направляющей силой образования и воспитания на Руси после крещения была христианская религия в её православном варианте, проводником и главным защитником которой являлась официальная церковь. В свою очередь, Новгородская епархия никогда не отличалась ортодоксальностью, а наоборот, славилась частыми нарушениями со стороны навязанных церковных порядков, что способствовало зарождению здесь вольнодумства, ересей и, как следствие, наложило свой специфический отпечаток на формирование педагогических взглядов.

Первое на Руси движение еретиков-стригольников, считавших, что существующая церковь и её служители извращают истинную православную веру, возникло в среде посадского люда и низшего духовенства Великого Новгорода и Пскова в XIV веке. Историки называют их предвестниками нового гуманистического мировоззрения, зарождавшегося в стенах русских городов. К сожалению, известно о стригольниках мало; нет даже единой версии о происхождении этого немного странного названия. Однако нет и никаких сомнений в том, что среди них были очень образованные и весьма начитанные люди. На данном факте часто акцентирует внимание автор «Поучения» против стригольников, их непримиримый враг и обличитель епископ Стефан Пермский (ок. 1340/451396). Он клеймит еретиков за то, что те, изучив Священное писание и книги писателей-богословов, начали официальной церкви «учителей покоряти» и пытаются сами занять место духовных наставников новгородцев. Особо Стефан Пермский отмечает, что стригольники не только читали и переписывали, но и были авторами разумных и поучительных произведений, которые до наших дней не дошли. Между тем из косвенных источников известно, что стригольники придерживались рационалистических позиций, выступали за светское образование мирскими учителями из народной среды, ратовали за его общедоступность, призывая открыть двери к книжному знанию людям любого пола, социального положения и материального достатка.

Заслуживают внимания требования, которые стригольники предъявляли к учителям. Во-первых, их никто не выбирал и не назначал. Всё осуществлялось на основе собственного желания и принципа личной правоспособности. Суть его состояла в том, что поучать других мог только достаточно образованный, добродетельный человек, владеющий ораторским искусством и уважительно относящийся к своим ученикам. Важным является и другой момент. Одной из знаковых идей, проповедуемых стригольниками, была идея «нестяжатель- ства», коей в полной мере и в первую очередь должны были следовать православные учителя. В педагогической проекции это означало не что иное, как ратование за бесплатное получение знаний всеми желающими.

Из поздней записи в летописи известно о печальной судьбе новгородских еретиков первой волны, которых утопили в 1375 году в Волхове, но при этом почти не известно их имен. Стефан Пермский упоминает одного лишь уроженца Пскова Карпа, называя всех остальных «стригольниковы ученики». Лишь изредка имена некоторых из них, к примеру, Никиты или Дениса, встречаются в других исторических источниках.

В годы воссоединения с Москвой (конец XV в.) вслед за стригольниками в Великом Новгороде появляется движение ере- тиков-жидовствующих. В отличие от первого это еретическое движение пришло с Запада, скорее всего из Литвы, и быстро пустило корни на благодатной новгородской почве, немногим позднее перекочевав и в Москву. Как и на Западе, оно носило гуманистический характер, а его представители отличались свободомыслием и образованностью. Они придерживались рационалистического подхода к объяснению явлений природы и критически относились к церковным авторитетам, ставя под сомнение справедливость основного догмата христианства о троичности Бога как противоречащего тезису об единобожии, отрицая монашество и др. Наиболее видную роль в истории новгородскомосковских ересей сыграл кружок под руководством посольского дьяка Ивана III, писателя Федора Курицына (кроме него, туда входили дьяки: Истома, Сверчок, Иван-Волк Курицын, Иван Черный, купец Семен Кленов и др.). Членам указанного еретического кружка принадлежат весьма интересные мысли по различным научным и педагогическим вопросам. В так называемом «Лаодикийском послании», принадлежащем перу Федора Курицына, утверждается, что «душа самовластна», то есть воля человека свободна. При этом данная точка зрения получает педагогическое наполнение, рас- сматриваясь в контексте с грамотностью, образованностью. Автор выступает против навязываемых средневековой школой схоластических знаний, видя в них прямой путь к невежеству. Истинное знание, по его мнению, можно получить только путём «умнаго, вольнаго разумения», то есть свободного и сознательного усвоения учебного материала. Здесь он вторит западноевропейским гуманистам эпохи Возрождения и вместе с ними прокладывает дорогу педагогике будущего, предлагая, по сути, использовать в качестве основы обучения принципы сознательности и свободы.

Судьба еретиков-жидовствующих, как и судьба стригольников, была печальна. Дважды на церковных соборах, в 1490 и 1504 годах, они предавались анафеме, после чего одни из них попали в опалу, а другие были казнены.

Одним из самых заметных памятников древнерусской литературы, сыгравших важную роль, в том числе в содержательном и методическом наполнении педагогических идей, является «Домострой». До наших дней дошло около 40 списков этого произведения в трёх редакциях. С гуманистических педагогических позиций наибольший интерес представляет вторая, так называемая, Сильвестрская редакция (сер. XVI в.), названная так по имени её автора-составителя, выходца из Новгорода, а в дальнейшем протопопа (настоятеля) Благовещенского собора в Москве, Сильвестра.

Как известно, «Домострой» традиционно связывают с авторитарным воспитанием. Подтверждения тому мы находим на многих страницах, где в разных сочетаниях встречается слово «наказание» («уча и наказуя», «воспитать во всяком наказании» и т. п.) и подобные педагогические советы: «И не жалея, младенца бей: если жезлом накажешь его, не умрет, но здоровее будет, ибо ты, казня его тело, душу его избавляешь от смерти» [3, 16].

Между тем, здесь всё не так однозначно, как выглядит на первый взгляд. Дело в том, что в то время сам термин «наказание» нёс в себе несколько иной, более гуманный содержательный смысл, чем сейчас, и был близок таким современным понятиям, как «учить» или «наставлять». Что же касается наказаний в привычном для нас понимании, то отцу рекомендовалось ими не злоупотреблять и, тем более, не превращать их в истязание ребёнка.

Говоря о гуманистических идеях применительно к «Домострою», обычно имеют в виду, написанную Сильвестром главу «Послание и наказание от отца к сыну». В ней автор продолжает традицию поучения детей, начатую на Руси в конце XI века киевским князем Владимиром Мономахом. Так, он говорит о моральных нормах и правилах поведения, которым следует сам и которые завещает выполнять «возлюбленному единородному сыну Анфиму». Уже первые слова обращения к ребёнку —

«Милое мое чадо дорогое!» — несут в себе главную гуманистическую педагогическую мысль о том, что к детям надо относиться с любовью. Этим чувством пронизано всё содержание данной главы. Наставления в ней даются не в виде приказов, а в виде добрых советов, в которых прослеживается проявление искренней заботы отца о будущей жизни сына.

Сильвестр наставляет «чадо любезное» жить «по христианскому закону», оберегаться «неправедного богатства» и творить добрые дела; держаться «правды истинной и любви нелицемерной во всём», не осуждать никого ни в чём; удерживать «язык свой от злого и уста свои, чтоб не извергли лжи», хранить «себя от обмана, от похвальбы и от клеветы», и самому не заноситься ни в чём; отказаться «от хмельного питья... ибо пьянство — болезнь, и все дурные поступки рождаются им»; законный брак тщательно соблюдать до конца жизни, чистоту телесную сохранить, кроме жены своей не знать никого; держаться «добрых людей всех чинов и званий», их добрым делам подражать, внимать хорошим словам и исполнять их; гостей приезжих у себя кормить, а с соседями и знакомыми жить «в дружбе и в хлебе, и в соли, и в доброй сделке, и во всяком займе»; «никого не презирать..., а малоимущим милостыню подавать»; ни в пути, ни в пиру самому никогда не начинать браниться и уклоняться от брани с теми, кто её начал, потому как «добродетель побеждает злонравие, злобу преодолевает» [3, 58].

Сильное воспитательное воздействие имеют описанные Сильвестром примеры его собственной жизни, в которых он предстаёт не только как высоконравственный добродетельный христианин, но и как истинный педагог-гуманист и демократ, успешно реализовавший свои педагогические воззрения на практике. В частности, он пишет о том, что «с юных лет и до сего времени... ни убогого, ни странника, ни скорбного, ни печального никогда не презрел я, разве что по неведению; из темниц и больных, и пленных, и должников из рабства, и во всякой нужде людей по силе своей выкупал я, и голодных как мог кормил, рабов своих освободил я и наделил их, а иных и из рабства выкупил и на свободу пустил я; и все те наши рабы свободны, богатыми домами живут, как ты видишь, молят Бога за нас и во всём нам содействуют. А если кто и забыл насБог его да прости во всём. А теперь домочадцы наши живут все свободны, и у насв своей воле; видел ты сам, чадо мое, многих ничтожных сирот, и рабов, и убогих, мужского полу и женского, и в Новгороде, и здесь, в Москве, вскормил и вспоил я до зрелости, обучил, кто чему способен, многих и грамоте, и писать и петь, которых иконному письму, в каких и книжному искусству, тех серебряному делу, и прочим всем многим ремеслам, а кого и торговому научил делу» [3, 60].

Обращает на себя внимание и то, что в послании к сыну Анфиму, в отличие от других глав «Домостроя», где затрагиваются вопросы воспитания, ни разу не говорится о необходимости телесных наказаний, что позволяет предположить, что Сильвестр не приветствовал подобные методы педагогического воздействия и, действительно, по-своему проповедовал гуманистические идеи в педагогике.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >