Биологическая эпистемология как теория биологического познания

О статусе биологического знания. Если задаться вопросом, с чем имеет дело биолог, то самый общий ответ, по-видимому, будет достаточно очевиден: биолог имеет дело с биологической реальностью. Он пытается ее исследовать средствами опытного и теоретического познания. Опытное, эмпирическое познание предполагает знание и умение наблюдать, экспериментировать, измерять соответствующие биологические факты (явления, свойства и отношения). Извлеченная из опытов когнитивная информация подлежит анализу, сравнению, обобщению, оценке и затем упорядочивается в целостную совокупность высказываний биологического описания. Любые опытные процедуры познания отличаются целенаправленностью и опираются на общий замысел исследования, включая формулировку гипотез или предположений. Путь превращения гипотезы в теорию отличается сложностью и противоречивостью. Научная теория обеспечивает продуктивность, новизну процессов получения знания. Построение теории находится под воздействием традиций (в том числе традиций, сложившихся в биологическом познании), факторов конкуренции теорий и познавательной конъюнктуры, терминологических ресурсов языка и логики. Прежде чем, например, биологическая теория приобретет качества конструктивного способа получения нового знания, она подвергается длительным испытаниям — логико-математическому обоснованию и опытной проверке. За понятием «теория» скрываются разнообразные операции и действия (формулировка концепций, выдвижение законов, реализация объяснительных, прогностических и других когнитивных функций). Они требуют разработки стратегий и тактик исследования в конкретном контексте ситуаций биологического познания. При этом главная цель, или «сверхзадача», биологического познания (впрочем, как и любого другого вида познания) заключается в стремлении к истинности полученных результатов.

Таков схематический эскиз замысла данного раздела, предваряющий дальнейшие рассуждения, совокупность которых обычно называют биологической эпистемологией. Сам термин «эпистемология» равнозначен словосочетанию «теория познания» и по сложившейся традиции в современной философии науки используется для характеристики теории научного познания. При обсуждении эпистемологического статуса биологии всегда существует возможность впасть в крайности, свойственные сегодняшним исследованиям в области философии науки и, в частности, работам по философии биологических наук. С одной стороны, философские подходы уделяют мало внимания реальной научно-исследовательской практике в биологии. С другой стороны, работы по биологической эпистемологии чрезвычайно перегружены конкретными материалами опытных и теоретических поисков. При этом, как правило, биологическое познание рассматривают в статике, пренебрегая динамикой изменения его опытных технологий и относительной автономией теоретического развития. Хотелось бы избежать подобных крайностей в своих рассуждениях, увязывая в самом первом, эскизном приближении современный философский взгляд на природу познания с конкретными проблемами и особенностями познания в современных биологических науках. Необходимо оговориться о принципиальном схематизме такого замысла, никоим образом не претендующего на полноту изображения действительного положения дел в сегодняшней биологии.

Философский интерес к биологической эпистемологии проявляется по-разному. Так, с одной стороны, сравнительно недавно стал распространяться опыт построения философских теорий познания на основе использования объяснительных ресурсов, принципов, способов и понятий биологии. Речь идет о так называемых концепциях эволюционной/генетической теории познания. С другой стороны, претензии на построение универсальной теории биологического познания сегодня можно считать анахронизмом. Известно, что познавательная ситуация в науке последних десятилетий отличается высоким предметным разнообразием, информационнотехнологическими новациями и постоянным ростом знаний. Все эти признаки характерны и для процессов познания в биологических науках. Поэтому нынче вряд ли возможна какая-то универсальная биологическая эпистемология, в терминах которой удалось бы добиться адекватных обобщений. Тем более, что биология, как и все прочие науки, испытывает постоянный дефицит в информации и знании.

Конечно, далеко не всякую информацию можно считать научным знанием, а только ту, которая предстает в виде целостной совокупности суждений, соответствующей сложившимся в науке идеалам, ценностям и нормам познания. Высокая степень дифференциации и специализации науки последних лет закрепляется в ее усложняющейся дисциплинарной организации с характерными для нее междисциплинарными отношениями. Тенденции дисциплинарного разнообразия и междисциплинарного синтеза знаний реализуются в научном творчестве, обеспечивая подлинный механизм прогресса науки, продуцирование нового знания и новых технологий. Сегодня лидерство в производстве знания принадлежит тем научным дисциплинам, в которых задействованы информационнокоммуникационные технологии. Именно эти технологии научного познания обладают необходимыми возможностями постоянной ревизии накопленного опыта и знаний, гибкой мотивации для продуцирования нового знания, его эффективных и оптимальных значений.

Новые информационно-коммуникационные технологии демонстрируют пример значительных возможностей научной экспансии в пространства современной культуры, истории и общества. Подобное положение дел не могло не сказаться на состоянии биологического познания последних лет. Его характерными чертами являются: ускоренное продуцирование знания— заметный рост разнообразия и расширение экспериментального и теоретического поиска; концептуально-теоретический плюрализм с жесткой когнитивной конкуренцией; тенденции междисциплинарного синтеза в биологии и синтеза биологических дисциплин со смежными (например, с физикой и химией); усиление математизации и инструментальное переоснащение экспериментальной практики на основе информационно-компьютерных технологий; возрастающая зависимость от потребностей медицины и фармакологии (прагматическая направленность фундаментальных исследований, воздействие рыночных отношений). Информационно-коммуникационные технологии заметно повышают эффективность и оперативность общения биологов, позволяя хотя бы виртуально соучаствовать практически в любых открытиях или наблюдениях за событиями (явлениями). Благодаря новым коммуникационным технологиям обеспечивается доступ к любым информационным ресурсам биологии как в вербальной, словесной форме, так и в виде иллюстративных материалов. При этом бросаются в глаза такие признаки дискурсивного строя языка биологических наук, как сложность, абстрактность, высокая терминологическая специфика и вместе с тем его коммуникабельные качества. Язык биологического познания и общения заслуживает особого комментария.

О языке биологии. Чтобы биологию могли квалифицировать в качестве строгой науки, ей необходим был свой, специализированный язык, собственная система терминов, посредством которых она могла бы сообщать о своих результатах. Автономный статус биологии среди остальных отраслей науки всегда был сопряжен с поисками особого языка и понятийно-терминологических средств познания. Язык биологии формируег профессиональную компегентность биолога, позволяет раскрыть и выразить значительную долю когнитивных ресурсов биологии и каждого биолога-исследователя в отдельности. Язык дается биологу, чтобы сделать явления доступными для понимания и сообщения о них другим исследователям, сообществу. Язык конституирует, определяет, и поэтому с его помощью можно проникнуть на новый уровень познания живот или умертвить живое в оковах всевозможных дефиниций. Без соответствующего языка биолог вряд ли сможет когда-нибудь добраться до истины или хотя бы приблизиться к ней. Без языка и терминологического инструментария он просто заблудится или будет топтаться на месте, придавая своим усилиям (работам, публикациям) лишь видимость, иллюзорность продвижения.

Сегодня можно весьма уверенно утверждать, что продуктивность биологических исследований в значительной мере обусловливается ресурсами ее языка. Особое значение приобретает терминологическая оснащенность конкретных биологических дисциплин. Терминологический словарь каждой дисциплины определяет ее лицо, т. е. конкретный тип биологического знания и способы его представления в соответствующем опыте и теории. Развитие терминологии не дань наукообразности, а важнейшее условие, обеспечивающее взаимопонимание в биологическом сообществе. Если слово в процессе познания становится средством логического определения, тогда оно превращается в научный термин. Описание термина предполагает указание на признаки смысловой точности и однозначности. Оговорюсь, что по своим свойствам одни термины могут существенным образом отличаться от других. Так, значения описательных терминов могут по свойствам точности отличаться от теоретической терминологии. Вообще говоря, нельзя не считаться с тем, что язык научных текстов (как письменных, так и устных, разговорных) отличается высокой специализацией и заметно дистанцируется от языка повседневной жизни.

Напомню, что язык повседневной жизни людей играет роль метаязыка по отношению к языку науки. Языки, например, биологических наук (впрочем, как и других) по своей природе производ- ны от обычных, естественных (национальных) языков, считающихс я универсальными языками человеческого оощения и познания. Природа понятий, формулируемых в терминах конкретного языка науки, порой труднодоступна. Во всяком случае, к ней нет прямого доступа. Замечу, что часто термины уже предшествуют тем свойствам явлений, наблюдения за которыми ведутся в экспериментах. Поэтому в процессах познания, особенно на фазах описания и объяснения, биолог может испытывать определенное «терминологическое давление» со стороны общебиологического языка и языка отдельной дисциплины. Чтобы вовлечь какой-либо термин в научный оборот, нужна мотивировка. Она проявляется в номинативной способности термина и включает: а) свойства термина, благодаря которым становится ясно, что он используется в биологии; б) историю развития термина; в) определение предметных границ его применения в биологии; г) когнитивный потенциал термина, если принимать во внимание возможности производных от него новых терминов или понятий. Каждый термин, вовлеченный в коммуникативно-когнитивное развитие языка биологии, может ускорять или тормозить, замедлять его.

Сегодняшний язык эмпирической, описательной и теоретической биологии весьма сложен. Прежде всего это касается его математического насыщения, инструментально-технологических возможностей, которые он предоставляет биологу-исследователю сегодня. Кроме того, важно сказать о творческом характере языка, адекватно отвечающем на запросы описания и объяснения новых явлений, свойств и отношений в биологии. Если исследователь сталкивается с новым явлением, то судьба его в биологии может определяться или языковыми ресурсами существующих систем описания, анализа и опытных обобщений, или изобретением новой лексики, позволяющей с необходимой полнотой описать и проанализировать данное явление. Если речь идет о недостаточности языковых j>e- сурсов в биологической теории, то они также могут пополняться за счет собственных новаций или заимствований из других областей знаний. Как и язык любой другой естественной науки, язык биологии согласуется с логическими, математическими и терминологическими требованиями, обязательными для них. При встрече с текстами специализированных научных дисциплин мы наталкиваемся на терминологические секреты, что ставит нас перед фактом употребления научного жаргона. Научный жаргон—это, так сказать, фасад любой специальной научной дисциплины. Ее понятийный состав, инструментальная оснащенность просто прячутся за этим фасадом, который часто превращается в неприступную крепость. В этом достаточно убедиться, если заглянуть в биологическую энциклопедию или познакомиться с языками отдельных биологических дисциплин1.

Построение специализированных языков идет по пути усложнения той системы правил, в соответствии с которой они строятся и употребляются при описании, доказательстве, проверке гипотез и теорий, выполнении объяснительных функций (имеются в виду процедуры формализации как методы построения специализированного языка научной дисциплины). Среди преимуществ подобного стереотипа построения языка оказывается использование в нем символов (например, использование отдельных букв вместо целых слов обыденного языка). Благодаря этому предложения и вообще системы таких высказываний приобретают обозримость, компактность, становятся более точными и адекватными той предметной области биологического знания, в пределах которой они используются. Возможности применения формализованных языков, например, в молекулярной биологии, биохимии или в новейших биоин- формационных технологиях становятся практически неограниченными.

Трудно конкретизировать историческую последовательность формирования языка биологического познания. Можно лишь с большой степенью уверенности говорить, что язык нынешней биологии существенно отличается по своим дифференциальным признакам смысла (лексики) от языка классической биологии. Некоторые языковые структуры биологии по мере познавательного прогресса достигают предела своих лексических, терминологических и смысловых возможностей. Новые явления требуют порой радикальных преобразований языка описания и тем более языка теории. Терминологическая разница языков эволюционного, генетического, функционального или структурного объяснения не может остаться незамеченной. Так, принцип бинарных оппозиций в биологии (как одна из модификаций структурной идеи) лежал в основаниях объяснения механизмов наследования (передача генетического кода от одного поколения к другому) и воспроизведения новых особей. Кроме того, универсальность принципа бинарных отношений позволяла объяснять процессы внутривидовой и межвидовой коммуникации. [1]

Биологическая эпистемология настаивает на том, что творческая продуктивность (новые знания, открытия) конкретных биологических дисциплинарных исследований зависит от интегральных способностей языка, который в них используется. Язык исследования должен обладать такими разрешающими возможностями, какие бы позволили достичь, во-первых, когнитивного согласования экспериментальных и теоретических результатов и, во-вторых, коммуникативной конвенции с языками, конкурирующих с ними экспериментов и теорий. Кроме того, язык исследования должен обладать чувствительностью по отношению к реальным и возможным приложениям полученных результатов.

Вообще говоря, взгляд на науку как на своеобразное кодирующее устройство (в форме разнообразных терминов и понятий) очень распространен в современной философии, социологии, историографии и психологии науки, но особенно--в исследованиях по искусственному интеллекту и информационным технологиям. Новой вспышке интереса к языку науки способствовала усиленная информатизация процессов познания, общения и вообще повседневной жизни людей. Проводя параллель между языком и наукой, о конкретной научной дисциплине говорят как о способе упорядочивания когнитивных впечатлений в пределах соответствующей ей предметной области исследования посредством определенного «терминологического кода», который воплощает собой как специфику его языковой, знаковой формы, так и логические свойства его понятийной формы. Разработка новых способов успешного и оптимального терминологического кодирования нового знания, а также усовершенствование старых понятийно-терминологических средств кодирования, как правило, осуществляются лидирующими научными дисциплинами, роль которых в сегодняшней биологии выполняют, например, молекулярная генетика, биохимия, биоэнергетические или биоинформационные представления. Действительно, в известном смысле можно утверждать, что функции науки состоят в перекодировании с высоко избыточного по своим смысловым качествам языка (например, языка обыденного сознания) на более экономичный язык специализированных терминов данной научной дисциплины. Смысловая избыточность языка преодолевается путем ограничения разнообразия возможностей описания, аргументации, определений в ходе экспериментального и теоретического изучения.

Терминологические тенденции изменений языка науки (в нашем случае —языка биологии) могут как препятствовать исследовательской работе, так и открывать ее новые продуктивные перспективы. Если попытаться прояснить роль языка и терминологии в процессах научного познания, то нельзя не заметить такие их функции, как:

  • 1. Средствами языка и терминологии осуществляется вхождение ученого в область своих будущих научных интересов. Так сказать, начинается процесс научной социализации, приобщения конкретного исследователя к конкретному научному сообществу.
  • 2. В качестве всеобщего и необходимого условия познания язык обеспечивает необходимыми ресурсами эмпирическую и теоретическую систематизацию предметной области конкретной научной дисциплины. При этом языки научного описания и научного объяснения находятся друг с другом в отношениях взаимной корреляции.
  • 3. С помощью языка приобретается когнитивный и коммуникативный опыт исследователя, он публикуется и хранится в научных текстах (например, в журналах, монографиях), воспроизводится по необходимости и передается от одного поколения к другому.
  • 4. Есть основания полагать, что к языку науки (например, языку наблюдения или теории) применим принцип лингвистической относительности. Ведь трудно возразить против того, что язык конкретной научной дисциплины самым непосредственным образом влияет (воздействует) на понимание ученым той предметной области, которая раскрывается в его терминах средствами наблюдений и теорий. Во всяком случае, подобная аналогия вполне допустима и полезна.

  • [1] 'См., напр.: Биологический энциклопедический словарь. М., 1989.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >