Философия истории христианского Средневековья (история как борьба двух градов)

В христианском миропонимании возникает представление о двух историях: истории земной и Истории Священной, или небесной. Причем события земной истории здесь обретают смысл лишь благодаря событиям Священной Истории. История человечества перестает быть бесконечной цепью круговоротов и тщетной суетой «политического животного». В Библии, начиная с ветхозаветных книг пророков, предлагается не цикличес кое, а линейное понимание исторического времени. У истории есть начало и есть конец, есть цель, и именно наличие цели устраняет «дурную бесконечность» и придает человеческой жизни и истории смысл. Причем подлинный смысл земной истории открывается за ее пределами, ибо он связан с событиями, которые прекращают историю как таковую (второе пришествие Христа, воскрешение из мертвых, Царство Божие).

Историческая мысль христианского Средневековья формировалась на двух уровнях: философско-историческом и историографическом, которые тесно связаны друг с другом, но в то же время обладают своей спецификой.

Христианское историческое мышление ориентировано прежде [1]

всего на принципы и ценности христианской религии. Основой для понимания событий земной жизни здесь является интерпретация библейских текстов. Уникальные события Священной Истории, о которых говорится в Писании, с одной стороны, предопределяют ход дальнейших земных дел, задают параметры исторического существования человечества, а с другой, служат своего рода ключом к постижению их внутреннего мистического смысла.

Христианская историософия началась трактатом Блаженного Августина (354-430) «О Граде Божьем». Этот труд величайшего представителя западной патристики создавался в драматических условиях, связанных со взятием и разграблением Рима остготами Алариха. Это событие, ознаменовавшее не только конец великой Римской империи, но и целой исторической эпохи, которую называют античностью, потрясло весь христианский мир. Великая империя, веками державшая в страхе и повиновении многие народы, рухнула вскоре после того, как христианство в ней приобрело статус государственной религии. Каким образом Бог допустил гибель великого Рима, в котором христианская идея впервые стала государственной идеологией? В то время как многие христиане пребывали в унынии и растерянности по поводу этого исторического события, торжествовали приверженцы старых языческих культов. По их мнению, падение Рима явилось решающим аргументом в пользу всемогущества языческих богов, под покровительством которых многие века процветало римское государство. Гибель Рима —это месть богов, которые покарали его за измену истинной верю.

В своем историческом трактате Августин утверждал, что в земной истории разыгрывается драма, предначертанная Е1ебом. Государственная власть необходима, она допущена Богом для исправления человека, для освобождения его от оков и соблазнов земной, природной жизни. Причем чем ниже пали люди, тем суровее должна быть власть. Отсюда, по Августину, характер, стиль жизни и судьба Римской империи. Тайна возвышения и падения Рима не в покровительстве мнимых языческих богов, а в промысле истинного Бога. История есть борьба двух сил, или двух градов: Г рада Божьего, в котором живут любовью к Богу и ставят духовное выше природного, и града земного, который создан любовью человека к самому себе, к миру земных удовольствий. В этой борьбе победа в конечном счете будет за Градом Божьим, но на долгом и трудном историческом пути иногда временно торжествует и град земной, как это было в Вавилоне и ныне произошло с Римом. Рим рос и укреплялся, поскольку объединял в единое целое ту часть мира, в которой восторжествовала христианская идея. Но, объединяя народы, Рим стал господствовать над ними, он стал символом насилия и несвободы и пал жертвой приверженности ценностям земного, природного существования. Здесь град земной временно поборол Град Божий.

В истории нет случайностей. Великая Империя существовала и процветала до тех пор, пока служила распространению христианских идеалов в мирю. Она рухнула, ибо не решила этой задачи, не исполнила своей великой миссии до конца, оставив это дело следующему Риму. Крушение Рима не есть возмездие языческих богов. Это Сам Бог наказал римлян и сделал это руками христиан. Ведь Вечный город устоял перед многими ордами варваров и язычников, но пал под ударами воинов Алариха, который сам был христианином.

Христианство вырывает человека из мира природной необходимости и погружает его в мир истории. Смысл и цели человеческой жизни раскрываются не в прирюдном существовании, а в историческом прюцессе, начало и конец которого имеют не космический, а метафизический, духовный смысл. Историческое время в христианстве приобретает линейность и телеологическую направленность, которую придают ему три метафизические точки Священной Истории: Творение — Воплощение — Второе Пришествие. Причем центральным событием на этой линии времени является Воплощение Спасителя, в которюм человеку открывается истина о том, что конец мира, а значит, и конец истории, предопределены, заданы еще в самом начале движения. Историческое время вырывается из замкнутого круговорота бесконечных циклов и приобретает форму стрелы, устремленной из вечности в вечность. Любое историческое событие становится уникальным, единственным в своем роде и неповторимым. Будущее не тождественно прошлому, и Троянская война уже больше не повторится, как некогда полагал Аристотель. Правда, не совсем понятным при этом остается смысл полета стрелы, которая движется от вечного и совершенного вновь к вечному и совершенному. Зачем и кому понадобилось это отпадение от абсолюта, которое к абсолюту и ведет? Зачем Совершенному и Все- доброму творить несовершенное и злое? Ограниченный разум человеческий не в силах ответить на эти вопросы. Поэтому, теряясь в сомнениях и противоречиях, мы, с христианской точки зрения, должны опираться прежде всего на веру.

Именно Священная История, как повествование о деяниях Творца и Церкви, раскрывает причины и значение событий мирской, профанной истории. Поэтому историография Средневековья это прежде всего описание событий, связанных с деяниями святых и делами Церкви. Все средневековые хроники так или иначе привязаны к библейским сюжетам. Рядом со Священной Историей и в связи с ней создается история мирская, история светская, описывающая жизнь града земного с ее политическими, экономическими и военными событиями. Ведь Средневековье было эпохой не только религиозных споров и строительства храмов, но и эпохой развития феодального способа производства, роста торговли, многочисленных войн и территориальных завоеваний.

Таким образом, средневековое историческое знание делилось на два вида, или уровня: на Историю Священную и историю светскую. Первая опиралась на Божественное Откровение, а вторая основывалась на опыте человека и его памяти. Если Священная История представляла собой абсолютно истинное знание, имевшее божественное происхождение, то светская история не обладала такой достоверностью. Человек, создававший ее, мог ошибаться, быть субъективным, пристрастным при описании и оценке известных ему фактов и событий. Но оба уровня исторического знания неизменно присутствовали в любой хронике и дополняли друг друга.

Если история есть процесс, развертывающийся во времени, то естественно возникает вопрос о природе самого времени. Бл. Августин был одним из первых христианских мыслителей, который обратился к проблеме времени[2]. Его концепция сформировалась под влиянием раннехристианской литературы, а также на основе идей таких античных авторов, как Платон и Аристотель.

Бл. Августин полагал, что время возникло вместе с миром в результате Божественного творения. Сам же Бог как абсолютное совершенство существует вне времени, в вечности: «Всякое время создал Ты, и до всякого времени был Ты... »[3]. Вечность, как ее понимает бл. Августин, это не бесконечная временная длительность, а отсутствие времени, отсутствие любых изменений. Время в таком понимании есть отпадение от вечности, предполагающее изменчивость бытия и, следовательно, его несовершенство. Наш мир временен, относителен и несовершенен. Но, что же есть время само по себе? — спрашивал бл. Августин и выделял в нем три модуса: настоящее, прошлое и будущее. Только в одном из них, в настоящем, оно проявляет себя как нечто действительное. Ведь прошлое — это то, чего больше нет, а будущее — это то, что еще не наступило. Прошлое и будущее существуют не сами по себе, а только через настоящее как «прошлое настоящее» и «будущее настоящее». Они конституируются в человеческой душе посредством памяти, которая оперирует уже не реальными вещами и событиями, а представлениями, образами и идеями.

Действительно только настоящее, но что есть оно само? Ведь каждое настоящее мгновенно и неуловимо превращается, ускользает из нашего бытия в прошлое, бесследно исчезает при любой попытке его уловить и зафиксировать. Настоящее это то, что не имеет временной протяженности, это то, что происходит, переживается сейчас. Но, с другой стороны, — отмечал бл. Августин, — время и есть некая протяженность. Оно бывает долгим и коротким, оно иногда, как мы говорим, тянется, а иногда стремительно летит, как в старости наши годы. Каким же образом из неуловимого и непротяженного настоящего складывается, возникает эта длительность, которой принадлежит и наша история? Бл. Августин не дал окончательных и ясных ответов на эти и многие другие вопросы, ибо, в конечном счете, только Творцу доступен в полной мере замысел творения. Ведь мудрость, которая творит, отличаются от той, которая сотворена. «Признаюсь Тебе, Господи, я до сих пор не знаю, что такое время, но признаюсь, Господи, и в другом: я знаю, что говорю это во времени»[4], — заключает бл. Августин.

  • [1] пЕккл. 1, 14.
  • [2] Августин А. Исповедь. М., 1991. Книга одиннадцатая.
  • [3] Там же. С. 292.
  • [4] Там же. С. 302.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >