Теория человека в «Диоптре» Филиппа Монотропа (Пустынника)

Третьим, требующим особого внимания организатором крупного сообщества читателей и переписчиков, важным «фактором влияния» следует назвать текст греческого монаха второй половины XI в. Филиппа Монотропа (Пустынника) «Диоптра дел христианских», или, в переводе на древнеславянский язык, «Душезрительное зерцало»[1] [2]. Можно утверждать, что это произведение в древнерусской культурно-исторической среде создало крупное идейное, или рефлексивное, сообщество, чье влияние распространилось на несколько веков. По традиции текст сопровождали два, как это называется в источниковедении, «конвойных» фрагмента. Это, во-первых, предисловие Михаила Пселла (1018—1095/97), одного из самых ярких византийских мыслителей-энциклопедистов того времени, транслятора и синтезатора на христианский лад неоплатонической философии, в котором присутствовала апологетика содержавшихся в «Диоптре» некоторых оригинальных толкований Священного Писания, связанных прежде всего с проблемой телесного и духовного. Михаил Пселл, автор «Хронографии», обширного исторического произведения, являлся одним из самых заметных представителей богословско-философского направления в истории идей этой эпохи в Византии[3]. По его представлениям, богословие, в котором незыблемым остается авторитет Св. Писания, должно представлять собой тип рационализированного знания, не отвергающий ни логических доказательств, ни достижений античных философов. О возможности философского пути мысли в доктринальном богословии Пселл имел продолжительную дискуссию с патриархом Кируларием, предавшим в 1054 г. анафеме кардинала Гум- берта (вслед за чем последовала ответная анафема со стороны папы Римского самого патриарха; эти события считаются началом «великой схизмы»), из которой, судя по всему, вышел победителем. Это достижение, относящееся к 1057—1059 гг. (время правления императора Исаака Комнина), следует считать тактическим. Для судеб философии в регионе византийского влияния не менее существенным (но ни в коем случае не решающим) был собор 1082 г., на котором среди прочего решался вопрос о писаниях Иоанна Итала, ученика Михаила. Его идеи были осуждены как «латинская» ересь, а «эллинские учения» (по сути дела вся платоновская традиция), особенно учение о бессмертии и перевоплощении души, о предсуществовании души, о безначальности идеи и материи, о «софистических словесах» (силлогистике) вообще, названы «злочестивыми» в отличие от «благочестивых и православных». Это был стандартный и обязательный доктринальный приговор философской рефлексии как методу и философии, как стилю мышления в рамках православного богословского дискурса: церковь прежде всего должна была решить вопрос о создании несокрушимой идеологии своей идентичности.

Второй конвойной частью «Диоптры» был «Плач и рыдание инока грешного и странного, укоряющего Душу свою». В современной историографии весьма обоснованно принято считать, что «Плач» является неотъемлемым элементом «Диоптры». В нем прояснялась авторская точка зрения на вопрос о взаимоотношении плотского и душевного начала.

«Диоптра» была переведена на древнеславянский язык скорее всего в Болгарии в середине XIV в., и с конца того же века получила распространение на Руси. Одной из причин повышенного интереса к этому тексту в современной науке является уникальная статистика его распространения: 160 славянских списков с преобладанием русских и устойчивый интерес к нему вплоть до XIX в.

Произведение Филиппа представляет собой стихотворный диалог, который ведут между собой умудренная рабыня-Плоть и довольно легкомысленная и малоопытная госпожа-Душа (в славянском переводе текст становится прозаическим). По жанру — это внедоктринальная религиозно-философская беллетристика, исполненная в традиционном виде беседы. Основной проблематикой текста является достаточно стройная и многоплановая антропологическая концепция. Представляется возможным выделить в ней шесть основных тем: 1) онтология человека; 2) теория стихий; 3) теория плоти; 4) теория души; 5) теория ума; 6) теория преображения.

  • 1. Человек есть специфическая отрасль бытия, расположенная «посред» телесного и нетелесного, земного и небесного, временного и бессмертного, словесного и бессловесного. Эти качества находятся в состоянии нераздельной смеси и это «смешение» образует онтологическую сущность «телесного животного» — человеческого существа. Это существо чувствующее, мыслящее, одушевленное, наделенное свободой воли; оно «обладает миром и царствует в нём» по своему усмотрению, в контексте общего замысла творения и в соответствии с пределами, устанавливаемыми Создателем.
  • 2. Мир, над которым царствует человек, есть продукт креации, творения из ничто волевым актом. Первоначально «от не сущих» (из небытия) создаются четыре элемента («стихии») — воздух, огонь, земля, вода. Все существующее создается Творцом «посреди» них и «вины приет» (имеет причину, или, в более сильной формулировке, «получает основание») от этих первоэлементов. Следуя в контексте той же традиции, что и «Шестоднев» Иоанна экзарха Болгарского, «Диоптра» осуществляет христианское прочтение античного учения о первоэлементах, производя отождествление первооснов-субстанций с качествами природных стихий.
  • 3. Далее, следуя той же многовековой традиции, Филипп Пустынник сообщает, что в мире первоначал действует принцип соответствия, согласно которому каждой из стихий соотнесено определенное качество — тепло, холод, влажность, сухость. Именно из них творится человеческое тело и формируются четыре его элементарных первоосновы, в соответствии с которыми, в свою очередь, строятся все прочие элементы и состояния плоти: кровь, мокрота, слизь, желчь.

Такая точка зрения на структуру человеческого тела была, пожалуй, одной из самых распространенных и обоснованных с точки зрения античного и средневекового естествознания, включенного в контекст философско-религиозной мысли. Так, например, точно в том же виде, что и Филипп, излагал теорию стихий состояний плоти и Иоанн Дамаскин (ум. 753) в трактате «Точное изложение православной веры»[4]. Очевидно, что так понимаемая физиология восходит к сочинениям легендарного Гиппократа (460—370 гг. до н.э.), к «Гиппократовскому корпусу», а именно к трактату «О природе человека», автором которого был Поллибий, зять Гиппократа, где излагается теория четырех состояний-жидкостей — крови, флегмы (слизь, мокрота), желтой желчи и черной желчи. Затем Клавдий Гален (ок. 129 — ок. 200), врач и философ, придворный медик императоров Марка Аврелия и Коммода, в числе своих почти что ста работ составляет текст под названием «Комментарий к Гиппократу», который на протяжении следующих десяти веков (как и все медицинское учение Галена, приобретшее характер догмы) пользовался в Европе неизменной популярностью. Именно к нему восходит древнерусский текст «Галеново на Гиппократа», в котором и теория стихий, и теория состояний-жидкостей излагаются теми же словами, что у Дамаскина и у Филиппа Монотропа. Автор «Галенова на Гиппократа» неизвестен. Впервые его перевод на Руси появляется в XV в. и известен в виде списков и фрагментарных заимствований еще два столетия. Этот трактат представлял собой ряд последовательных медико-гигиенических и диетологических рекомендаций, исходящих из признания принципа глобального соответствия природных внечеловеческих и внутриплотских процессов, природных циклов, возрастных групп и характеристик здоровья и болезней, макро- и микрокосма. Подобный тип произведений, вполне обычный и малоприметный в контексте магико-алхимического направления европейской философско-мистической традиции, на Руси представлял довольно редкое явление, особенно если рассмотреть некоторые подробности существования «Галеново от Гиппократа» в отечественной культуре.

Его первый список входил в состав обширного энциклопедического сборника из библиотеки Кирилла Белозерского (1337— 1427), известнейшего книжника, мыслителя и основателя Кирилле-Белозерского монастыря (1397 г.), и пребывал там в разделе «О земном устроении», рядом со статьями с изложением геоцентрической космологии (где аристотелевско-птоломеевская модель сочетается с идеей мирового яйца), развития человеческого зародыша, причин землетрясений, природы облаков, грома, молнии, истории об Океане, отделяющем землю от ада и рая, и пр. Вполне вероятно, что эти тексты записаны самим Кириллом и представляют собой прямой перевод с греческого, причем источником для отбора большинства этих статей служит собрание фрагментов из трудов Евстратия Никейского (1050—1120), ученика Иоанна Итала, о философских пристрастиях которого говорилось чуть выше. Позднее текст «Галеново от Гиппократа» был включен в официальную энциклопедию митрополита Макария (1481/82—1563), наряду с сочинениями Иоанна экзарха Болгарского и Иоанна Дамаскина.

Далее теория плоти у Филиппа Монотропа развивается в трех основных направлениях: во-первых, тело это способ актуализации души — эта «госпожа» и «владычица», по утверждению главного героя диалога — Плоти, без телесности «не стоила бы и медяка». Все душевные свойства (добро и зло, мудрость, безумие, смышленость, разумность и простодушность) могут быть явлены только посредством тела, и только плоть может поспособствовать душе в столь важном и на первый взгляд «нетелесном» деле, как прославление Бога. И здесь же вводится фактор нераздельности телесного и бестелесного: плоть не может считаться греховной на том основании, что она управляется душой и, следовательно, грех не имеет плотской природы. Во-вторых, тело это способ деятельного проявления человека, и, в-третьих, — способ наслаждения земными благами. Важнейшей частью плоти Филипп называет мозг и, по некоторому размышлению, добавляет к нему сердце.

  • 4. Душа и плоть есть равновесные, взаимодополнительные начала. Как следует из текста, Бог создает их вместе, одновременно, одно не существует без другого («но вкупе ты и аз»), одно без другого бесполезно и нецелесообразно. В соответствии с традицией в «Диоптре» это передается так: в созданное из стихий тело «вдыхается» (это пневматическое действие равно акту сотворения) душа и возникает человек. Душа невещественна, обладает тремя качествами — разум, гнев, желание, которые способны порождать три действия — «помышление», «влечение», «ярость», и они, в свою очередь, создают четыре главные добродетели, что есть нормативные регулятивы человеческих действий: справедливость и мудрость — первое, целомудрие — второе, а третье — мужество. Помимо этого душа имеет пять чувств: ум и мысль, представление («слава») и воображение, понимание. Бестелесное же в человеке вообще, понимаемое как душевное, состоит из трех частей: ум, душа и слово, находящихся между собой в соотношении, соответствующему соотношению ипостасей в Троице — неразличие, нераздельность, неслиянность.
  • 5. Действие ума в душе и человеке равносильно действию божественной силы в тварном мире. Филипп перечисляет точки зрения Аристотеля и Гиппократа (ум пребывает в сердце), Галена (ум в мозге), Григория Нисского (ум во всем теле — «бестелесному неописану бытии») и приходит к выводу, что для проявления ума в человеке есть два органа — мозг и сердце. От их здоровья и невредимости зависит — деятельный этот человек или нет. Свое влияние ум осуществляет через три силы — «памятное», «мечтание» (воображение), «размышление» (мышление).

В итоге возникает концепция нераздельности деятельностного плотского-душевного начала, которое основывается на фундаментальных характеристиках бытия и божественного сущего и осуществляется в тварном мире на основе принципов этики добродетелей посредством синтетической деятельности ума, сочетающего в себе способность к воспоминанию и запоминанию, воображению, размышлению и пониманию.

6. И, наконец, в «Диоптре» представленная антропологическая концепция диктует характеристики теории преображения человеческого существа после окончания земной истории. Утверждается, в качестве толкования на слова апостола Павла «говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся» (1 Кор. 15:51), что «тварь вечна и нетленна» и в момент воскрешения происходит коренное преображение сущности человека. Распавшееся на первоэлементы в момент смерти тело собирается вновь, приобретая ранее не существовавшие признаки — оно не имеет половых, возрастных и каких-либо индивидуальных признаков вообще (цвет волос, особенность речи и пр.): оно эстетически совершенно. Нет никаких изъянов (излишняя высота, толщина, искажение каких-то членов). Главное назначение этого облика — доставлять радость, веселие и наслаждение душе.

  • [1] Творения преподобного Иоанна Дамаскина. С.159.
  • [2] Тексты «Диоптры» Филиппа Монотропа//Памятники переводной и русской литературы XIV—XV вв. Л., 1987.
  • [3] Самодурова З.Г. Школы и образование//Культура Византии: Вторая половинаVII— XII вв. М„ 1989. С. 366—400.
  • [4] Творения преподобного Иоанна Дамаскина. Источник знания. [Б.м], 2002. С. 210.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >