Искусство и аскетизм как способы борьбы с Волей

А. Шопенгауэр хотел бы, чтобы порождение яркой индивидуальности не сопровождалось физическими страданиями. А потому он находит оригинальный выход - тот самый, с которым резко не согласился Ф. Ницше. Он заявляет, что Воля как космическая сила желает... покончить с собой, «обратиться и прийти к концу». Как это следует понимать?

В экономике и политике, порой переходящей в военные действия, жизненная борьба, порождаемая Волей, происходит непосредственно: в результате этой борьбы страдают люди, вынужденные заниматься непосильным трудом, проливать кровь, испытывать тяжелые психические потрясения и даже гибнуть. Конечно, такая борьба приводит к появлению индивидуальностей, которых принято называть «великими людьми». Однако плата за их появление явно чрезмерна. Да и масштаб этих великих личностей не гак уж велик. Даже Наполеон отличается от людей заурядных только количественно, но не качественно.

Поэтому А. Шопенгауэр объявляет высшей и последней формой проявления Воли искусство, которое оказывается его великой романтической утопией.

Во-первых, в искусстве достигается конечная цель Воли - наивысшая степень индивидуальности человека. Конечно, существуют и в бизнесе великие дельцы, а в политике - великие политики. Но степень их индивидуальности нс идет ни в какое сравнение с индивидуальностью великого художника. Ведь никто никогда не слышал о художниках в бизнесе и о художниках в политике: если бы такое словосочетание и использовалось, то, скорее, оно имело бы иронично-насмешливый смысл. Только в искусстве человек может проявить себя во всей уникальности и неповторимости. Стало быть, именно ради создания великого искусства вся космическая Воля, в конечном счете, и существует.

Во-вторых, искусство - это тоже великая борьба; ведь без великой борьбы, без состязательности ничего великого возникнуть не может. Однако эта борьба имеет символическую форму. Здесь тоже есть победы, триумфы и поражения. Но от них никто не страдает, по крайней мере - физически. Один художник может поразить и даже убить другого своим произведением, но, разумеется, только в фигуральном смысле. Искусство - это чистое и бескровное, честное состязание индивидуальностей, из которого должны быть исключены более низкие формы борьбы - экономические и политические (подкуп, нечестная реклама, интриги и т. п.). Таким образом, искусство - это последний подлинно рыцарский турнир современности.

В-третьих, искусство в наивысшей своей форме - в форме трагедии - выступает как форма самопостижения Воли и ее конец.

186

Вспомним еще раз одно из процитированных выше суждений Шопенгауэра: «Не в том цель мира, чтобы быть пресно-скучною сказочною страною с молочными реками, а в том, чтобы мир был трагедией, в которой воля к жизни познала бы себя и обратилась». Можно понять это суждение так: Мировая Воля стремится постичь себя - точно так же, как стремился к самопостижению Мировой Разум у Г. Гегеля и обрел свое постижение в гегелевской философии. Так и шопенгауэровская Воля может постичь себя в трагедии: когда она увидит себя на сцене в виде великой и бессмысленной борьбы, в которой гибнут ее высшие достижения - великие индивидуальности. Как только Воля осознает, что она ведет борьбу с самою собой и, более того, - что в этой борьбе гибнут великие герои, ярчайшие индивидуальности, к созданию которых она стремилась на протяжении миллионов лет, так она «обратится» и смирится, прекратив эту бессмысленную борьбу. Она ужаснется самой себя и обретет великий покой.

В-четвертых, искусство трагедии, изображающее великую Волю и героя, сражающегося с ней, как с судьбой, может иметь огромное воспитательное значение. Театр должен воспитывать своих зрителей, учить их стремиться к возвышенному в своей собственной жизни, уподобляться великим героям, а не заурядным посредственностям. Впоследствии именно такой театр как воспитательное учреждение пытался создать поклонник А. Шопенгауэра Р. Вагнер.

Театральное сообщество должно в масштабах всей страны заменить... государство. Эта странная мысль А. Шопенгауэра странна только на первый взгляд. Логика его рассуждений безупречна. Согласно И. Канту и его последователям государство имеет единственную цель - воспитание людей, подкрепление морали своими санкциями; и это государство будет отмирать тем больше, чем больше человек высококультурный сам сможет руководить своей жизнью с помощью внутренних моральных регуляторов. Говоря короче, государство сменится тотальным господством в обществе морали. Моральному человеку не потребуются ни суды, ни армия, ни милиция.

А. Шопенгауэр продолжает эту мысль и говорит, что искусство сможет значительно лучше научить морали, чем скучные трактаты. Поэтому театр с постановками трагедий заменит и государство, и моральные проповеди:

«Хотя лжефилософы нашего времени и учат, что государство имеет целью споспешествование нравственной цели человека, но верно как раз обратное. Цель человека (параболическое выражение) не в том, чтобы поступать так или иначе, - ибо все opera оре- rata[1] сами по себе безразличны. Цель его в том, чтобы воля, которой каждый человек представляет собою совершенный образчик (или даже самую эту волю), обратилась, для чего необходимо, чтобы человек (союз познания и воления) познал эту волю, познал ужасную ее сторону, увидел себя, как в зеркале, в своих делах и во всей их скверне. Государство, заботящееся только об общем благосостоянии, подавляет лишь проявления злой воли, но вовсе не самую волю, что было бы невозможно. Отсюда происходит то, что человек в высшей степени редко видит, как в зеркале, весь ужас своих поступков. Или же вы, действительно, верите в то, что Робеспьер, Бонапарт, султан Марокко, убийцы, колесование которых вы видите, были одни лишь дурными среди прочих? Разве вы не видите, что многие делали бы то же, что и они, если бы только могли?

Иные преступники умирают на эшафоте спокойнее, чем многие непреступники на руках у близких. Преступник познал свою волю и обратил ее. Непреступник не мог обратить волю, ибо никогда не мог познать ее. Государство ставит себе целью сказочную страну молочных рек с кисельными берегами, что как раз противоположно истинной цели жизни - познанию воли во всем ее ужасе»[2].

Как видим, А. Шопенгауэр не верит в перспективность политических путей переустройства общества, в эффективность государственной власти. Не случайно он негативно относится к полосе европейских революций 1848-1849 гг. Активные усилия человека по переустройству судьбы противоречат основным принципам философии мыслителя. Он видит другие пути спасения человека от тягот жизни.

По А. Шопенгауэру концепция власти, воплощенная в Мировой Воле, заключается в уходе от нее, в избавлении, в освобождении от ее влияния. Один из этих путей - погружение в искусство. О нем мы не будем говорить подробно, так как это не имеет отношения, по крайней мере, прямого, к излагаемому материалу. Тем не менее следует отметить, что наслаждение искусством, глубокое проникновение в него философ рассматривает как отречение от противоречий и тягот жизни. Эстетическое наслаждение красотой в значительной мере состоит в том, что мы, приобщившись к чистому содержанию, на миг отрешаемся от всякого хотения, т. е. от всех желаний и забот, как бы освобождаемся от самих себя... И мы знаем, что эти мгновения, когда, свободные от бешеного порыва желаний, мы как бы возносимся над тяжелой атмосферой земли, эти мгновения самые блаженные из всех, какие только нам известны.

Характеризуя творчество А. Шопенгауэра, И. С. Нарский обращает внимание именно на эту трактовку роли искусства как ухода от влияния Мировой Воли: «Эстетическое переживание и созерцание делают своим содержанием по возможности непосредственно идеи красоты и возвышенного, приобщают тем самым человека к промежуточному между природой и Мировой Волей миру, который так же, как и сама Воля, находится вне времени и пространства»[3].

Чем в большей степени тот или иной вид искусства уходит от конкретики жизни, тем свободнее человек от императивных проявлений Мировой Воли, тем в меньшей степени его обуревают земные тяготы. Поэтому наивысшим из искусств А. Шопенгауэр считает музыку. Именно музыка, которая не связана с таким органом чувств, как зрение (обеспечивающим 80 % всех чувственных конкретных восприятий), с условностью ее образов в сравнении с живописью, скульптурой, архитектурой, отрывом от реальной жизни, дает человеку «чистую свободу».

Известно, что А. Шопенгауэр (как впоследствии и Ф. Ницше) боготворил Бетховена. В произведениях создателя учения о Воле неоднократно упоминаются имена крупнейших композиторов его времени, особенно Моцарта. «Музыка... в противоположность другим искусствам, вовсе не отпечаток идей, а отпечаток самой Воли, объективностью которой служат и идеи. Вот почему действие музыки настолько мощнее и глубже действия других искусств»[4].

Что же касается других видов искусства, то А. Шопенгауэр высоко оценивает лишь те произведения, которые подпадают под категорию возвышенного. В частности, его привлекают трагедии (Софокл, Еврипид, Корнель, Шекспир); архитектурные сооружения, подобные афинскому Парфенону и римскому Пантеону. «Очень многие трагедии приводят, в конце концов, своего страстно желающего героя к этому пункту совершенной резигнации, когда прекращаются, большей частью - сразу, и воля к жизни, и ее проявление»[5]. И, возвращаясь к общей оценке роли искусства в преодолении власти жестокой Воли, приведем еще одну цитату из Шопенгауэра. Сравнивая искусство с наукой, он пишет: «В то время как наука, следуя за беспрерывным и изменчивым потоком четверояких оснований и следствий, после каждой достигнутой цели направляется все дальше и дальше, и никогда не может обрести конечной цели, полного удовлетворения, как нельзя в беге достигнуть того пункта, где облака касаются горизонта, - искусство, напротив, всегда находится у цели. Ибо оно вырывает объект своего созерцания из мирового потока, ставит его изолированно перед собою: и эго отдельное явление, которое в жизненном потоке было исчезающей малой частицей, делается для искусства представителем целого, эквивалентом бесконечно многого в пространстве и времени. Оттого искусство и останавливается на этой частности: оно задерживает колесо времени, отношения исчезают перед ним, только существенное, идея - вот его объект»[6].

Но главный путь освобождения от жестокой Воли и ее всеобщей властности заключается, по А. Шопенгауэру, в уходе от нее и, тем самым, в сокращении ее поля действия. Речь идет не о самоубийстве, а о постепенном и планомерном отказе от желаний (ре- зигнации). Зависимость от желаний уподобляет человека рабу. «...Каждое исполненное желание, отвоеванное у мира, все-таки подобно милостыне, которая на сегодня сокращает жизнь нищего для того, чтобы он завтра снова голодал. Напротив, резигнация подобна родовому поместью: оно освобождает владельца от всяких забот навсегда»[7].

По всей вероятности, известное произведение О. Бальзака было создано под влиянием мыслей А. Шопенгауэра. По крайней мере, «Шагреневая кожа» появилась в 1831 г., а сочинение «Мир как воля и представление» опубликовано в 1819 г. В бальзаковском романе каждое удовлетворенное желание героя сокращает его жизнь и ведет к смерти. Зная об этом, он мучительно старается воздерживаться от своих желаний. Все это целиком в духе шопенгауэровской философии. Точно так же, как и «Отец Сергий» Л. Н. Толстого, известного почитателя философа. Это произведение тоже было создано под влиянием Шопенгауэра. Отец Сергий истязает и калечит себя, стремясь справиться с плотским искушением.

Следовательно, по А. Шопенгауэру - именно в этом выход. «...Самое великое, самое важное и знаменательное явление, какое может только представить мир, - это не всемирный завоеватель, а победитель мира, т. е. не что иное, как тихая и незаметная жизнь человека, осененная таким познанием, вследствие которого он подавляет и отвергает все собой наполняющую, во всем живущую и стремящуюся волю к жизни, ту волю, чья свобода проявляется только здесь в нем одном, обращая его поступки в совершенную противоположность обычным»[8].

В кабинете А. Шопенгауэра стояла позолоченная фигурка, изображающая Будду. Учение немецкого мыслителя, призывавшее к уходу от мира, к неуклонному умерщвлению Воли в себе посредством убийства в себе желаний, вполне может толковаться как своего рода европейский вариант изложения буддизма: мировоззрение, призывающее к умерщвлению воли в себе, по смыслу родственно буддизму, но изложено оно в философских понятиях, которые развиты и связаны в лучших традициях европейской - в особенности немецкой - философии.

  • [1] Содеянные деяния (лат.).
  • [2] Шопенгауэр А. Новые Paralipomena. С. 102.
  • [3] Нарский И. С. Предисловие // Шопенгауэр А. Избранные произведения. М., 1993. С. 27.
  • [4] Шопенгауэр А. Избранные произведения. В 2 т. Т. 2. М., 1998. С. 342.
  • [5] Там же. Т. 1.С.511.
  • [6] Там же. Т. 2. С. 252.
  • [7] Шопенгауэр А. Избранные произведения. В 2 т. Т. 2. С. 507.
  • [8] Там же.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >