Культура и цивилизация

Единственно общее в жизни различных культур - то, что они проходят один и тот же биологический цикл: рождение и восходящее развитие до зрелости, а затем нисходящее развитие - старение и - смерть. Точно так же, как молодой побег максимально гибок, в молодости своей культура народа способна импровизировать, находить новые решения, не заковывать себя в цепи шаблонов. Когда дерево становится взрослым, его гибкость заметно уменьшается. Оно только кажется могучим: ветер ломает самые величественные деревья. Так же бывает и с культурами.

О. Шпенглер называет стареющие культуры цивилизациями. Признак старости - доминирование шаблона над импровизацией, инженера над поэтом, машины над человеком. Вернуть молодость культуры невозможно, поэтому Шпенглер говорит, что молодому человеку, который спросил бы его, кем ему быть, он посоветовал бы стать инженером - при всей своей симпатии к поэзии. Она несвоевременна в век машинерии и людей-вингиков.

С О. Шпенглером вполне можно согласиться в том, что каждый народ имеет свою уникальную душу, а потому унификация народов невозможна. Однако в определении этой души, ее свойств и качеств Шпенглер скорее поэт, чем ученый. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать, что он пишет о русской душе.

204

«Русская жизнь имеет иной (т. е. не такой, как в Европе. -Авт.) смысл. Бесконечная равнина создала более мягкую душу народа (Volkstum), покорную и меланхоличную, и душа эта внутренне гоже растекается по плоской широте, лишенная подлинно личностной воли, склонная подчиняться. Это - предпосылка большой политики от Чингисхана до Ленина. Русские, кроме того, полукочевники - еще и по сей день. Даже советскому режиму не удалось воспрепятствовать постоянным переходам фабричных рабочих с одной фабрики на другую - блужданиям без особой нужды, просто из тяги к странствиям. Поэтому опытные специалисты в России так редки. И для крестьян родина - это не деревня, не место их рождения, а широкая русская равнина. Даже “мир”, как называется аграрный коммунизм, который вовсе не представляет собой чего-то древнего, а проистекает из техники управления, созданной царскими правительствами для сбора налогов, не мог привязать душевно крестьян - так, как германские крестьяне привязаны к своему клочку земли и к родному дому. Они устремлялись многими тысячами во вновь открытые области южнорусских степей, Кавказа и Туркестана, чтобы удовлетворить свою страсть к поиску границ бесконечного. Этой черте соответствует непрерывное расширение империи до естественных границ - морей и высоких гор. В XVI веке была занята и заселена Сибирь до озера Байкал, в XVII веке - до Тихого океана»[1].

Как мы видим, многие «вечные» признаки русской души, выделенные О. Шпенглером, оказались вовсе не вечными.

  • [1] Spengler О. Politische Schriften. Volksausgabe. Miinchen und Berlin, 1934.S. 110-111.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >