Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ
Посмотреть оригинал

Зигмунд Фрейд

Жизнь философа и учение

Зигмунд Фрейд (1856-1939 гг.) родился в Австро-Венгрии, в семье торговца шерстяными тканями. Он с детства был очень честолюбив: воображал себя то великим полководцем Ганнибалом, то пророком Моисеем. В старших классах гимназии он тайно поклялся с товарищем создать партию, которая возьмет в свои руки власть в стране. Одноклассник, который был побойчее, должен был стать ее лидером и ярким политиком, а себе Фрейд отвел роль «серого кардинала». Чтобы сделать политическую карьеру, юноша решил пойти учиться на юридический факультет. Но планы Фрейда резко изменились, когда он услышал, как университетский лектор читает фрагмент «Природа», написанный Гете.

«Природа! Мы окружены и объяты ею, не будучи в состоянии ни выйти из нее, ни проникнуть в нее глубже. Нс спрашивая и не предупреждая, она вовлекает нас в круговерть своего танца и несется вместе с нами, пока мы не выбьемся из сил и не выпадем из ее рук.

Она создает вечно новые образы; то, что есть ныне, нс бывало еще никогда, то, что было, никогда не вернется. Все ново, и все же всегда - старо.

Мы живем среди нее и - чужие ей. Она беспрестанно говорит с нами и - не выдает своих тайн. Мы постоянно воздействуем на нее и все же не имеем над ней ни малейшей власти.

Она, кажется, готова на все ради того, чтобы произвести на свет индивидуальность - и ни в грош не ставит индивида. Она постоянно строит и постоянно разрушает, и мастерские ее недоступны.

Она живет исключительно в своих детях, но их мать - где же она? Она уникальная искусница: из наипростейших материалов - величайшие контрасты; без малейшего видимого напряжения - к величайшему совершенству, к точнейшей определенности, всегда облеченной во что-то пластичное, чуждое резкости. Каждое из творений ее имеет собственную сущность, каждое из явлений ее - наиотдельнейшее понятие, и, тем не менее, все это составляет одно.

Она разыгрывает спектакль; видит ли она его сама, мы не знаем, и все же она играет его для нас, стоящих где-то в уголке.

В ней - вечная жизнь, становление и движение, и все же она не продвигается вперед. Она вечно преображается, и ни на миг нет в ней покоя. Она и понятия не имеет о постоянстве и неизменности, а покой она удостоила своего проклятия. Она - крепка и незыблема. Поступь ее размеренна, исключения ее - редки, законы ее не подвержены изменениям.

Она мыслит и чувствует постоянно, но не как человек, а как Природа. Она таит некий собственный всеохватный смысл, усмотреть которого в ней не может никто.

Все люди - в ней, и она - во всех людях. Со всеми она ведет дружескую игру и радуется тем больше, чем больше они у нее выигрывают. Со многими она играет столь неявно, что игра уже подходит к концу, а они все не замечают этого.

И самое неестественное - это тоже Природа. Тот, кто не видит ее везде и всюду, не видит ее по-настоящему нигде.

Она любит сама себя и вечно не сводит с себя бесчисленных глаз, вечно прикована к себе множеством сердец. Она разделилась в себе, чтобы доставлять себе самой наслаждение. Она постоянно взращивает все новых любителей наслаждений, чтобы неутолимо передавать себя все дальше и дальше.

Она радуется иллюзии. Того, кто разрушает иллюзию в себе и в других, она карает, как самый жестокий тиран. Того, кто доверчиво принимает ее, она прижимает к своему сердцу, словно ребенка.

Детям ее несть числа. Ни с одним из них, где бы он ни был, она не бывает скаредна, но у нее есть любимцы, которым она дает поистине расточительно и ради которых готова на многие жертвы. Величие - вот условие для ее покровительства и защиты.

Она внезапно вызывает свои творения из небытия и не сообщает им, откуда они явились и куда направляются. Их дело - идти. Путь ведом ей.

Пружин, приводящих в движение все, у нее не так много, но они не знают сносу, они всегда действенны, всегда разнообразны.

Ее спектакль всегда - премьера, потому что она создает все новых зрителей для него. Жизнь - прекраснейшее ее изобретение, а смерть - просто уловка, на которую она пускается, чтобы иметь много жизни.

Она укутывает человека в глупость и постоянно побуждает стремиться к свету. Она делает его приземленным и тяжеловесным, но снова и снова тормошит и встряхивает его.

207

Она дарует потребности, потому что любит движение. Чудо, что она добивается всего этого движения, используя столь немногие средства. Каждая потребность - во благо. Быстро удовлетворяется, быстро вырастает снова. Если она дает одной потребностью больше, го это - новый источник радости и наслаждения. Но она быстро восстанавливает равновесие. Каждое из мгновений она заставляет тянуться предельно долго, и в любое из них она - уже у цели.

Она - сама суета и пустое кокетство, но - только не для нас, для которых она поставила себя превыше всего.

Каждому ребенку она позволяет ломать голову над своими загадками, каждому глупцу - выносить суждения о ней, тысячам - тупо проходить мимо и не видеть ровным счетом ничего - и радуется в каждом, и каждого заставляет заплатить ей сполна.

Ее законам повинуются даже тогда, когда стремятся воспротивиться им, и действуют заодно с ней даже тогда, когда намерены действовать вопреки ей.

Все, что она дает, она превращает в благо, ведь она делает это поистине необходимым и незаменимым. Она не стремится вызвать страстное стремление к себе; она желает не вызвать пресыщения.

У нее нет ни языка, ни дара речи, но она творит языки и сердца, которыми она говорит и чувствует.

Венец ее - это любовь. Только благодаря любви можно стать ближе к ней. Она создает бездны и пропасти меж всеми существами, и все они страстно желают слиться друг с другом. Она разделила все, чтобы соединять все. Она полагает, что после нескольких глотков из кубка любви отнюдь не повредит потрудиться ради жизни.

Она - это все. Она вознаграждает себя сама и наказывает себя сама, сама радует себя и сама мучает. Она сурова и мягка, ласкова и пугающа, бессильна и всемогуща. Все и всегда суще в ней. Она не ведает прошлого и будущего. Настоящее - вот ее вечность. Она добра и благосклонна. Я пою хвалу ей со всеми ее творениями. Она мудра и тиха. У нее нельзя вырвать силой никакого объяснения, невозможно вынудить ее сделать какой-то подарок - если толь-

208

ко она не даст их добровольно. Она хитрит, но - ради благой цели, и будет лучше всего не обращать внимания на ее хитрости.

Она - цельна и все же всегда остается незавершенной. Так, как она действует, она может действовать всегда.

Каждому она является в особом обличье. Она скрывается за тысячью имен и понятий, и она всегда - одна и та же.

Она ввела меня в игру, она и выведет меня из нее. Я вверяю себя ей. Она может располагать мною. Она не станет ненавидеть свое собственное творение. Это нс я всл речь о ней. Нет, все, что истинно, и все, что ложно, сказала она сама. Все - ее вина, все - ее заслуга»[1].

3. Фрейд поступил на медицинский факультет Венского университета, потому что сразу понял: природа всесильна над человеком, и врач - как служитель всесильной природы - будет обладать значительно большей властью, чем любой политик или полководец. Власть врача над пациентом абсолютна. От него не скрывают ничего. Ему повинуются беспрекословно. Ему доверяют безгранично. Именно объединенные врачи и должны захватить власть над миром. Такая мысль появилась у Фрейда потому, что многие его современники полагали: грядущий XX век будет веком, в котором разразится эпидемия неврозов. Чересчур уж вырос теми жизни, она стала стремительной и напряженной. И если неврозы поразят большую часть человечества, управлять им будет тот, кто сумеет их лечить. Фрейд с самого начала понимал объединение врачей, которые будут лечить неврозы, как организацию, которая стремится к власти, - как некое подобие политической партии. Первым членам этой «врачебной партии» он даже вручил почетные перстни.

Известность 3. Фрейду принесла уже его первая крупная работа - «Толкование сновидений». Правда, эта известность была скандальной: делая вид, что просто рассказывает и анализирует свои сны, Фрейд говорил на запретные ранее темы - в частности, заявлял, что на самом деле человек испытывает к родителям не только любовь, но и ненависть, а также публично рассуждал о роли сексуальности в человеческой жизни.

Последующие работы 3. Фрейда были посвящены преимущественно медицинским вопросам, связанным с разработанным им методом психоанализа. Лишь тогда, когда его медицинские техники получили известность, Фрейд, ссылаясь на свои врачебные успешные практики, решил подвести психоаналитический фундамент под человеческую культуру и историю. Такая работа, как «Тотем и табу», например, вовсе не была медицинской даже в малой степени - и сам Фрейд признавал это, когда писал, что врачи будут ругать эту работу за умозрительные фантазии.

Тем не менее именно в этом и состояла цель 3. Фрейда - психоанализ выступал для него не только и не столько как лечебная процедура, сколько как ключ к объяснению культуры и общества. Так должен был создаваться базис, на котором будет строиться авторитет и власть психоаналитических обществ.

  • [1] [Die Natur]. Fragment // Goethes Werke in zwoelf Baenden. Berlin undWeimar, 1981. Bd. 12. S. 10-13.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы